Нельзя сказать, что всё тут очаровало Соню, но главным было чувство, что она перенеслась в совершенно иную жизнь, где нет и не было прошлого. Ранним утром, когда отдыхающие еще спали, она выходила на пляж. Песок был прохладным, а море – чистым как слеза, будто оно тоже отдохнуло за ночь, и с новыми силами готовится встретить грядущий день.
Прежде Соня любила плавать с маской, рассматривая дно и подводных обитателей. Но здесь море было скучным – только песок и вода. Поэтому она просто плыла по солнечной дорожке, играющей на волнах, плыла, одним глазом поглядывая – далеко ли удалился берег, заплывала далеко, но не было еще спасателей, и никто не мог остановить ее.
Потом был завтрак в столовой, манная каша, как в детстве, запах пригоревшего молока. Соседями за столом у нее была семья – молодые родители и сын лет трех. Но редко они оказывались вместе, так как Соня обычно уже уходила к той поре, когда они лишь открывали дверь столовой.
Днем почти непременно нужно было куда-то ехать – потому что в пансионате нечего было делать. На пляже – жарко, а гулять некуда идти – вокруг такие же пансионаты или детские лагеря. Соня уезжала в город, где можно было бродить по набережной, по паркам…Или покупала экскурсию.
Так она познакомилась с Алексеем. Они случайно оказались в автобусе вместе – Соня у окна, и Алексей – ближе к проходу. Он был высокий, широкоплечий, старше ее, наверное, раза в два – волосы уже седели… И когда он сел рядом, Соня не почувствовала волнение, которое испытала бы, наверное, окажись на его месте молодой привлекательный человек. Ей просто стало как-то спокойно.
Позже она убеждалась, что это чувство в присутствии Алексея начинали испытывать многие. Подсознание словно улавливало импульс – мелкие ли, серьезные ли трудности встретятся на пути – этот человек не устранится, всё возьмет на себя. Даже если ты ему никто – просто случайная попутчица.
В тот день им предстояла дальняя дорога – через Симферополь – до Ялты, а оттуда по побережью до Алупки. С прогулкой в парке Чаир, с Ласточкиным гнездом, с Воронцовским дворцом с его львами, и дегустационным залом на закуску…Со всеми этими символами Крыма, без которых трудно представить его себе.
Соня , не знавшая здешних место, боялась случайно потеряться, отстать от своей группы, и каждый раз искала взглядом высокую фигуру мужчины, чтобы понять, что всё в порядке, «свои» вот они, рядом…И к удивлению своему Соня заметила, что ее попутчик не скользит по ней равнодушным взглядом, а словно бы всматривается в нее.
В Воронцовском дворце оба задержались не возле знаменитых львов, не около картин и ваз, а рядом с небольшой скульптурой девочки, исполненный с таким мастерством, будто это живой ребенок и мраморная фигурка сейчас шевельнётся.
А когда они оказались рядом в дегустационном зале, и пробовали янтарную мадеру, пахнущую дубом и чаем, и знаменитый Белый мускат Красного камня, в какой-то момент они назвали друг другу свои имена, и дальше уже общались как знакомые.
К удивлению Сони. выяснилось, что Алексей тоже приехал отдыхать один, просто чертовски устал на работе. И еще — что они в каком-то смысле не то, чтобы коллеги, но всё же…В прошлом Алексей был летчиком А теперь работал в другой, не в Сониной больнице, специалистом по гражданской обороне и чрезвычайным ситуациям.
Не очень-то уютно в чужом городе, даже. если ты на отдыхе —быть одному. Так думала сначала Соня, объясняя себе, почему они с той экскурсии стали держаться вместе.
Вместе гуляли по Евпатории, заходили в маленькие ресторанчики, проходили один парк за другим, задерживались возле старинных дач, домов… но часто, стоя возле какой-то достопримечательности, они забывали о ней, увлеченные разговором. Алексей рассказывал об Афганистане, где когда-то служил, упомянул о первой жене, которой уже нет на свете. И Соня тоже говорила с ним обо всем на свете – о прочитанных книгах, о своей работе – вот только про Кистеня обошла тему – больно ей было об этом вспоминать.
А потом они поехали в Севастополь, уже без группы, просто вдвоем, на теплоходе «Янина». Он отходил от причала утром, на берегу было холодно, дул резкий ветер с моря, и, когда объявили посадку, все торопились зайти в теплый салон.
Минут через двадцать после того, как теплоход вышел в окрытое, Соню укачало. Она поднялась, чтобы выйти на палубу, на свежий воздух, не желая раскисать на глазах Алексея. Но он заметил тут же, что ей нехорошо, и встал, крепко взял ее под локоть, повел по ступенькам наверх, а там, на палубе, нашел для нее свободное место. И постепенно Соне стало лучше, перед глазами прояснилось, тошнота отступила.
Первое, что они сделали в Севастополе – пошли пить крепкий до густоты кофе. А потом долго гуляли по городу, история которого тронула обоих, купили коралловый куст на подставке – на память, хотя и без того оба не смогли бы забыть эту прогулку, этот запах моря, эти переплетенные пальцы рук…
К тому моменту, когда настала пора уезжать – они уже не расставались, и последний их «выход в свет» - был в ресторан, какой-то странный, одинокий ресторан, стоявший едва ли не посреди степи. Соня надела черное платье, с высокими разрезами, и шнуровкой на атласную ленту впереди.
В ресторане на скрипке играл цыган, и это было не всем по душе, потому что посетителям, хоть и немногочисленным, хотелось танцевать.
А им ничего и не надо было лучше. Алексей и Соня сидели у большого окна, выходящего в ночь, и на столе теплилась свеча. Они слушали скрипку, и не было нужды в словах.
Но Алексей сказал:
— Если бы можно было, прямо завтра, зайти в какой-нибудь храм и обвенчаться…
— Туда, кажется, только со справкой из ЗАГСа…
Он смотрел на нее, он не касался в этот момент ее руки, но отчего-то она ощущала это теплое прикосновение. Может быть, он боялся, что она передумает? Давал ей возможность отступить…
Но это чувство покоя рядом с ним – оно не исчезало. И это было ей дороже всего. Она и с отцом такого не испытывала.
— Я не передумаю
Они шли в свой пансионат по дороге, которая лишь угадывалась под ногами. Было полнолуние, казалось, что Луна имеет розовый цвет, и это выглядело потрясающе красиво.
— Я думал, что чудеса не повторяются, — сказал Алексей.
— О чем ты?
— Когда-то давно я встретил тут девушку…Приезжал тогда сюда совсем молодым. И потом долгие годы думал, что она – моя самая большая любовь. Между нами ничего не было – такой, полудетский роман. Гуляли по берегу, и прибой захлестывал наши ноги… Сидели в парке… Я еще когда увидел тебя, подумал, что ты на нее похожа, и это уже само было как чудо.
— Я похожа на отца, — машинально сказала Соня, — Слушай, чем можно было отравиться в этом ресторане – грибами или портвейном?
И то, и другое, заказывала только она. Алексей предпочел коньяк и мясное блюдо.
Остаток ночи был «веселым». Соня пластом лежала в номере, Алексей не отходил от нее, поддерживал, когда ее тошнило, и всё предлагал вызвать «скорую». А она отказывалась, потому что вечером им нужно было уезжать, и билеты – с трудом, но уже куплены, и дома ждут…
— Ты забываешь, что я сама медсестра… ничего страшного. Отлежусь…Вот откроется аптека, я напишу тебе список, что купить…
Утром ей и вправду стало лучше, может, помогли лекарства, а может, крепкий организм взял свое. Но когда они приехали на вокзал, она всё еще не могла видеть, как люди что-то едят.
— Не знаю, куда перевести глаза, — жаловалась она Алексею, — Подниму их вверх – там голуби на крыше что-то клюют…
Но к тому времени, как поезд привез их в родной город, все прошло бесследно. Договорились, что Соня расскажет маме и бабушке про Алексея, а потом пригласит его в гости.
Домой Соня приехала на такси, разбирая вещи, она напевала. И ей не потребовалось ничего рассказывать – мама сама сказала:
— Ты выглядишь удивительно счастливой. Просто другой человек…Влюбилась?
И Соня закивала, думая в душе лишь об одном – не испугала бы маму разница в возрасте. Всё-таки Алёша настолько старше неё…В остальном же никаких возражений у нее домашних быть не должно. Порядочный, надежный человек, зарабатывает достаточно, квартира у него своя…
Соня понимала, что, если мама будет против – она, Соня, станет бороться на этот раз за свое счастье. Потому что вот этого чувства спокойной радости, которую она испытывала в его присутствии, ей больше не дано испытать ни с кем и никогда.
…Алексей должен был прийти в субботу, и к его визиту готовились загодя. Бабушка достала тонкую вышитую скатерть, и – что очень тронуло Соню — извлекла откуда-то тетрадь с кулинарными рецептами, записанными от руки.
Мама и Соня наводили порядок, перетирали бокалы – словом, шла та кутерьма, что предшествует появлению гостя, того, что очень важен для всех, и которого еще не знают близко со всеми его привычками.
Но в субботу, когда всё уже было готово, что-то дымилось на плите в кастрюльках и сковородках, что-то ждало своего часа в холодильнике, Соня в последнюю минуту спохватилась, что хлеба мало – и выскользнула в булочную.
Поэтому, когда раздался звонок, ее мама поспешно сняла фартук, вытерла мокрые руки, и пошла открывать.
Хорошо, что Сони не было дома в эту минуту. Они просто стояли и смотрели друг на друга – Алексей с букетом белых роз, предназначенных как раз для матери невесты, и женщина, которая вдруг утратила опору под ногами.
Они стояли, не могли произнести ни слова. Мама Ирина удержала на губах фразу: «Как ты меня нашел?» Алексей же лишь слегка поводил головой, точно не верил, что перед ним стоит его Ирочка, та самая, чей образ жил в его душе все эти годы.
…Когда Соня вернулась, все чинно сидели за столом, еще ни прикасаясь к еде, и вели светскую беседу. Только мама была очень бледна. Всё мужество потребовалось ей, чтобы сказать Алешке.
— Хорошо, что у нас была лишь детская влюбленность…Иначе бы пришлось сказать ей… А теперь…Что ж, ничего уже не вернешь, и не изменишь, и нельзя разбивать девочке сердце. Она и так в последнее время много пережила.
…Ирина не могла запретить дочери сделать этот выбор. Мать понимала ее так, как не понял бы никто.
Своим чередом шла подготовка к скромной свадьбе. Вечер в ресторане и общество самых близких друзей – этого оказалось вполне достаточно.
Жить молодые стали у Алексея. И Соня была совсем, совсем счастливой…И не сразу обратила внимание на одну особенность – мама почти никогда не приходила к ним в гости, и они очень редко бывали у нее.
Но и это не омрачало жизнь молодой женщины. С мамой можно было хоть каждый день созваниваться по телефону. А жизнь наполнялась и переполнялась впечатлениями.
Соня окончила вечернее отделение мединститута и теперь работала старшей сестрой. Насыщенные дни — она знала, что выбрала свое дело, что не ошиблась, и любила свою работу. Вечера, когда несмотря на усталость, они с Алексеем всё-таки старались куда-нибудь выбраться – хоть на премьеру нового фильма, хоть в любимое кафе. Отпуска – они объездили всю страну, избегая популярных курортов – любовались оловянными красками Севера, бродили по улочкам старинных русских городов, а один раз предприняли настоящую авантюру, отправившись на поезде Москва-Владивосток в самую дальнюю точку страны.
И не было для Сони все эти годы лучшего друга, чем муж. Вот только задумывалась она, что детей у них в браке может и не быть, раз у Алексея не было их от первой жены. Она собиралась уговорить его обратиться к медикам – тем более, что тут перед нею были открыты многие двери…
Но тут на горизонте стали собираться тучки.
Бывший одноклассник Ромка Мельников сказал Соне, что Кистень вот-вот освободится. А она уже забывать стала о нем…Но телефонный разговор с Ромкой выбил ее из колеи.
— Он ведь писал тебе, — сказал Ромка, — Но ты ему не ответила…
— Я не видела никаких писем!
— Ну, понятно. Значит, мать тебе не передавала. Ты ведь теперь по новому адресу живешь. Тогда он связался со мной. Я и писал ему, что ты вышла замуж. А он в ответ: «Я ее все равно найду, где бы она ни скрывалась». Сонька, ты там смотри… У тех, у кого пси--хика поехала, на зоне она лучше не становится. Вот выпустят его, и встретит он тебя где-нибудь…как говорится, в темном переулке. Зоны он теперь не боится, там для него теперь – дом родной…Расправится с тобой и пойдет туда снова…
— Что же мне делать? — спросила она растерянно.
— Я бы на твоем месте, когда станет известно, что его выпустили – хоть на время слинял бы куда-нибудь, да так, чтобы никто не отыскал. Надо посмотреть, какие у него намерения. Вдруг он и в город то решит не возвращаться. Ну а, если он вернется, тогда…
— Но он же держит с тобой связь? Ты меня тогда предупредишь, если что….
С того самого времени Соня и стала готовить свой побег «на случай чрезвычайных обстоятельств», пока не выяснится – зачем Костя Завьялов вернулся в город и какие у него планы.
…Бабушки уже не было на свете к тому времени, а у мамы дома начался ремонт, и она впервые должна была приехать к ним – на несколько дней пожить, пока сантехники что-то мудрили там с трубами.
Соня была искренне рада, и уверена, что никаких проблем не возникнет. Алексей – исключительно вежливый и деликатный человек, а мама никогда не станет вмешиваться в чужую жизнь, поучать, делать замечания. Соня предвкушала как хорошо будет, придя с работы, заставать маму дома, как в былую пору. Наконец, они наговорятся всласть, вместе испекут пирог с яблоками. Словно вернется детство….
Каково же было ее удивление, когда она стала замечать, что атмосфера дома изменилась. По вечерам, когда они втроем собирались за столом – ни о каких непринужденных разговорах не было и речи. Мама старалась побыстрее выпить чай и уйти в ту комнату, где ее поселили. Алексей был непривычно молчалив. Но воздух словно пропитался электричеством…
«Может быть, они поругались все-таки, пока меня не было?» — гадала Соня, и, уходя в очередной раз на ночное дежурство, поставила видеокамеру в спальне – тут Алексей проводил больше всего времени.
Утром, когда она пришла после ночной смены – медсестер катастрофически не хватало, увиденное повергло ее в шок.
Ночью мать вошла в их с Алексеем спальню, так просто – будто она всегда здесь жила. Муж еще не ложился. Наверное, мама вошла бесшумно, потому что Алексей не поднял головы, пока она не коснулась его плеча. А потом присела на край кровати….
У Сони буквально остановилось сердце – она не могла поверить в то, что сейчас может произойти. Но на взгляд постороннего человека, - и не было ничего. Алексей и ее мама только говорили друг с другом. Говорили долго. Соне не дано было услышать слов… Но она видела лицо мужа. Он смотрел на ее маму так…как смотрят на женщину, которую боготворят.
А когда мама поднялась, чтобы выйти из комнаты - она вскинула лицо вверх. Соня знала это движение. Так мама старалась удержать слезы.
Продолжение следует
Короче сделала все, что могла, чтобы в заданном сюжете избежать пошлости