Глава 84.
Саша слышал, что странный тип идёт за ним, и приготовился к самому неприятному повороту событий. И вот хриплый голос сзади:
- Эй, цуцик! Ну-ка тормози! Только не вздумай орать! Перо в бок и тишина. Бугая помнишь? Малява от него пришла с кичи. Неувязочка получается. Из-за твоей тёлки его повязали, ему на киче тошно. С тебя и твоей крали причитается. Гоните бабки, а то ...
Не успел гонец договорить, как оказался мордой в снегу и заломленной верхней конечностью. Нож выбит из лап преследователя и он уже валяется в снегу. Саша все это проделал молниеносно, подобрал нож и прошипел в волосатое ухо бандита:
- Слушай ты, подонок, Бугай ваш мне не интересен, ваша банда тоже. Вы не знаете с кем связались! Я прошел подземные города и джунгли Вьетконга, многому там научился. Вот сейчас я нажму одну точечку на твоей поганой шее, и ты отключишься на полчасика, а могу отключить тебя, дерьмо собачье, насовсем. Найдут тебя завтра утром и никто не поймет, почему ты сдох.
Левой рукой Саша обшарил карманы бандита и вытащил паспорт.
- Попробуй только приблизиться к этой девушке, пожалеешь, что на свет родился. Вот твоя прописка, вот и ФИО. А теперь спокойной ночи, Шурик!
Саша нажал точку на шее своего тёзки, и тот обмяк в сугробе. Паспорт Саша кинул сверху и отправился в училище.
А "гонец" по имени Шурик и по фамилии Черкашин очнулся в сугробе самостоятельно и долго не мог вспомнить, как он там оказался. А вспомнив, пришел в ужас. Никто его не уполномачивал требовать у Саши деньги. Он видел впервые этого цуцика на суде, решил немного срубить "бабок", припугнув парня этой Лариски. Его пробил холодный пот, он представил себе, что этот вьетконговец мог запросто его, Шурика Черкашина, отправить на тот свет. Шурик подобрал свой паспорт, отряхнул и сунул в карман. "Паспорт не взял, хорошо! Но чего-то не хватает? Да, где финка? Ах, ты гад! Финку забрал. Хорошая была финка." Шурик отряхнулся и рысью побежал домой, туда где он жил со стареньким дедом. "А девчуля хороша! У Бугая губа не дура. Какую кралю присмотрел! Я бы тоже не отказался покувыркаться с ней. Только вот выбрал он не ту. Ясен пень, с директорской дочкой такое не пройдет, отвечать придется по полной".
Шурик представил, что в данную минуту делают сокамерники с Бугаем, и заскулил от страха: "Все! Никаких Ларисок, а то отправлюсь или к праотцам, или на зону". Это в планы Шурика не входило.
Когда Саша проснулся, директор был уже на работе.
- Илья Сергеевич, мне надо с вами поговорить, - Саша рассказал всё о встрече с гонцом Бугая.
О- Я смотрел его паспорт, знаю и имя, и прописку. Вот ножик его, - Саша вынул из кармана финку Шурика, - Острый ножик, зараза. Чуть не порезался.
- Вот час от часу не легче! Это финка, Сашок. Самая настоящая.
Будем надеяться, что ты хорошо этого Шурика припугнул. А почему ты его Шуриком называешь? В паспорте так написано?
- На руке, которую я заломил, татуировка "Шурик".
- Чушь какая-то! Я сегодня же позвоню участковому и следователю Николаю Федоровичу. Они должны знать всё. А Лару придется теперь и провожать, и встречать. Она ведь не знает твоих приемчиков. Да, Сашок - маленькие детки - маленькие бедки, большие детки и бедки тоже большие. Ларочке пока не говори ничего. Только девчонка отошла от этого кошмара. И Нине Петровне тоже не скажем пока. Надо было тебе усыпить этого Шурика, честное слово.
- Неет! Я не готов становиться убийцей.
- Да ну тебя, Сашок. Это я в сердцах так выразился! - успокоил парня Илья и тут же позвонил домой:
- Лара, у тебя сегодня сколько уроков? А последний какой? Смотри, дождись Сашу. Потому, что так надо. Ну, ладно! Жди своего Сашу хоть с удовольствием, хоть без, но одна домой не уходи.
Ларочка раздумывала над звонком отца. Последним уроком была физкультура. Зимой чаще всего она проходила на лыжне. Но сегодня из-за теплой погоды урок был в зале. Лыжи Лара обожала, а вот занятия в зале не любила, и настроение у нее было неважным. Особенно она не терпела волейбол. Физрук Геннадий Николаевич бросал ученикам мяч и уходил в подсобку. Там шушукался с учительницей по истории, которая ныряла туда следом. Ученики, кроме Лары, волейбол любили. С горящими глазами быстро разбивались на команды, выстраивались и начинали перебрасывать мяч через сетку. Лара с ужасом смотрела на мяч, ожидая удара. А уж когда подавать приходилось ей, это был уже ужас узасный! Толька, ее враг, издевательски объявлял:
- Подаёт мастер спорта международного класса Петрова Лариса!
И Лара ударяла кулачком по мячу, а мяч, будь он не ладен, в лучшем случае винтом врезался в стену или в потолок, а в худшем - уныло падал на пол. Все смеялись, а Ларе хотелось плакать.
Не любила она и учителя, сластолюбца Геннадия Николаевича. Он давал такие упражнения, которые без его поддержки девочки выполнить физически не могли, и он с превеликим удовольствием хватался за нежные девичьи бока, спинки, стараясь взяться поближе к более интимным местам.
В раздевалке спортзала Лара сняла школьную форму и принялась стаскивать колготки. Люда, увидев колготки, спросила:
- Починила спасительные колготочки?
- Что ты? От тех одни клочья остались. Выбросила, чтобы не вспоминать тот кошмар. Мама новые купила.
- Везёт тебе! Твоя мама, что хочешь, достанет, - с завистью вздохнула подружка.
- Ага, везёт! Прямо, как утопленнику. До сих пор кошмары снятся. Вижу его оскаленную морду.
- Надо было тебе папу моего дождаться, а ты: "Домой, домой!"
- Надо было. Вот такая я везучая, Люда.