Отдавая дань объективности, приведём мнение печати союзников той поры. В статье «Теперь или никогда» газета «Time» (США) 29 июня 1942 года пишет: «За двенадцать месяцев войны немцы оккупировали примерно 7 % территории России (около 580 000 квадратных миль), но победить её не смогли. Они уничтожили или захватили более 4 500 000 красноармейцев, 15 000 танков, 9 000 самолётов. Но они не уничтожили Красную Армию. Немецкие артиллеристы фотографировали Ленинград через окуляры своих стереотруб. Но немцы не смогли взять Ленинград — ключ к господству на Балтике, заслон на пути к Мурманску и маршрутам снабжения через Мурманск. Флаг со свастикой развевался всего в 115 милях от Москвы. Но немцам не удалось захватить сердце России и её столицу, центр гигантской железнодорожной сети, лучами расходящейся от Москвы и охватывающей большую часть страны. Немецкие армии остановились на подступах к промышленному Донбассу.
Но Германии не достались его шахты, электростанции и заводы, и выгодный плацдарм для броска к кавказской нефти. Немцы вынудили Россию эвакуировать немалую часть промышленности за Урал, но они и близко не подошли к этой тыловой кузнице военной мощи, которая сможет частично обеспечивать русские армии всем необходимым, даже если большая часть европейской России окажется в руках врага. Немцы заняли Крым, они заняли черноморский порт Керчь. Но к первой годовщине начала войны они ещё не полностью захватили Севастополь — крепость, контролирующую Чёрное море. Но главное, они не захватили Кавказ и его нефть…
…Самым масштабным из этих сражений стала битва за Севастополь, взятие которого было необходимым завершением кампании в Крыму и важнейшей прелюдией к дальнейшему наступлению на юге…
Цена заплачена
Итак, вы видели защитников Севастополя: главное, отрадное убеждение, которое вы вынесли, — это убеждение в невозможности взять Севастополь, и не только взять Севастополь, но поколебать где бы то ни было силу русского народа, — и эту невозможность видели вы не в этом множестве траверсов, брустверов, хитросплетенных траншей, мин и орудий, одних на других, из которых вы ничего не поняли, но видели её в глазах, речах, приемах, в том, что называется духом защитников Севастополя. То, что они делают, делают они так просто, что, вы убеждены, они ещё могут сделать во сто раз больше…»
Эти строки написал один молодой офицер — участник обороны Севастополя. Звали его Лев Толстой, а события, которые ему довелось пережить, происходили во время Крымской войны.
Во времена Толстого гибнущие враги — и победители (когда пало 102 000 русских, город был оставлен) — носили английские и французские мундиры. Мощные укрепления вокруг города, не считаясь с потерями, раз за разом штурмовал еще более грозный враг, вооружённый куда более страшным оружием.
Дальний родственник Льва Толстого Алексей писал в «Красной Звезде»: «Сегодня в Севастополе невозможно дышать из-за разлагающихся трупов немцев и румын».
Войска гитлеровского генерал-полковника Фрица-Эриха фон Манштейна упорно продвигались к городу по грудам своих же убитых. Один американский корреспондент сообщал: «Вопрос, который решается в Севастополе, состоит не в том, способны ли немцы его взять, а в том, какую цену они готовы за это заплатить». Немцы заплатили по счетам… Армии изготовились к броску Однако вакханалия смерти в Севастополе — лишь увертюра к тому, что лежит впереди. По духу, по готовности победить или умереть, Красную Армию не превзойдёт никто…»
В самом пекле этой «вакханалии смерти» находились люди в тельняшках, ставших символом несломленного духа русского народа.
В ходе Великой Отечественной войны флот высадил более 110 морских оперативных и тактических десантов, в которых участвовало почти 100 тыс. человек, а с учётом последующих перевозок на занятые плацдармы — более 250 тыс. человек. При этом тактические десанты и первые эшелоны крупных оперативных десантов, как правило, состояли из частей морской пехоты.
К десантам прибегали для удара во фланг и тыл противника в целях взламывания его обороны, окружения и разгрома приморских группировок, обхода морем сильно укреплённых позиций, захвата островов, создания новых оперативных плацдармов и даже развёртывания новых фронтов (например, Крымского фронта в начале 1942 г.).
В самые напряжённые периоды Великой Отечественной войны с флота на сухопутье прибыли около 400 тысяч человек: в 1941 г. — 146 899, в 1942 г. — 188 976, за первые пять месяцев 1943 г. — 54 100 человек. Независимо от того, наступает враг или отходит, морские пехотинцы, морские стрелковые части всегда были выдвинуты вперёд — в атакующие или контратакующие группы, в части прорыва или прикрытия, всегда лицом к лицу с врагом. Прошедшие боевую школу на море и суше, морские пехотинцы в равной степени соединяли в себе боевые качества и традиции флота и пехоты. Неукротимый наступателный порыв, дерзость, стремительность, беззаветная отвага в бою — вот в чём дух морской пехоты.
Недаром враг, познавший удары морских пехотинцев, прозвал их «чёрной тучей» и «чёрными дьяволами». Их узнавали на фронте по сине-белым полоскам матросской тельняшки — «морской душе», по весёлой удали, презрению к смерти.
© Олег Щеблыкин
В этой статье представлен отрывок из книги «Книга про тельняшку»
Ещё больше интересной информации и сами книги у нас в группе https://vk.com/ipkgangut.