По отношению к корёжащим натуроподобие я в себе выработал колоссальную терпимость. – Почему? – Из-за теории художественности по Выготскому. Она «говорит», что то, что видят ваши глаза и слышат ваши уши и близко не есть то, что хотел «сказать» вашему подсознанию подсознательный идеал ультраразочарованного художника. И близко не! Потому что образное выражение можно считать близким. Специальное слово было применено Выготским взамен образного выражения – катарсис. – Если образ – как бы второсказание (иносказание), то катарсическая выразительность – как бы третьесказание. Из противочувствий (1 и 2) рождается третье. – В результате мне стало плевать, какая дрянь на холсте (вообще – в «тексте»), если мне удавалось найти душераздирающее переживание как нюанс духа времени, - времени, когда дрянь применена.
Дрянь поначалу (а это десятки лет) ТАК раздражала публику, что заработать на этом было невозможно. И это служило мне оправданием моей терпимости. Тем паче, что находить нюанс духа времени создания, соответствующий «текстовой» дряни, мне раз за разом удавалось и удавалось, как бы искусствоведы-формалисты (а они почти все такие) это ни прятали и ни замалчивали.
Но время шло и художники-новаторы (назовём их так красиво, как и формалисты) стали скисать. И стали уходить из неприкладного искусства (рождаемого подсознательным идеалом) в прикладное (рождаемое замыслом сознания) и вообще в околоискусство.
Одним из последних, в чью искренность я поверил, были дадаисты. Раз те, кто за войну до победы (Первая мировая война), использует натуроподобие, которое ж по чести надо назвать выражающим асоциальность, то что станет выражать социальность? – Дадаизм.
«Возможности меркантильного использования своих произведений дадаисты придавали гораздо меньшее значение, чем исключению возможности использовать их как предмет благоговейного созерцания. Не в последнюю очередь они пытались достичь этого исключения за счет принципиaльнoгo лишения материала искусства возвышенности. Их стихотворения - словесный салат, содержащий непристойные выражения и всякий словесный мусор, какой только можно вообразить. Не лучше и их картины, в которые они вставляли пуговицы и проездные билеты. Чего они достигали этими средствами, так это беспощадного уничтожение ауры творения, выжигая с помощью творческих методов на произведениях клеймо репродукции» (https://forlit.philol.msu.ru/lib-ru/benjamin1-ru).
Последователь, Мачюлис, даже пробовавший называться новым дадаистом (но укоренилось название флюксус), чем только ни занимался параллельно с созданием «произведения»…
«Он основал официальную штаб-квартиру Fluxus на 359 Канал-стрит в Нью-Йорке и продолжил превращать Fluxus в своего рода транснациональную корпорацию, изобилующую "сложной смесью продуктов Fluxus из магазина Flux и каталога почтовых заказов Flux и склада, защитой авторских прав Fluxus, коллективной газетой, жилищным кооперативом Flux и часто пересматриваемыми списками зарегистрированных "работников" Fluxus"» (https://translated.turbopages.org/proxy_u/en-ru.ru.8b9f7a8b-66c35e45-ced14e01-74722d776562/https/en.wikipedia.org/wiki/George_Maciunas).
Об этом явном околоискусстве, сопровождавшем «произведения» Кира Долинина, неизменная вдохновительница многих моих статей, молчит:
«1950-е вывели на художественный Олимп абстрактный эжкспрессионизм – искусство вроде бы аполитичное, совершенно точно высокомерное и как бы отказавшееся от любых связей с прошлым. 1960-е противопоставили ему не «авангард», но «арьергард», способ переосмысления радикальных художественных стратегий прошлого» (http://loveread.ec/read_book.php?id=100990&p=89).
И вот я опишу словами хоть одно такое «произведение» – видео «Конец после 9» (1966).
Звука нет. Длится 1 минуту 6 секунд. – Буду сопровождать рассказ временными метками.
0:01 – чёрный экран (и это будет всегда) и на долю секунды мелькает большая белая цифра 3.
0:02 – в правом верхнем углу вспыхивают 4 светлые бесформенные пятна: 2 маленьких и 2 побольше.
0:03 – по центру белыми заглавным буквами вспыхивает и не исчезает надпись: END AFTER 9. Надпись слегка плавает вверх-вниз.
0:50 – на долю секунды вспыхивают большие цифры 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9 и очень большими буквами: END на метке 0:51, которая тоже чуть подрагивает.
1:04 – надпись пропадает.
1:06 – конец записи (см. тут).
Я давно испустил вопль в пустыне, что надо разбить музеи, библиотеки и места для исполнительства на три категории: 1) неприкладного искусства, 2) прикладного искусства, 3) околоискусства. Пусть там экспонаты не навеки будут прикреплены, а с какой-то периодичностью пусть их нахождение подвергается ревизии компетентных комиссий.
Но мои и более актуальные вопли не слышны.
19 августа 2024 г.
