От этой пары невозможно было отвести глаз. Он - статный, немного обрюзгший пожилой господин и она - молоденькая, тоненькая как тростиночка невероятная красавица с раскосыми глазами.
Когда в 1943-м году Александр Вертинский вернулся в Россию по Москве поползли слухи, что он привёз из Китая молодую жену, чуть ли не персиянку, прямо "Шамаханскую царицу". Да и слухи эти подогревались тем, что таинственная красавица появлялась на концертах мужа в неизменной чалме, украшенной какой-то необычной брошью.
Именно её экзотическая внешность открыла ей дорогу в кино. Ролей было немного, но её сказочные персонажи знакомы всем советским и российским зрителям. Режиссёры просто не могли пройти мимо такой необычной красоты.
Её часто сравнивали со сказочной птицей. С птицей сравнивал жену и сам Вертинский в посвящённых ей стихах:
Я понял. За все мученья,
За то, что искал и ждал, —
Как белую птицу Спасенья
Господь мне ее послал…
У них была довольно значительная разница в возрасте. Александр Николаевич был старше жены на 34 года. И по мистическому совпадению Лидия Владимировна потеряла его в свои 34 года. До конца своих дней она осталась верна мужу и больше замуж не выходила. Она получила 15 лет счастья и 55 лет одиночества.
Первую роль Лидии Вертинской в кино, думаю, помнят все. Неповторимая птица Феникс из сказки "Садко". За этот фильм режиссёр Птушко получил на Венецианском фестивале "Золотого льва".Вот что писали о птице Феникс в итальянских газетах:
Диковинное существо очаровывает, вызывает суеверную жуть, выглядит так естественно, как будто существует на самом деле
Отец Лидии Вертинской Владимир Циргвава принадлежал к старинному роду князей Дадиани. И в его дочери явно чувствовалась порода. Она присутствовала во всем, в осанке, гордом повороте головы, немного снисходительной улыбке и в том, как она говорила, слегка надменно, "через губу".
После революции их семья в Советскую Россию не вернулась, осталась в Харбине. А в 1932 году перебралась в Шанхай. Через год отец умер и Лида пошла учиться в закрытый пансион при католическом монастыре. Затем она поступила в частную английскую школу. Лидия Владимировна в совершенстве знала английский и книги своей любимой писательницы Агаты Кристи читала только в подлиннике.
Она была веселой, жизнерадостной, компанейской девушкой. Эту красавицу всегда окружала толпа поклонников. Вертинского она конечно же знала, он был очень популярен. Знала, но только по пластинкам, пока однажды не попала на его выступление.
Она хорошо помнила тот вечер. Он так необыкновенно пел тогда, так был хорош. Полон достоинства. Но она почему-то испытала острый приступ жалости к нему. Ей так захотелось его защитить...В их компании неожиданно оказались приятели Вертинского и они пригласили его за свой столик. Как потом говорил Александр Николаевич: "Я сел и навсегда..."
Домашние называли Лидию Лилей, но Александру Николаевичу придумалось звать её на грузинский манер - Лилой, себя же прозвал "Кавказским пленником".
Он влюбился. Окончательно и бесповоротно. Больше не мог прожить без неё ни минуты, страшно скучал, писал ей трогательные, полные глубочайшей нежности письма.
Вы — моя любовь. Вы — ангел. Вы — невеста! Все, что Вы сказали, — закон. Все, что Вы делаете, — свято. На Вас нет критики! Вы вне закона и над ним. Выше Вас ничего нет! Так я принимаю Вас. Вы даже не женщина. Потому что я как-то не думал никогда об этом. Вы — самая красивая на свете. Самая нежная, самая чистая…
Тогда Александра Николаевича действительно было за что пожалеть. Шла вторая мировая война, он застрял в Шанхае и не мог вернуться в Европу. Концертов не было, приходилось выступать по ресторанам. Его это страшно раздражало, копилась усталость и уныние. И вдруг такой подарок - молодая, безоглядно влюблённая в него красавица. Такая непосредственная, яркая, юная...
Лила обожала Вертинского. Но не всё складывалось так радужно. За право стать его женой она буквально билась со своей матерью, которая была категорически против этого брака. Мать была женщиной суровой, воспитанной в строгости в семье забайкальских староверов. Много наслышана о любвеобильной натуре Александра Николаевича и его многочисленных романах, она страшно переживала за судьбу дочери.
Но для настоящей любви нет преград. 26 апреля 1942 года влюблённые обвенчались.
Всё бы хорошо, но вот дела у Вертинского шли хуже некуда. Его кабаре со свистом прогорело и он даже попал под суд. Впрочем его оправдали, но история вышла, мягко говоря, не хорошая. В эти непростые для него дни он всё чаще думал о родине. И даже публично говорил о том, что русская эмиграция должна вернуться в Россию. Он сотрудничал с изданием ТАСС "Голос Родины" и часто печатался в "Новой жизни" пророссийском журнале Китая.
Вертинский и раньше уже подавал прошение о получении советского гражданства. После женитьбы он утраивает эти усилия. И вот после письма лично Молотову ему разрешили вернуться в Москву. Лидия как раз родила дочь и назвала её Марианной в честь своей любимой героини из "Робин Гуда". Чтобы добраться до Москвы они продали почти всё, что можно было продать. Но ради такой цели не жалко было ничего.
В Москве Вертинские 3 года жили в "Метрополе" Там же родилась и вторая дочь - Настя. Вертинские крестили её прямо в номере. Об этом знали все постояльцы гостиницы. Все страшно удивлялись, как это возможно открыто крестить ребёнка в Советской стране. Но Вертинские даже не задумывались о том, что делают что-то запрещённое. Хотя, как ни странно, им за это ничего и не было. Ну и хорошо, что не было...
Через три года они переехали на ул. Горького( ныне Тверскую) в соседний с Елисеевским магазином дом. Вертинские легко влились в Московскую элиту. Вертинский даже в 1945-м написал песню "Он" , посвященную самому Сталину. Вождь даже вроде бы оценил её, но попросил не исполнять. Говорят, Иосифу Виссарионовичу нравилось иногда послушать песенки Вертинского.
Но с работой и на родине у Вертинского были сложности. Для него установили спец.режим. Практическое отсутствие концертов в столице и разрешение выступать только в маленьких залах и в провинции. Чтобы достойно обеспечивать семью, Вертинский работал на износ, давая иногда по 25 концертов в месяц.
В 1949-м Вертинского пригласили сниматься в кино. Самая известная его роль - князь в фильме "Анна на шее". В 1951-м году Вертинский вместе со съёмочной группой получил Сталинскую премию. После этого он стал выступать с лауреатским значком на лацкане пиджака и очень гордился этим. Он теперь не просто приехавший, а самый настоящий советский актёр.
Он обожал свою Лиличку. Она была его третьей дочкой, причём самой младшей и самой любимой. Он баловал её, восхищался ей, потакал всем её капризам. Лидия Владимировна считала, что она всегда и во всём права. Она никогда не признавала свою вину. Если кто- то пытался уличить её в чём-то, она страшно удивлялась и заявляла:
Я тут вообще ни при чем! Понятия не имею, почему эта чашка упала и разбилась. Она вдруг сама взяла и прыгнула
Вертинский взрастил в ней уверенность в том, что она абсолютный идеал. И эту уверенность ничто не могло поколебать.
Его жена была страшно ревнива. Она ревновала мужа ко всем женщинам, даже если эти романы остались далеко в прошлом. Единственным исключением была Марлен Дитрих. Но и сам Вертинский всю жизнь страдал от опасений, что его обожаемая красавица жена влюбится в какого-нибудь мальчишку.
Лидии Владимировне ни в чём не было отказа. Вертинский постоянно пропадал на гастролях и частенько присылал жене довольно крупные суммы. Как только деньги оказывались у неё, Вертинская бежала на Тишинку и "отоваривалась" золотыми "брегетами и серебряным портсигарами. Себе она редко что-то покупала. Всё для него. И даже после смерти она не перестала приобретать для мужа какие-то вещички, ставила их на его письменный стол и говорила: "Сашенька очень хотел это иметь..."
В те редкие дни, когда Александр Николаевич был в Москве, они, оба лёгкие на подъём с удовольствием вели светскую жизнь. Ходили на премьеры, ужинали в ресторанах, приглашали многочисленных гостей.
До конца жизни Лидия Владимировна Вертинская не переставала повторять:
За Сашей я прожила, как у Христа за пазухой...