– Слушай! Мне все равно, куда ты её денешь, но если ты хочешь жить со мной, чтоб тут я её больше не видел, поняла?
– Вадик, так разве она помешает? – заискивающе заулыбалась Валентина. – У нас с тобой будет своя кровать, у неё своя. Все поместимся! Она у меня смирная.
глава 2
Валентина, увидев Вадима, засуетилась и молча выставила дочь за дверь. Постояв немного и не зная, что ей теперь делать, Настя вышла на детскую площадку и там устроилась на скамеечке под грибочком в старой, грязной песочнице. Мартовский промозглый ветер забирался под пальтишко девочки, заставлял дрожать её худенькое тельце, но мать не спешила к дочери, чтобы увести её в тепло. Она предпочитала общение с Вадимом, которое ей явно нравилось больше, чем воспитание дочери.
Все это повторялось не раз и соседи, спешившие вечерами к себе домой, только качали головами, да сердито ворчали себе что-то под нос, глядя, как девочка в песочнице дожидается свою мать.
– Надо сообщить куда следует, – сказала как-то мужу Татьяна, женщина из третьего подъезда. – Что же это за издевательство над ребёнком. Как так можно, в конце концов.
– Не лезь ты куда не следует, – отмахнулся он от неё. – У тебя что, своих проблем мало? Помнишь, как ты уже попыталась поставить на место разбушевавшегося пьяницу в автобусе? И чем это закончилось? Свидетелем тебя несколько месяцев таскали. Оно тебе надо вообще? Что ты как затычка в каждой бочке?
Татьяна опустила голову:
– Так то пьяница, а это ребёнок.
– За своими детьми смотри! Вот Пашка оболтусом растёт! Уже курит, наверное, за гаражами…
Они ушли, а Настя так и осталась сидеть на своей скамеечке, прижимая к себе маленького медвежонка, единственную память, которая досталась ей от немногих счастливых дней, выпавших на её долю.
***
Как-то, увидев, что мать в очередной раз вышла проводить Вадима, Настя сползла со скамеечки под грибком песочницы и медленно пошла к ней.
– Мам, – спросила она, когда они вместе направились к дворницкой, – а когда придёт дядя Валера?
– Никогда! – мать остановилась и повернулась к дочери: – Больше чтоб я не слышала, что ты говоришь о нем, понятно? Теперь к нам будет приходить дядя Вадим. Он не такой гад, как этот твой Валера! Бабник несчастный! Чтоб его приподняло и опустило, подлеца!
От Валентины неприятно пахло спиртным, и когда она наклонилась к дочери, та поморщилась.
– Мам, ты что, опять пила водку?
Звонкий подзатыльник заставил девочку замолчать. Она отшатнулась и испуганно посмотрела на мать. А та дохнула ей в лицо отвратительным перегаром:
– Не твоё дело! Поучи меня ещё, как надо жить! Не выросла ещё, чтоб матери указывать. Быстро иди спать, паршивка этакая. Разозлила мать и довольна. А у меня, может быть, такая тоска на сердце, такая тоска…
Валентина тихонько завыла, потом, не обращая на Настю никакого внимания, достала из шкафа недопитую бутылку водки и плеснула себе в стакан отвратительно пахнущую жидкость. Потом выпила и крякнула, поднеся к губам кулак.
– Не пошла что-то, родимая, – пробормотала Валентина, укладываясь спать и позабыв про дочь. – Эх, жизнь моя жизнюха…
Лёжа в постели под стареньким ватным одеялом и прижимая к себе мишку, подарок дяди Валеры, Настя вспоминала его добрые весёлые глаза и ласковую улыбку.
– Вот бы у меня был такой папа, – думала девочка, теребя пальцами плюшевое ушко медвежонка. Но вдруг перед её глазами мелькнуло хмурое лицо дяди Вадима. Он с такой злостью смотрел на девочку, что она крепко-накрепко зажмурилась. Но он никуда не исчез из её памяти и всю ночь пытался поймать её, чтобы утащить в свой страшный, как и он сам, дом.
Испуг девочки был настолько сильным, что когда однажды вечером Вадим снова пришёл к Валентине, Настя громко заплакала, решив, что он явился за ней.
– Глупая она у тебя, что ли? – спросил Вадим Валентину, а потом скорчил такую свирепую гримасу, что Настя, взвизгнув от ужаса, опрометью бросилась из дворницкой, забыв про шапку и пальто.
– Точно, чиканэ! – захохотал вслед девочке Вадим, а потом дёрнул за руку Валентину и заглянул ей в лицо: – Слушай! Мне все равно, куда ты её денешь, но если ты хочешь жить со мной, чтоб тут я её больше не видел, поняла?
– Вадик, так разве она помешает? – заискивающе заулыбалась Валентина. – У нас с тобой будет своя кровать, у неё своя. Все поместимся! Она у меня смирная. Когда надо, погулять её отправим, а так пусть спит у себя и все. В детский сад ещё можно отдать её. Тут неподалёку от нас есть один. Он до семи часов вечера работает. Мне б только одежонку ей какую справить, чтоб было в чём водить туда и ты целыми днями её видеть не будешь.
– Я всё сказал, – отрезал Вадим и оглядел дворницкую. – Тесно у тебя тут, а эти кровати вместе поставить можно. Так нам сподручнее спать будет. Вот сюда шкаф передвину. Только это потом, когда ты избавишься от своей соплячки. Так что выбирай, я или она. Где меня найти ты знаешь. А это тебе, чтоб легче думалось…
Он схватил Валентину как куклу и бросил на кровать, тут же накрыв своим телом...
Когда Вадим ушёл, раскрасневшаяся Валентина не пошла за дочерью, как это делала обычно. Она села к столу и, подперев рукой щеку, задумалась. С Вадимом ей было бы жить намного проще. Он работал грузчиком на продуктовом складе и помимо зарплаты мог приносить домой что-нибудь съестное. Да и как мужик он был очень даже умелым. За таким бабы чувствуют себя как за каменной стеной. А то, что он с первого взгляда невзлюбил Настю, так это понятно, она же ему никто. Чужой ребёнок. С какой стати он должен любить её? Вот только как от неё избавишься? Дочь всё-таки…
В дверь постучали. Валентина встрепенулась, подошла и открыла нежданному гостю. На пороге, сурово поджав губы, стояла Анна Григорьевна, та самая соседка-старушка, которая постоянно приставала к ней со своими советами.
Сейчас Анна Григорьевна, удерживая за плечи Настю, сердито спросила у Валентины:
– Вот скажи мне, Валя, ты совсем совесть потеряла? Что же это такое?! Девчонка на улице раздетая мёрзнет, пока ты тут своих хахалей принимаешь? Скажи спасибо, что я её в окно увидела, к себе погреться пустила, ужином накормила.
– Спасибо, – бросила ей Валентина и отступила в сторону, пропуская дочь. Настя юркнула в комнатушку и тут же с ногами забралась на свою кровать.
Но когда Валентина собралась закрыть дверь, Анна Григорьевна удержала её и проговорила, не меняя грозного тона:
– Мне от твоего «спасибо» ни холодно, ни жарко. А только если я ещё раз увижу Настю на улице, сразу сообщу куда надо. В детском доме ребёнку лучше будет, чем с такой матерью! Совсем ты страх и совесть потеряла, бесстыжая! Но я найду на тебя управу. По всему дому пройду, свидетелей найду, подписи соберу, чтоб забрали у тебя дочку. Кукушка несчастная!
Валентина опустила глаза, а когда соседка ушла, снова села за стол и обхватила голову руками. Терять Вадима она не хотела, но и брать за дочь грех на душу тоже. А потому, несколько дней помаявшись, собрала нехитрые пожитки Насти и, разбудив дочь рано утром, сказала ей:
– Поехали к бабушке Тоне. Может она возьмёт тебя на какое-то время. Поживёшь у неё, пока я на ноги встану, а там посмотрим, что да как у нас дальше будет. Ну что ты на меня уставилась? Собирайся, говорю! А то стоит, рот раззявила!
Настя вскинула на мать испуганный взгляд. Она совсем не помнила бабушку Тоню и не хотела ехать к ней, но как об этом сказать маме? Она и так в последнее время такая сердитая. А ещё девочку успокаивало то, что там дядя Вадим её точно не найдёт. Деревня ведь далеко от города, ехать, мама сказала, туда надо целых два часа.
Настя не забыла взять своего любимого мишку, который был её единственным другом и, доверчиво вложив ладошку в руку матери, направилась на станцию, где то и дело сновали голубые и зелёные электрички.
***
Увидев, кто приехал к ней в гости, Антонина только руками всплеснула и засуетилась, усаживая за стол бывшую невестку и внучку.
– Помер Васенька год назад в тюрьме от болезни какой-то, – горестно рассказывала она Валентине, то и дело прижимая концы белого платочка к глазам, – там где-то и похоронили его. Господи! Я ведь даже на могилке его поплакать не могу… Вот беда какая!
– Да ладно? – округлила глаза Валентина. – А я и не знала. Мне не сообщили. Хотя, правильно, мы же с ним в разводе.
– Ох, Валечка, – продолжала причитать Антонина, – как же я жалею, что у вас ничего не сложилось. Поначалу ведь жили так хорошо, Вася любил тебя. Ребёночек вот у вас. Славная какая, на Васеньку похожа. Выросла как! А я и не видела. Только знала, что внученька у меня есть. Хоть бы ты почаще её ко мне привозила!
– Да я за этим и приехала, – воспользовалась удобным моментом Валентина и отодвинула недопитую чашку чая. – Антонина Петровна, можно Настя поживёт у вас? У меня проблемы по работе, да и так… С жильём надо разобраться... А я навещать вас буду, деньги привозить, если надо.
– Что ты! Что ты! – замахала на неё руками обрадованная Антонина. – Пусть остаётся, конечно, и живёт, сколько хочет! Мне, старой, это только в радость будет!
Валентина перевела взгляд на дочку:
– Ну что, останешься с бабушкой Тоней? Она – мама твоего папы, а значит, не чужой тебе человек.
Настя посмотрела на доброе морщинистое лицо старушки и кивнула:
– Ладно, останусь. Бабушка, а у тебя кошка есть?
– Есть, детонька моя, – ласково заговорила та. – И кошка есть, даже две. И собачка. Они там, во дворе, хочешь, пойди, посмотри на них!
Настя выбежала из-за стола.
– Вот, тут папка с её документами, – сказала Валентина бывшей свекрови. – Я привезла её сюда, чтоб у меня она не затерялась случайно. Переезды там и все такое, ну вы понимаете.
– Оставляй, оставляй всё! – кивнула Антонина. – Вон туда, на сервант положи, я потом уберу. Да что же ты сидишь, Валечка, как не родная? Чай попили, сейчас обедом займёмся. Я гостей, уж прости, не ждала, заранее ничего не приготовила. Да мы с тобой сейчас быстро вдвоём пельмешек налепим и лапшички сварим.
– Ехать мне надо, – Валентина не знала, как избавиться от навязчивой старушки. – Я ведь только до вечера отпросилась. А если вовремя не появлюсь, с работы могут погнать. А мне бы не хотелось место терять.
– А-а-а, ну да, ну да, – закивала Антонина. – Работа – дело такое… За неё держаться надо. Давай мы с Настенькой тебя хоть проводим.
– Сама доберусь, – отмахнулась от неё Валентина и вышла во двор, чтобы проститься с дочерью: – Слушайся бабушку Тоню! – сказала она строгим голосом. – А если узнаю, что ты балуешься, приеду и ремень с собой привезу!
Договорив, она легонько похлопала дочку по макушке и ушла, ни разу не обернувшись.
Вроде бы и не баловала Валентина свою маленькую дочку, никогда не ласкала её и не показывала ей своей любви, но, когда девочка поняла, что она уходит, её маленькое сердечко как-то странно сжалось, а потом тяжёлым камушком упало вниз.
– Мама! – закричала Настя и бросилась за ней, но Валентина только ускорила шаг.
Вы будете в курсе всех событий, если составите нам компанию в телеграмм
Благодарю за лайки, репосты и подписку на канал. 💖