«За водевильным сюжетом возникает образ человека широкого ума, мы ощущаем его незаурядность, его благородство, его талантливость. В. Высоцкий находит возможности в комедийном легком зрелище быть серьезным и сосредоточенным, лиричным и увлеченным и при всем том органично вписываться и в веселье петровских «ассамблей», и в карикатурность древнего уклада жизни боярского дома, и в фривольную легкость будуара французской графини».
Читаем «Спутник кинозрителя» 1976 года (№ 12):
«Сказ о том, как царь Петр арапа женил»
«Веселые рисунки мультипликаторов, которые начинают фильм,— это картинки из детства арапчонка Ибрагима, когда-то взятого в плен и подаренного Петру I. Потом оживают на экране старинные гравюры; застывшие на картине войска начинают двигаться, стреляют пушки, шпаги сверкают на солнце. Рядом с Петром — его крестник, любимец Ибрагим Ганнибал, получивший в России отчество по имени царя. А за кадром звучит чуть хрипловатый голос В. Высоцкого,— исполнителя роли Ибрагима, который словами шуточной баллады рассказывает нам о начале жизни своего героя.
Так с первых кадров мы попадаем в атмосферу изящной, увлекательной игры, в которой с одинаковым удовольствием участвуют и актеры, и зрители.
Этот фильм, полный музыки и юмора, рассказывает всего один эпизод из бурной и богатой событиями жизни Ганнибала. Наверное, достаточно незначительный, если сравнить его с величественной фигурой соратника Петра, воспетой А. С. Пушкиным.
В фильме идет рассказ о сватовстве Ибрагима к дочке родовитого боярина Ртищева, ужасе, который обуял в этой связи всю боярскую семью, и благополучном финале, когда полюбившие друг друга Ибрагим и Наташа (артистка И. Мазуркевич) оказываются вместе.
Но эта легкомысленная фабула отнюдь не исчерпывает содер¬жания картины, по-своему глубокой и значительной.
За водевильным сюжетом возникает образ человека широкого ума, мы ощущаем его незаурядность, его благородство, его талантливость. В. Высоцкий находит возможности в комедийном легком зрелище быть серьезным и сосредоточенным, лиричным и увлеченным и при всем том органично вписываться и в веселье петровских «ассамблей», и в карикатурность древнего уклада жизни боярского дома, и в фривольную легкость будуара французской графини.
Он — юный и пылкий, умный и образованный — достойный сподвижник Петра (артист А. Петренко) в его жажде переустройства России. Мы ощущаем стремительность движения молодой дерзкой страны, широко идущей в будущее и весело, со смехом расстающейся со своим прошлым.
У Петра, Ибрагима. Наташи, у сотен юных «птенцов гнезда Петрова» одна природа с теми плотниками, что строят первый корабль, с кузнецами, что обжигают металл для якорей, с крестьянами, что осушают болота на месте, где «будет город заложен».
Прекрасно решены в фильме эти массовые сцены, они кажутся гравюрами, настолько выразительны и точны они по построению. Вот сейчас застынут и превратятся в рисунки грузчики, тянущие канат, корабль, бегущий со стапелей, придворные, веселящиеся в танце, и оборвется, став памятником, энергичный взмах руки Петра.
«Прошу слова»
…Киногероини Чуриковой наделены щедрой и красивой душой, они цельные, чистые, благородные. Эта внутренняя красота освещает их лица, читается во взгляде, приковывает интерес к их личности. Любовь к людям — самое драгоценное их качество. Такова и Уварова, поэтому она имеет право быть «мэром» города. Ей интересен каждый человек с его заботами, печалями, радостями. Ее любимое выражение — «надо разобраться». Надо разобраться, кто виноват, что новый дом дал трещину, почему пьесу начинающего драматурга (это последняя роль В. Шукшина) приняли в столице, а она ее раскритиковала, не поняла, почему подрядчики не выполняют своих обязательств. И вообще — как это можно — не выполнять своих обязательств. …
«Братушка»
Удивительно естественно, без всяких натяжек развивается сюжет этой картины. Все начинается с простого будничного случая — сломалась у солдатской повозки Алеся Казанка ось и свернул он в близлежащую деревню просить о помощи. А дело было в Болгарии, в те дни, когда наши войска освобождали страну от фашистского ига.
Вот и приняли в селе солдата как подобает, с почестями, с хлебом-солью, засыпали вопросами. Так и превратился отставший от части ездовой в полпреда Страны советов.
Всего один день сопровождаем мы повозку в дороге по болгарской земле, но как богат событиями этот день. Если брать их каждое в отдельности,— ничего особенного, самые обычные вещи случаются в пути. Подвез до города болгарского коммуниста Живко, молодого, восторженного юношу, горящего желанием принести пользу своему народу. Встретил отбившегося от части фашистского солдата — Иоганна (В. Басов), пришлось взять его в плен, да еще заботиться о еде, удобствах. Помог жителям одной деревни освободить мельницу: там засели, как в крепости, бывшие ее владельцы. Поддержал, ободрил семью болгарского партизана, который при фашистах скрывался в лесах, а теперь неизвестно, жив или убит.
Нет, ничего из ряда вон выходящего не совершил Казанок. Но за этот день он столько раз доказывал доброту своего сердца, способность помочь людям, что приобрел множество новых друзей, которые ласково называли его «братушка», брат. Наверное, никогда не изгладится из памяти Иоганна эта встреча. Впервые за войну почувствовал он свою вину перед людьми, в которых стрелял, к которым пришел как завоеватель. Психологически достоверно и глубоко раскрыл этот образ актер.
И румынская девушка Марика (артистка С. Тома), пугливая и застенчивая, тоже запомнит Казанка. Пожилой солдат был к ней нежен и внимателен, как отец, и как отец, благословил любовь Марики и Живко. Наверное, такое яркое и светлое впечатление производит картина прежде всего благодаря таланту артиста А. Кузнецова, создавшего образ Казанка.
Трудно играть такую роль. Легко может возникнуть надуманная схема вместо живого человека. Актер счастливо избегает этой опасности, он наделяет своего героя мягким юмором, той крестьянской хитринкой, которая всегда выручит. А. Кузнецов необычайно органичен, и это оправдывает любую ситуацию, он нигде не педалирует, точно соблюдает ту художественную меру, которая и отличает подлинное искусство.
И здесь следует сказать доброе слово об авторах картины. Они сумели раскрыть героическое через обыденное, обнаружить в частном случае общие закономерности.
И еще одно — для создания такого произведения было бы недостаточно содружества двух студий, оно — свидетельство братского содружества народов, русского и болгарского, содружества, спаянного кровью борьбы с фашизмом, радостью Победы, общими усилиями в деле строительства свободного и счастливого социалистического государства.
«Крестьянский сын»
Основы этого жанра заложил еще А. Гайдар. Он умел писать для ребят о героических событиях гражданской войны остросюжетные приключенческие книжки и вместе с тем возвышенно говорить о долге, доблести и верности революции.
Так сложился жанр героико-приключенческой литературы для детей, который и позаимствовал кинематограф. Такие картины, как «Неуловимые мстители» или «Армия Трясогузки», продолжают и развивают гайдаровские традиции.
Фильм «Крестьянский сын» создан по тем же канонам. Его события развиваются стремительно, в нем есть погони, драки и перестрелка, в нем действующие лица четко делятся на «своих» и «врагов», а его юные герои оказываются смелыми, хитроумными и, конечно же, одерживают верх над врагами. Словом, это был бы еще один обыкновенный, традиционный приключенческий фильм, если бы не образ коммуниста Андрея Петракова, созданный Г. Бурковым.
Наверное, в такого рода картинах самое важное — удача образа положительного героя. Ведь в конце концов именно по его образу и подобию будут юные зрители «делать жизнь». А они, эти зрители, удивительно тонко чувствуют фальшь и ложь, начинают беззастенчиво кашлять и шуметь в зале, когда схема подменяет человека.
В новой картине интересно и тонко разработан характер Андрея. Он становится своим и для зала и для юных героев картины с первого появления на экране.
Вот, улучив мгновение, он в узком купе вагона оглушает стражу и на полном ходу поезда совершает головокружительное путешествие из окна на крышу, а оттуда под вагон, в ящик около бешено вращающейся оси. Тут-то он и попадает в общество ребят, возвращающихся домой. Герой Буркова легок и стремителен, смел и находчив. Но не только поступками своими привлекателен Андрей. Он умеет говорить о самом важном, о земле, мире, хлебе так, что его интересно слушать. Он олицетворяет собой справедливость — это и делает его героем.
И когда такой человек оказывается в опасности, его надо спасать, его хочется спасти.
Искреннее и благородное движение души трех друзей, трех деревенских ребятишек — Кости, Степы и Груни — не могут не найти отзвука в сердцах зрителей.
Хорошо ведут авторы картины работу с актерами. Не только Бурков, но и остальные «взрослые» исполнители — Л. Марков, Ю. Шерстнев, Л. Дуров органичны и правдивы, вызывают доверие каждым своим словом, движением, а этого очень трудно добиться в фильме, где «взрос¬ые» соседствуют с детьми.
В основе картины — известная повесть Р. Григорьевой. Она посвящена памяти юного партизанского разведчика Кирюши Баева, героически погибшего в годы гражданской войны. Жаль, что авторы не нашли нужным вынести это посвящение в титры картины, она приобрела бы от этого большую достоверность и документальность.
…«Там, за горизонтом» — психологическая драма, построенная на важном для современности производственном конфликте. Директор завода Бочажников (артист А. Солоницын) и главный технолог Дмитрий Жерехов (артист Ю. Богатырев) — две стороны этого конфликта. Авторы счастливо избежали стандартных, кочующих из произведения в произведение столкновений консервативного старого директора с прогрессивным молодым технологом или ситуаций подобного рода. В картине хорошо найдено то, что делает так называемую производственную тему интересной зрителям: глубокая морально-нравственная основа конфликта и яркие, масштабные характеры персонажей. Герои фильма связаны с крупным авиационным заводом, это конструкторы, инженеры, летчики-испытатели, дающие жизнь новой машине.
У ее колыбели оказываются люди разных поколений: и те, кого сдружили десятилетия — генеральный конструктор (артист В. Санаев), генерал Руднев (артист В. Дворжецкий), и люди молодые, смелые, решительные — те, кому принимать эстафету. Может быть, самое интересное в картине то, что авторы сумели глубоко раскрыть преемственность поколений, увидеть в настоящем эту связь прошлого и будущего. Отличные съемки оператора Е. Давыдова позволяют часто и подолгу фиксировать наше внимание на лицах людей, дают возможность заглянуть в глаза героев.
Так и должна быть построена картина, авторы которой целиком доверяют актерам и не пытаются необычным ракурсом или музыкой «доиграть» за них сцену. Поэтому так ярко и по- новому раскрылось в фильме дарование известных, популярных актеров, так запомнились самые маленькие эпизодические роли.
«Чертова невеста»
Этот киномюзикл, вобравший в себя мотивы национального фольклора,— причудливая, фантастическая сказка. Здесь ангелы, набедокурив на небесах, падают на землю, обращаясь в проказливых чертей. Здесь мельник (так уж повелось в народных сказках), не моргнув глазом, продает черту душу, отдает ему в невесты свою прекрасную дочку.
А дочка любит добра-молодца, у которого все-то богатство — тройка дивных, серых коней. Никак не могут они домчать молодца к дочке мельника — черт мутит воду, путает дороги, ставит палки в колеса... Сколько таких сказок сложено в народе!
Из романа «Мельница Балтарагиса», послужившего основой фильма, режиссер и автор сценария А. Жебрюнас и композитор В. Ганелин взяли самый дух литовского фольклора…
Все разыграно и пропето так, как будто и не было вовсе старины, был всегда сегодняшний день и всегда кружились ветряные мельницы, всегда, сетуя на судьбу, пели мельники арии хрипловатым «эстрадным» голосом, и всегда их прекрасные дочки, кружась в хороводе, нет-нет да и срывались в танце на ритм «шейка».
Мюзикл — это современный, юный взгляд на мир. В «Чертовой невесте» вовсе нет унылой архаики, нет скучноватого музея старины с дотошно воспроизведенной этнографией. Вас обступает со всех сторон веселая, привольная, нежная, зеленая земля Литвы, по которой с песнями, танцами, с ветром и бубенцами в лошадиных гривах катит стремительное, яркое, обзорное и романтическое действие фильма. И создает это впечатление крепкий, слаженный актерский ансамбль, органично живущий в «ключе» мюзикла: Р. Адомайтис, Б. Бабкаускас, В. Майнелите, В. Симчич...
«Притча о любви»
Слово притча точно определяет жанр картины. Это поэтическое повествование, поэтическая легенда о любви, верности, храбрости и смерти. Есть много общих черт, которые роднят стилистику литературы, театра, жив¬писи, кино республик Средней Азии и Казахстана. Одна из них — удивительное сочетание возвышенного и земного, романтики и подробностей быта.
Прекрасный тому пример — повести Айтматова, в которых действуют обыкновенные современные люди. Нам знакома обстановка их жизни, слова и мысли, которыми они обмениваются, но вот наступает какой-то момент, когда прозаический язык писателя словно перерождается в стихотворные строфы, образы расплываются, теряют конкретные очертания и превращаются в символы, обозначения чувств в их наивысшем проявлении, и быль оборачивается сказкой. Так и в этом фильме, герои которого два друга-летчика Белялов (артист Д. Худайбергенов) и Котов (артист А. Свекло) и их возлюбленные Алма (артистка Ж. Куанышева) и Маша (артистка Л. Волченко). Ничего необычного в этой картине не происходит — полеты, испытания новых машин, свидания, рыбалка, песни под гитару и снова полеты.
Но вот постепенно проявляются характеры, будто проступает на фотобумаге изображение, укрупняются масштабы, и лицо летчика за штурвалом становится символом мужества, песня оборачивается притчей о вере и неверии, а эпизод свидания на берегу озера приобретает звучание народного сказания.
Этот фильм невозможно пересказать. В нем важны не гибель одного из друзей или трагедия его возлюбленной, так и не ставшей женой, и даже не счастье соединения любящих сердец, а то редкое созвучие настроя зрителей с экраном, которое рождает фильм и создает в зале атмосферу абсолютного доверия. Такой сумели сделать эту притчу ее авторы.
«Не верь, что меня больше нет»
С того времени, как шли бои в горах Кавказа, на Марухском перевале, прошло более тридцати лет, но лишь недавно альпинисты нашли там солдатскую каску, заржавленный автомат да мешок с треугольниками писем. В свое время они не были доставлены адресатам, почтальона убили, и только теперь, спустя десятилетия, старые письма постучались в двери квартир, и с ними ожило прошлое, словно вернулась чистая, светлая, героическая юность людей и потребовала у нас, сегодняшних, ответа: как мы живем, достойны ли их борьбы, их победы, их смерти.
Об этом фильм. Мы приходим вместе с письмами в семьи детей, братьев, друзей солдат, которые их писали. Как мало из тех, кто дрался на Марухском перевале, сам получил сегодня свое письмо. Один из них — пекарь Сандро, он писал тогда маме и приложил к письму свои стихи, просил, чтобы их поместили в газете. Очень хорошие стихи, их напечатали только теперь и все узнали, каким талантливым поэтом мог стать этот человек, если б не помешала ему война. А в семью Тенгиза давнее его письмо вернуло юношеский пыл любви, превратило осень в весну.
Неровные строки, с буквами, расплывшимися на бумаге долго искали дядю Васо Габронидзе, трубача из военного оркестра. Оказывается, он жил совсем рядом, в соседнем доме, только никто не думал, что этот скромный, тихий и вежливый человек мог быть таким отважным и смелым. И мы рады, когда весь оркестр, все его друзья-музыканты, стоя, торжественным маршем приветствуют его — он заслужил этот скромный юбилей. Как много внесли фронтовые письма в жизнь каждой семьи. Они заставляют братьев, враждовавших между собой, протянуть друг другу руки, они посылают Гурама в далекое краснодарское село, чтобы выполнить последнюю волю отца и узнать, как живется сестрам его фронтового друга, они собирают вместе бывших одноклассников, чтобы они оглядели свою жизнь пристрастными глазами погибшего друга...
Одна новелла сменяет другую, у каждой свой тон, свой ритм, свои герои. И складываются они в лирический рассказ о мужестве, чести и долге. О мужестве тех, кто сражался и победил, о чести, беречь которую они завещали нам, и о нашем неоплатном долге перед солдатами войны, павшими и живыми.
Высокий патриотический смысл заключен в картине грузинских кинематографистов, хоть и не свободной от некоторых сценарных просчетов. В ней участвуют такие известные актеры как Д. Абашидзе, Т. Арчвадзе, К. Махарадзе, Л. Элиава, Г. Лордкиианидзе и другие.
«Кто уходит в дождь»
Неторопливо, со множеством бытовых подробностей и деталей, проходит перед нашими глазами жизнь семьи бывшего батрака Гаштяка. Мы узнаем о любви его дочери Зузы к сыну богатого крестьянина, о том как отец заставил Зузу выйти замуж за своего приемного сына Дружко и что из этого вышло.
Мы погружаемся в первый, после освобождения от фашизма, год жизни крестьян и узнаем как не просто складывались новые отношения будущих строителей социалистического общества. Даже самые бедные крестьяне, недавние батраки, которые впервые получили свой надел, свой дом, не сразу приняли и поняли преимущество нового строя.
Так случилось и с Гаштяком, которого четыре гектара собственной зем¬ли едва не превратили в кулака-стяжателя, «Мое» заменило ему понятие «наше».
Полнокровные и сильные характеры созданы актерами Г. Валахом, Э. Вашариовой, И. Выскочилом, Ш. Квиетиком, Л. Грешко и другими. Их герои глубоко индивидуальны, неповторимы и вместе с тем за каждым из них стоит обобщенный, социально определенный образ.
Многие события картины напоминают годы становления колхозов в нашей стране, и это делает рассказ чехословацких кинематографистов особенно близким советским зрителям. Были и у нас в тридцатые годы такие же бескомпромиссные, преданные идее коммунисты как Мартин, и так же как Дружко тянулась к ним наша крестьянская молодежь и бедняки. Хорошо, что общественные проблемы в фильме тесно переплетены с личными. Трудные отношения Дружко и Зузы между собой, с отцом, с возлюбленным девушки — словно отражают все хитросплетения сложных классовых конфликтов, которым посвящен фильм.
«Ульзана»
Поначалу кажется неожиданным, что немецкие кинематографисты решили обратиться к жизни индейского племени апачей и их взаимоотношениям с «бледнолицыми», с американцами. Вспоминаются картины, созданные в Голливуде, где ведется рассказ о добрых, наивных и храбрых индейцах и о хитрых, коварных «бледнолицых», среди которых, впрочем, обычно находится благородный герой. Зачем же еще один такой фильм?
Оказывается, он очень нужен и современен. Ведь те, голливудские картины,— о прошлом, о далеких годах рождения Америки. А как обстоит дело теперь? Об этом сами американцы картин не снимают. Об этом рассказывает нам «Ульзана».
Мало что изменилось с тех далеких времен,— говорит картина. Так же преследуется, уничтожается коренное население страны, так же обманывают доверчивых людей те. кто призван о них заботиться. Правда, теперь индейцы живут на «своей» земле, в резервациях, что расположены в самых труднодоступных районах страны, в горах, в безводных пустынях. Сквозь годы испытаний и бесправия пронесли апачи гордость за свой народ, свои обычаи, традиции. Под руководством вождя племени Ульзаны (артист Г. Митич) они сделали плодородным клочок пустыни и готовы поделиться своей радостью с «друзьями», офицерами пограничного подразделения. Их души, открытые добру и правде, не знают двуличия и лжи. Поэтому так легко их обманывают капитан Бертой (Р. Хоппе) и торговцы соседнего города. С какой-то звериной жестокостью издеваются они над беззащитными людьми.
Но тот, кто сеет ветер, пожнет бурю. Мирное индейское племя может быть воинственным и бесстрашным. Примером тому служат Ульзана и его жена.
Так занимательный, традиционно, по голливудским канонам построенный фильм наполняется острым, политическим, злободневным содержанием.
«Профессия: репортер»
Фабула этой картины едва ли не приключенческая: раскаленные пески Африки, повстанческие отряды, борющиеся против власти диктатора, знаменитый журналист-европеец, тщетно пытающийся добраться до этих отрядов.
...Машина, увязшая в песках, случайная гостиница в безымянном городе и случайный сосед по номеру, умерший от сердечного приступа. В паспорте покойного фамилия Робертсон, коммерсант, в паспорте героя — Локк, журналист.
Проворно пальцы переклеивают фотографии, и вот уже умер журналист и продолжает жизнь коммерсант.
Чем не завязка политического детектива? Но Антониони и исполнитель роли Локка — Джек Николсон — вовсе не собираются разрабатывать дальше этот остросюжетный ход. Он нужен только как вступление к глубоким политическим и нравственным проблемам современного мира, которые окружают человека, держат его в плену.
Мы понимаем — талант Локка в замечательной наблюдательности. Он вечный свидетель событий и никогда не толкователь их. Может быть, наступил момент, когда ему это стало понятно особенно остро. И чтобы избавиться от этого проклятою дара, пришло решение умереть и воскреснуть другим — волевым и решительным.
Но и с паспортом Робертсона в кармане он остается Локком. Теперь судьба связала его с вождями повстанцев, до которых он когда-то безуспешно добирался. Может быть, надо вернуться к прежнему, сделать свой лучший репортаж? Звучит в ушах требовательный голос девушки, случайной спутницы по новой жизни (артистка .Мария Шнайдер): «ты должен», «ты сделаешь», «Робертсона нет — ты за него». И возвещает смерть. Потому что он всего-навсего Локк и никто другой.
Долго, очень долго будем мы видеть белую стену, раскаленный песок, ослика, бредущего по дороге, старика, прокаленного солнцем. Робертсон умер снова. На постели в безымянной гостинице его тело. Нет, это умер Локк, человек который так и не оказался способен действовать. Это его глазами мы смотрим через зарешеченное окно на раскаленную улицу.
Фильмы Антониони не кончаются точкой. «Отчаяние» и «Затмение», как и эта картина, словно расплываются в многоточие...» (Семенов, 1976).
Автор статей в этом номере «Спутника кинозрителя» - кинокритик Евгений Семенов.
(Спутник кинозрителя. 1976. № 12).