Мы получили совершенно пронзительное письмо от нашего подписчика Евгения. В нём он поднимает тему физических наказаний детей. Допустимо ли применять их в воспитании? И какие последствия они имеют во взрослой жизни человека и для отношений с родителями?
"Начну с того, что мне 47 лет, недавно у меня умерла мама, последние три года жизни она не вставала. Отец умер шесть лет назад, после инсульта. Страшно сказать, что сейчас я, с одной стороны, горюю по матери, но при этом впервые в жизни чувствую освобождение.
У нас была совершенно нормальная со стороны семья. Благополучная, нормально обеспеченная. Оба мои родителя получили высшее образование. Отец - бывший военный. После выхода в отставку работал инженером на заводе. Мама - учитель биологии. Мы много переезжали, пока отец служил. До 12 лет я сменил три школы. У меня плохо шёл русский язык, так что я часто приносил по этому предмету "двойки". Отец был уверен, что я ленюсь и воспитывал во мне трудолюбие способом, который считал эффективным: ремнём.
Вообще он бил меня, сколько себя помню. В четыре года - в возрасте, с которого себя помню, - это уже было. Из того, что врезалось в память, - что съел без разрешения кусок пирога, который мама приготовила для гостей (она хотела поставить на стол целый пирог, а я отщипнул край), что мячиком попал в мамин цветок и сломал его, что порвал парадные брюки. За всё это я получил сильную взбучку.
Но когда я пошёл в школу, наказания стали постоянными. И это уже был не шлепок по попе, не прутик и не крапива, а настоящий ремень. Отец бил так, что у меня часто оставались синяки. И в буквальном смысле я не мог сидеть, что было причинами для его шуточек. Таскал за уши, давал подзатыльники - это за менее страшные "преступления", чем "двойки". Ор и оскорбления даже не считались наказанием. Был весь список того, что сегодня считается запретным в воспитании: фразы вроде "все дети как дети, а у нас придурок", "мне за тебя стыдно", "посмотри, на кого ты похож", "не позорь меня", "если бы я знал, что родится такой тупой лентяй, лучше бы вообще без детей жил".
Когда отец выезжал на полевые учения с новобранцами и его несколько дней не было дома, это было лучшим временем для меня. Когда отец был дома, я вздрагивал каждый раз, услышав, как в двери поворачивается ключ.
А что мама? Она не била. Но она никогда меня не защищала. Никогда. Говорила после очередного наказания, что отцу очень больно из-за моих поступков и он пытается меня вразумить, что он бьет, потому что желает мне добра.
При этом я не могу сказать, что отец ничего не делал для меня. Например, достал для меня новые хоккейные коньки, о которых я мечтал. Он был рукастый, мог что угодно починить в доме - электрику, сделать ремонт. И научил всему этому меня. Копил деньги, чтобы купить мне квартиру кооперативную. Отправлял нас с мамой на море. Но все эти его поступки не имели веса, потому что всё застилал, сводил на нет страх. Однажды мне приснилось, что отец умер и я очень хорошо помню, что во сне подумал: теперь никто не будет меня наказывать.
После увольнения отца мы осели в Подмосковье. Отец хотел, чтобы я пошел по его стопам, но я решил поступать в медицинское училище. Выучился на фельдшера, работал в скорой помощи. Потом поступил на вечернее в мединститут. Стал детским онкологом.
Как только я начал работать, уехал от родителей. Отношения с отцом обострились, ещё когда поступил в училище. Это были 90-е, я увлёкся роком, отрастил волосы. Он был недоволен моим внешним видом. Однажды мы сцепились, после этого я собрал вещи и уехал в ночи в Москву. Дождался утра на Ярославском вокзале, потом два месяца жил в училище - договорился с учителем химии, он пустил меня в лаборантскую. Потом уже мы с товарищем скинулись и сняли комнату. Деньги на аренду занял у моего двоюродного брата. Тогда же начал работать.
После ухода из дома, спустя какое-то врем я мы всё же кое-как примирились - приезжал к родителям на дачу копать картошку по весне, заезжал по праздникам. Учёба и работа занимали всё время. Потом женился. Спустя пять лет развелись.
Второй раз женился уже под сорок, на сей раз удачно. Женой стала моя коллега, тоже врач. Несмотря на то, что я давно работал с детьми, только когда у меня родились сыновья, а потом дочка, я понял весь ужас отцовских методов воспитания. Накрывало каждый раз, когда мои мальчишки что-то разбивали, портили, шкодили. Вспоминал, как меня в таких ситуациях били. Видел, как жена первым делом кидается к ним, чтобы убедиться, что они не порезались, не ушиблись, не травмировались. Если бы я взял в руки ремень, она бы тут же подала на развод.
Конечно, когда дети что-то портят, это неприятно, но мы с женой смотрим на эти потери как на что-то прилагающееся к родительству маленьких детей.
Я не представляю, как бы мог взять ремень и ударить им сыновей, причинить им боль. Не говоря уже о дочке. Хотя она - мадам с характером.
Отец мой застал внуков, даже хотел с ними общаться и в целом обмяк к старости. Первые годы их жизни мы приезжали к родителям на дачу, но когда я стал слышать то же, что было в моём детстве "посмотри, на кого ты похож", "не плачь, ты же пацан, только бабы ревут", "стыдно идти с таким грязнулей по улице", я просто перестал возить к ним семью даже на выходные. Потому что разговоры и просьбы так не говорить, приводили только к реакции вроде "с вашими методами вырастите хлюпиков".
Отец умер шесть лет назад - поехал на дачу и там стало плохо. Скончался через две недели в больнице. Мать тогда упрекала меня в чёрствости. А я смотрел на её слёзы и не понимал, как можно по такому человеку убиваться. Она же всё видела. И ни разу не возникло сомнений, что он делает что-то не так с её ребёнком.
Спустя время у меня нет к отцу ни ненависти, ни злости. Очень помогла психотерапия. Долго отнекивался, когда жена настоятельно советовала обратиться к психологу. Хотя я сам врач, мне казалось, что у меня нет проблем. Сидело в подсознании вдолбленное с детства, - что нельзя быть хлюпиком, что рассказать, когда больно и плохо, - значит, расписаться в слабости.
Понимаю, что меня останавливало. В процессе терапии осознал наконец, что у меня никогда не было и не будет уже такого отца, какого я бы хотел. Не будет любящего родителя. Что я не люблю его, не благодарен ему, что я вообще ничего к нему не чувствую и никогда не вспоминаю с грустью, что его нет.
Сейчас я могу сравнить эти две потери: отца и мамы. Мама болела последние годы. Если говорить сухим и циничным языком фактов, она доставила своей семье гораздо больше проблем и хлопот, чем отец: сломала шейку бедра, стала беспомощной, лежала, мы мучились с лечением пролежней. И с деменцией, которая вдруг резко стала прогрессировать. Не буду врать, было и остаётся непонимание, почему она не заступалась. Не ушла от него. Не защитила. Почему она была на его стороне, а не на стороне своего единственного ребёнка. Однажды, когда она еще нормально соображала, я задал ей этот вопрос. Но она сказала: "Все так росли. И только ты ходишь со своими обидами".
Но всё же после её ухода есть боль утраты, потери. А отец...если бы он болел и умирал долго, я бы, конечно, ухаживал за ними. Я врач - как можно иначе? Раньше думал: если бы он стал немощным, больным, может, что-то до него дошло? Может, мы бы тогда поговорили по душам, и вдруг - он бы немного осознал, что делал? Но он ушёл за несколько дней, таким же далёким человеком, каким был всю жизнь по отношению ко мне.
Раньше при воспоминаниях о том, как он меня наказывал, в душе всё переворачивалось. А последние пару лет - пустота, будто в душе выковыряли дыру. Супруга моя - очень добрый, хороший человек. Говорит - "Прости его, он, возможно, любил тебя в душе, но время было такое суровое, он ребёнок войны. Его так воспитали, он так воспитывал, потому что по-другому не знал". Наверное, она думает, что мне так будет легче.
Но мне легче с моими детьми. Когда я играю с ними, когда они прыгают на меня, визжат, не боятся устроить погром в комнате во время игры, когда они не боятся возразить, высказать своё мнение, поспорить со мной, даже вредничать. И когда они приходят поплакаться о своих проблемах. И когда звонят мне на работу вечером, чтобы спросить, когда я приеду. И когда не спят, потому что дожидаются, чтобы я посидел с ними перед сном или почитал им книгу. Значит, я смог стать не таким, как мой отец. Это для меня главное.
Сеть частных пансионатов "Забота и уход" в Подмосковье возьмет на себя уход и реабилитацию пожилых людей, в том числе, уход за пациентами с деменцией и болезнью Альцгеймера. +7 (495) 744-34-61