До начала своей политической карьеры этот человек искренне мечтал стать художником. В период с 1909 по 1914 годы живопись была чуть ли не единственным источником его дохода. Он рисовал открытки и небольшие акварели, но большим успехом работы не пользовались.
Но все изменилось после окончания Второй мировой войны. Аукционеры продавали работы этого художника за десятки тысяч долларов. И то была лишь малая часть оставленного наследия. Основная же часть некогда никому не нужной коллекции оказалась в руках американских военных и по сей день хранится в спецхранилищах правительства США. Полный каталог картин, акварелей, карандашных рисунков и архитектурных эскизов насчитывает 723 позиции. И это только те, в подлинности которых минимум сомнений.
Несмотря на страстное желание посвятить свою жизнь искусству, ему дважды было отказано в приеме в Венскую академию изобразительных искусств. В 1907 и 1908 году он с треском провалил вступительные экзамены. Комиссия пояснила молодому человеку, что художника из него не выйдет и посоветовали обратить внимание на профессию архитектора. Однако, для поступления на архитектурный факультет Университета требовался аттестат зрелости, которого у незадачливого художника не было.
Повторный провал на вступительных экзаменах оставил в душе глубокую рану. Часть историков считают, что он смирился с тем, что ему не дано обессмертить свое имя при помощи искусства. Другие же, напротив, полагают, что имидж художника жил в нем до последнего вздоха, а отказ экзаменационной комиссии сыграл роль пускового механизма - несостоявшийся студент уверовал в своей исключительности, ибо гения способен распознать лишь гений.
В 1939 году, перед самым началом Второй мировой войны он заявил:
«Я художник, а не политик. Когда неотложные дела будут завершены, я хотел бы закончить свою жизнь как художник».
Долгих пять лет, с 1909 по 1914 годы живопись была единственным источником дохода. В основном, на хлеб насущный он зарабатывал рисованием открыток с городскими видами. Они пользовались определенным спросом, т.к. в те годы было принято отправлять друзьям и родственникам открытки с видами тех мест, где им довелось побывать.
В 1911 году, в поисках дополнительного источника дохода, художник обратился к Самуэлю Моргенштерну, который держал в Вене небольшой магазинчик с произведениями искусства и рамами для картин. Он предложил на продажу свои работы. Предприимчивый торговец принял это предложение и использовал принесенные полотна для привлечения внимания покупателей к... продаваемым им рамам. Взаимовыгодный бизнес продолжался до 1913 года. Три десятилетия спустя, в 1943 году Самуэль Моргенштерн погиб в Лодзинском гетто.
В 1914 году, поддавшись общему чувству патриотизма, художник отправляется добровольцем на фронт. Началась Первая мировая война. Помимо прочего, он захватил с собой краски и каждую свободную минуту рисовал, рисовал, рисовал. Рисовал все: руины, крестьянские дома, перевязочные, блиндажи... Словом все, что открывала его взору война. Это стали последние работы перед тем, как он обратил свой взор на политику.
В середине 1930 годов, уже обладая немалой властью, бывший живописец начал активно скупать собственные работы, которые раньше так мечтал продать. Ажиотаж привел к тому, что рынок был буквально завален копиями с его работ. К 1940 году ему удалось приобрести около 50 подлинников своих ранних работ по 2 000 рейхсмарок за каждую. Эта сумма составляла среднегодовой заработок гражданина Германии до вычета налогов. Сегодня стоимость картины соответствовала бы 40 000 евро. Более позднее исследование дало возможность предположить, что как минимум 7 из этих 50 работ оказались фальшивками.
«Никто никогда не узнает, сколько картин на самом деле он нарисовал. Однако из этих 50 или около того, только 33 пережили Вторую мировую войну. Четыре из них находятся на хранении в армии США, 20 — в запасниках галереи Уффици во Флоренции, шесть — в Главном государственном архиве Баварии в Мюнхене и только три — у частных владельцев».
В еженедельнике Life можно было прочитать следующую критическую заметку о творчестве этого художника:
«Это грубая мазня, которую создает любой любитель, впервые приложив кисть к холсту. Эти картины показывают увлечённость художника архитектурой и пустыми, заброшенными местами. Он редко изображал людей, возможно, так как он думал, что их не стоит рисовать, возможно, потому что считал их слишком трудными для исполнения. По мере практики росло его мастерство, и более поздние его работы демонстрируют изрядную долю ловкости».
Американский историк культуры Фредерик Споттс, писал:
«У него был некоторый талант — по крайней мере, в рисовании зданий, но технику, которой он научился, он освоил самостоятельно. Как и большинство любителей, он начинал с простых пейзажей. Не обладая ни врожденной оригинальностью, ни профессиональной подготовкой, он подражал акварелям и гравюрам южногерманской школы, а также сценам на открытках — в то время были популярны повседневные городские виды. Более того, ему приходилось рисовать такие вещи, которые неизвестный и бездарный любитель мог бы продать, а это были недорогие репродукции знакомых мест».
Как можно заметить, художественные критики едины в своем мнении. Этот человек не обладал выдающимися способностями художника. Однако, если задуматься, от скольких бед и страданий, возможно, было бы избавлено человечество, если бы в 1907 году Венская академия изобразительных искусств зачислила этого юношу на курс обучения живописи...
О ком идет речь?