Надя победила рак. Теперь ей важно спасти ногу.
Надия просит называть ее Надей. А впрочем, это не единственный вариант ее имени, которое на каждом языке может иметь свой вариант. У Нади-Надии: русская мама, папа — татарин, а сама она — человек мира, который везде рад представлять Россию. Восемь лет назад Надя жила в Польше, где после окончания факультета международных отношений осталась работать в университете (в отделе по обмену студентами и преподавателями). А потом вместе со своим другом организовала фирму «Амбассадор», в помощь абитуриентам из других стран. Именно тогда у нее во время утренних пробежек заболела нога.
«Диагноз прозвучал по-польски. Вышла из кабинета, начала гуглить». Биопсия подтвердила саркому Юинга, выевшую в кости десятисантиметровую дырку.
Врачи долго спасали Надину правую ногу и саму Надю. Агрессивную опухоль, сжирающую девичье бедро изнутри, вытравили химией, а удаленную бедренную кость заменили эндопротезом. Надя тогда не только заново научилась ходить, но и вернулась в Россию — стала волонтером благотворительной организации. А полгода назад боль вернулась. Вернулась вместе с внутренней скрытой (и устойчивой к антибиотикам) инфекцией, которая снова разрушает кости, мышцы и теперь еще — эндопротез. Нужна срочная операция.
«До прошлой зимы я постоянно волонтерила. В основном помогала пожилым людям: кому за покупками сходить, с кем просто поговорить. Еще работала в лагере с детьми из малоимущих семей. С детьми все понятно: их даже на подсознательном уровне хочется поддерживать и спасать. А вот взрослых… Для меня помочь взрослому человеку — это как вернуть его в состояние мечты, понимаете?»
Так вот про мечту. В 2016-ом, еще до диагноза, Надя мечтала о семье и детях, а еще видела себя профессиональной танцовщицей. Она ведь с детства занималась спортивной и художественной гимнастикой, пробовала себя в танцах. А сейчас теряется, когда спрашиваешь: чего бы она по-настоящему сильно хотела. Смеется все еще так же как до болезни — часто, заливисто; засыпает под музыку Энрике Энауди («классика, джаз — они действуют как обезболивающее»), но, кажется, больше уже не мечтает. А ведь еще недавно приставала к врачам: «Я смогу ходить без трости?» (с неустойчивым коленом и порванными связками). Потому что была мечта. И ее надо вернуть.
«Я всегда любила платьица, каблуки. После лечения правая нога короче и тоньше левой (половину мышц «съела» саркома и убрали хирурги) — вот и пришлось перебрать свой гардероб. Но это все мелочи по сравнению с угрозой потерять ногу». Надя на минуту перестает улыбаться и говорит, что и сейчас хотела бы того же, что восемь лет назад. Семью.
«Недавно я стала… бабушкой! Племянница, дочь моей сестры, родила девочку Софью. Шучу теперь, что не готова быть бабушкой, пока не стала мамой». И снова Надин смех, будто это все не с ней происходит, будто не ей по три раза в день — даже на прогулке в парке — приходится менять марлевые повязки на бедре, воспалившемся до свища. Так может смеяться только человек, уже слышавший однажды слово «ремиссия» и благодаривший Бога за возможность обнимать своих близких еще много-много дней и лет. Надя и теперь, когда вышли из строя детали эндопротеза, и она с трудом доходит до ближайшего магазина, не сдается. Она слушает обезболивающие саундтреки и читает научные труды доктора Леваля из клиники Хадасса в Москве. Он знает, как второй раз спасти ногу и заставить Надю снова мечтать.
Сначала бедро «почистят», пропустив через него 20 литров растворов с сильнейшими антибиотиками — только так удастся уничтожить инфекцию. Затем хирурги удалят некротические участки костей и тканей, заменят испортившиеся детали протеза на новые. Дорогие, но необходимые.
И Надя снова будет улыбаться и мечтать. Уже не через боль.
Мнение эксперта
Энохов Виктор Юрьевич, врач-хирург, медцентр Hadassah, г. Москва:
У пациентки параэндопротезная инфекция области хирургического доступа правого бедра. С целью пролонгирования выживаемости протеза показана расширенная санация полости эндопротеза, при необходимости смена модульных компонетов протеза, с последующим формированием депо из биодеградируемого антибактериального препарата на всем протяжении «вне костного» сегмента эндопротеза.