Уходить надо было быстро. Уже больше месяца Соня знала, что день этот неизбежно настанет. Но еще недавно она думала, что у нее есть близкие люди, есть мать и муж, которые ее утешат, ободрят и защитят. Теперь же она была с жизнью один на один и защищать ее оказалось некому.
Соня никогда не нарушала законы, не увлекалась детективами и не имела ничего общего с криминалом. Поэтому свое бегство она подготавливала с помощью статей из интернета. Это было наивно, но она никому не могла сейчас довериться, поэтому другого выхода не существовало. И денег тоже было в обрез. Хотя Соня и старалась скопить нужную сумму, но в этом не преуспела – семья ее жила небогато, так что утаить какую-то солидную наличность ей бы не удалось ни в коем случае.
«Реквизит» ее тоже был скромным. Главным руководством к действию для Сони стала пространная статья в «Живом журнале», где рассказывалось, как уйти от преследования, если тебя ищет – неважно кто, начиная от Уголовного розыска и заканчивая серийным м—аньяком (Соня надеялась, что это не ее случай, но всё равно близко)
Первое правило – уходить следовало в одиночку. Группа, особенно, если в нее входит ребенок, больше бросается в глаза и ее легче вычислить. Тут всё понятно – Соня так и собиралась сделать, брать ей с собой было некого. Правило второе – следовало, насколько возможно, изменить внешность. Перекрашивание волос – процесс, занимающий время, а могло сложиться так, что бежать придется неожиданно. Поэтому Соня купила и хранила парик. От природы у нее были каштановые волосы, кардинальное изменение предполагало – обесцвеченную блондинку. Но такие блондинки тоже бросаются в глаза, поэтому парик Соня выбрала невзрачный, русый, стриженый под «каре». Темные очки тоже привлекают внимание, но тут уже Соня не устояла — она хотела, чтобы ее не узнали даже знакомые, если она случайно встретит их на улице.
И вот сейчас, перед зеркалом, она прятала свои волосы, которые заранее коротко постригла — под чужие, искусственные (натуральный парик был ей не по карману). Соня смотрела на себя и думала, что уже сильно изменилась. Теперь – цветные линзы. Нобелевскую премию тому, кто их изобрел! Карие глаза стали неестественно синими, яркими, как у куклы, но тут помогут очки…
Одежда ее не должна была привлечь внимание ни в коем случае. Джинсы и светлая без надписей футболка годились для этого как нельзя лучше. Сумка, в которую Соня сложила немногочисленные свои вещи, тоже была самой заурядной, среднего размера.
Соня бросила взгляд на часы. Она собралась за двадцать минут. Времени оставалось в обрез – она только-только успеет доехать до железнодорожной станции и сесть на электричку. Из той же статьи она почерпнула сведения, что лучше не пользоваться междугородними автобусами – там билет продают по паспорту. И тем более не рассматривать такие варианты как поезд или самолет – на вокзалах ее будут искать в первую очередь, плюс опять же – именные билеты.
Такси годилось, но это было дорого. Лучше всего – как советовал автор статьи – сесть на электричку. А потом – если есть возможность, пересесть еще и на другую, чтобы окончательно замести следы.
Теперь предстояло еще написать записку матери и мужу – одну на двоих. Обращаться к каждому из них по отдельности у Сони сейчас не было сил. Как и писать подробности. «Уезжаю. У меня все хорошо. Как-нибудь выйду на связь» - только на эти строки ее и хватило.
Соня положила записку на видное место – на кухонный стол, и придавила краем сахарницы. О том, как на ее эскападу будут реагировать близкие люди, она запретила себе думать.
Сумку в руки, маленькую сумочку – на плечо. Там был новый телефон – самый простой, кнопочный, и вставлена в него была левая симка, купленная через Ромку Мельникова, бывшего одноклассника, к которому никто – ни друзья, ни враги, не догадаются обратиться с вопросами о ней, Соне. Обычно сбежавших засекают как раз через мобильную связь, поэтому следовало в первую очередь оборвать эту нить. Также никаких банковских карточек – только наличные.
Соня в последний раз взглянула в зеркало – в трюмо в коридоре, и кивнула незнакомой молодой женщине, которая на нее смотрела – ну, с Богом! Ключей Соня с собой не взяла, поэтому, когда английский замок на двери защелкнулся за ней – это стало еще одним подтверждением того, что обратной дороги нет.
Соня решила не ехать на железнодорожный вокзал, а сесть в электричку на первой же станции, на которой поезд остановится. К счастью, маршрутка туда ходила регулярно. Вот и сейчас почти не пришлось ждать на остановке «127-ая» подошла через пару минут. Соня пробралась в самый конец «газели» и села среди подростков. Каждый из ребят уткнулся в сотовый телефон. Никто из них не вспомнит женщину, что ехала рядом с ними.
Маленькая железнодорожная станция находилась уже в пригородной зоне, среди частных домов. Электричку здесь ожидало человек десять – женщины средних лет, которые ехали «в город» по делам, несколько парней, они – судя по рюкзакам – возвращались из турпохода.
Станция была более, чем скромная – будочка и длинный навес. Соня купила билет – кассирша в окошечки видела только ее руки. И стала ждать поезда.
Поначалу она думала уехать в глушь, снять где-нибудь дом или дачу, и затаиться. Но статья в «ЖЖ» подсказала ей, что как раз в малолюдных деревнях, где каждый человек на счету, ее и вычислят. Даже если она будет выходить из дома не чаще, чем раз в неделю – в ближайший магазин, за продуктами, местные жители ею всё равно заинтересуются.
А искать ее будут. Конечно, мать и Алексей поставят на уши всех. Они не смирятся с исчезновением Сони. Будет и обращение в полицию, и листки с ее портретом, развешанные на остановках, столбах и стенах домов. Будут объявления по радио и телевизору. Черт возьми, может близкие даже в «Лизу Аллерт» обратятся, если ребята оттуда возьмутся искать Соню, зная, в записке она просит этого не делать.
Но это все – внешняя сторона медали. Попутно ее будет искать тот, от которого уйти гораздо труднее. Потому что нет у него в жизни другого смысла, кроме Сони. И потому, что он обладает поистине волчьим нюхом, учует то, что ускользнет от других и пойдет по ее следу до конца. А когда найдет…
Не думать! Ждать поражения – это уже наполовину сдаться. Вот и поезд подходит…Нужно сосредоточиться на том, чтобы вести себя «обычно», не сделать ничего, что врезалось бы ее попутчикам в память.
Соня поднялась в тот вагон электрички, который остановился напротив нее. Прошла мимо немногочисленных пассажиров, села у окна, повернулась к нему. Ехать до крупного города ей предстояло около двух часов, потом еще час нужно поболтаться на пригородном вокзале, а затем сесть в другой поезд – и примерно в пять вечера она будет на месте.
К этому времени ни мать, ни Алексей еще не вернутся с работы, и никто ее не хватится. О жилье Соня договорилась заранее, еще когда предчувствие опасности лишь витало в воздухе – ничего конкретного. Прошел слух, что Кистень может освободиться по УДО. Может – да, а может – нет. И если да, то. когда это случится – неизвестно.
У Сони уже тогда захолонуло сердце, и она начала обдумывать этот план. Хотя первоначально он должен был быть совсем другим. Она хотела всего лишь уехать из города. И, конечно, оставаться на связи со своими, чтобы и мама, и Алешка знали, где она, чтобы могли подкинуть ей денег, и вовремя предупредить, если что…В глубине души она хотела переложить всю ответственность за свою судьбу на них… Но с тех пор случилось слишком многое, и близкие люди в одночасье стали чужими, хотя они об этом, пока не догадывались.
Сколько бы ни прожила Соня, она никогда не сможет забыть тот страшный день. Утром, придя с ночного дежурства (она работала медсестрой в травматологии) Соня увидела эту запись с видеокамеры, установленной в их с Алешкой спальне. А днем ей позвонил Ромка и сказал, что Кистеня выпустили. Это точно. Но вот какие планы у их общего знакомого – никто пока не знает. Вроде бы он остался там, в далеком сибирском городе, по соседству с колонией, где Кистень и отбывал срок.
Вот тогда Соня и поняла, что полагаться может только на себя. И нельзя было распускаться и впадать в истерику. Она открыла шкафчик в кухне, где хранилась бутылка «гостевого» коньяка, налила себе полную чашку. Она знала, что голова после этого «поплывет», но иначе этой самой головой она бы сейчас билась о стенку. А надо было думать.
Соня рассматривала в ноутбуке карту. Областной центр она отмела. Выбрала второй по величине город, и через Авито стала смотреть объявления о съемном жилье. Никакого агента, никаких подписей на документах. Только вариант «от хозяина».
Нашлась приветливая женщина средних лет, которая купила квартиру для сына, но мальчик еще учился в третьем классе. Поэтому хозяйка собиралась на протяжении долгих лет сдавать свою «однушку». У нее не было никакого желания обнародовать этот план и платить налоги. То есть – оформление договора ей не требовалось. Объявление, которое дала эта женщина, было совершенно невзрачным – без фотографий, может быть, поэтому она и не могла сдать жилье.
Соня связывалась с хозяйкой уже не по мобильному телефону, звонила из больницы, по стационарному. Она не хотела, чтобы этот звонок потом кто-то отследил.
— Я не знаю точно, когда приеду, - говорила Соня, — Но я готова внести задаток. Да, одна… Не курю…Детей и домашних питомцев нет….
— Но вы понимаете, что, если кто-то захочет снять квартиру на длительный срок и готов будет сразу заехать – я вам откажу? — уточняла хозяйка.
— Понимаю, конечно.
— Деньги я тогда верну, конечно.
Но все сложилось так – нельзя было сказать «удачно», об удаче речь в данном случае не шла. Но Соня успела худо-бедно подготовиться к внезапному бегству. А потом ей позвонила сестра Лили, той самой последней девушки, которую Кистень отправил в мир иной, и плачущим голосом сказала, что видела вчерашнего зк своими глазами.
Своими глазами – значит, он здесь. Медлить больше было нельзя. Кистеня не считали больным на голову. Срок, который ему дали, говорил о том, что его сочли вполне вменяемым, отдававшим себе отчет в своих действиях. Тем не менее в том, что касается Сони, у него было своего рода помешательство, которое брало начало еще — в его и ее — юности.
Вот тогда Соня и позвонила хозяйке, и уже точно сказала, что приедет нынче к вечеру, внесет оставшуюся плату и заберет ключи.
За окном электрички мелькали самые что ни на есть мирные пейзажи – стоял солнечный летний день, лес сменяло поле, а его — очередная деревушка. Но Соня смотрела на эти простые картины – и понимала, что для нее начинается другая жизнь, в которой она обязана стать совершенно иным человеком.
*
Когда Соня, наконец, добралась до того города, где наметила жить, она чувствовала себя совершенно вымотанной. Будто не сидела сначала в одной, потом — в другой электричке, а всю эту дорогу прошла своими ногами.
В дамском туалете на вокзале Соня умылась. Она была голодна, и ей хотелось пить, при этом она понимала, что у нее уже не хватит сил на то, чтобы нынче сходить в магазин. Поэтому она перекусила в вокзальном буфете. В большом зале ожидания слева и справа горели яркие вывески кафе, но Соня решила расходовать свои невеликие деньги так скупо, как только может.
Немолодая буфетчица бросила в чашку кубик бульона, налила кипяток. Положила на тарелку бутерброд с сыром. Кивнула Соне, чтобы та сама достала из холодильника бутылку минеральной воды. Здесь не было даже где присесть, только буфетные стойки. Отдохнуть не удалось. Но все же после еды молодая женщина почувствовала себя бодрее.
Чтобы добраться до своей новой квартиры, Соня взяла такси. Эту трату она решила себе позволить, у нее не было уже сил, чтобы «на перекладных» ехать через весь город. Наверное, вид у нее был такой усталый, что таксист даже не пробовал заговорить с ней, только музыку сделал потише.
Соня вспомнила, как после ночных дежурств ехал домой. Зачастую, смена выдавалась настолько тяжелой, что утром она уже плохо соображала. Иногда впадала в дрему уже в маршрутке, а порой ее стыдили, что она не уступила место старику или мамаше с ребенком, и она послушно поднималась, и ехала до своей остановке в том же состоянии зомб-и, только уже стоя.
Водитель остановил машину возле подъезда. Дом был обычный, блочный, в спальном, но довольно старом районе. Во дворе уже разрослись тополя и кусты сирени. Зато лифт оказался современным, музыкальным, и пока Соня поднималась на седьмой этаж – играла мелодия.
Хозяйка ждала в квартире. Соня сразу поняла, что эта невысокая белокурая женщина лет сорока – тоже новичок в «квартирном бизнеса». Хозяйка рада была, что квартирантка – одна, и что у нее нет особых требований. Просторная светлая комната, застеленная ковролином, самая необходимая мебель и лоджия, выходящая на зеленый двор – все это Соню вполне устроило. Особенно порадовал большой холодильник в кухне. Значит, «в мир» можно будет выходить редко, сделала запас продуктов – а потом снова сиди тихо, как мышь. «Гулять» - на балконе. Отсюда видно даже как вдали блестит река.
— Будете мне звонить раз в месяц, чтобы я приезжала за оплатой, — сказала хозяйка, узнав, что Соня хочет расплачиваться наличными.
Не успела за хозяйкой закрыться дверь, как Соня прилегла на постель – просто, чтобы немного отдохнуть. И сразу крепко уснула. Сон был на редкость глубоким, мертвым.
Проснулась она в первом часу ночи. В квартире стояла тишина. Бесшумно ступая по мягкому ковролину, Соня прошла на лоджию, и долго стояла, глядя на другие дома – кое-где в окнах горел свет. Почему-то это успокаивало ее. Значит, были люди, которым тоже что-то не давало спать.
Дома, Алексей и мать, наверное, сидят в кухне и ждут звонка от нее, хотя бы короткого – просто, услышать ее голос, понять, что она жива. Чувствуют ли они себя виноватыми за то, что скрывали от нее? Или, наоборот, испытывают облегчение от того, что узел развязался вроде как сам собой…
продолжение следует