Все части повести здесь
Стелла присела рядом с бабушкиной соседкой. Она чувствовала себя вымотанной, ей не верилось, что бабушка могла вот так внезапно не справится с горем. Она всегда была довольно крепкой, и Стелле стало вдруг плохо, когда она подумала о том, что рядом могла бы быть Анечка. Девочка точно испугалась бы.
Антон ушел на несколько минут, и вернулся с чаем для Стеллы и соседки и кофе для себя.
– Нельзя тебе много кофе – сказал он Стелле – пей чай. Он тут, конечно, не самый лучший, но сейчас будет вполне своевременен.
Стелла была признательна ему за поддержку. Они сидели так пару часов, пока наконец к ним не вышел врач Полины Ефремовны.
Часть 45
Стелла не могла смотреть на него – это было слишком больно. Грустно подумала про себя, что вот и произошло то, чего она боялась – собрались практически все непосредственные участники ее жизни, те, кто принимал во всех событиях после ее отъезда из того ненавистного города непосредственное участие. Что-то сейчас будет? Она старалась не показывать своей тревоги и самое главное, тревоги за свою дочь. Про себя она уже и не думала – все мысли были об Анюте.
Антон выглядел решительно – кинул на Рона взгляд насмешливый и ироничный, с жалостью и сочувствием посмотрел на Стеллу, пожал руку следователю и удобно устроился в кресле.
– Итак, друзья мои, вот мы все, участники этой маленькой беседы собрались здесь. Стелла Валерьевна, скажите, вы сможете ответить на мои вопросы? Или предпочитаете молчать?
– Я отвечу на все, что вы у меня спросите. Мне скрывать нечего.
– Хорошо, тогда вопрос первый – верно ли то, о чем в своем заявлении написал Рональд Генрихович? А именно то, что в тот вечер, ... дцать ...ого числа мая месяца .... года вы ехали по трассе .... в районе девяти-десяти часов вечера?
– Позвольте – сказала Стелла – я не видела заявление Рональда Генриховича. Я могу с ним ознакомиться?
– О, да, простите! – произнес следователь – конечно. Я упустил этот момент.
Она заметила злой взгляд Рона, направленный на Виталия Афанасьевича, но решила, что это все лишь потому, что тот соблюдает какой-никакой порядок при их беседе. Взяв заявление, внимательно ознакомилась с ним и ответила:
– Да, здесь указано все верно, в этот день и в это время я ехала по этой трассе.
– Вы... находились в крайней степени волнения, верно?
– Да.
– Можете описать, почему?
Стелла глубоко вздохнула и рассказала все, как есть.
– Что же, Стелла Валерьевна... Вполне себе причина для того, чтобы быть в очень сильном душевном напряжении. Скажите, когда вы поняли, что выехали на встречную полосу движения?
– Когда впереди увидела огни машины, которая ехала навстречу. За пару минут до нашего столкновения я успела отвернуть на свою полосу движения.
– А что вы сделали потом, Стелла Валерьевна?
– Я свернула в поворот, так как там был своеобразный серпантин, остановилась и успокоилась, убавила музыку, выпила воды и поехала дальше. Тогда у меня и мысли не возникло, что мои действия могли привести к таким страшным последствиям.
– Теперь вопрос к вам, Рон – следователь повернулся к Рону – как и от кого вы узнали об этой аварии?
– От своей жены, Стеллы Валерьевны Креповской.
– А при каких обстоятельствах?
Рон вздохнул, помолчал, а потом начал рассказывать.
– Скажите, а почему вы, узнав об этом несколько недель назад, пришли с заявлением только сейчас?
Рон некоторое время думал, а потом сказал:
– Можно, я не буду отвечать на этот вопрос.
- Я на него отвечу – сказала Стелла – это произошло потому, что я рассказала все Антону Сергеевичу, и кроме того, подала на развод.
– Вот как? То есть Рональд Генрихович сделал это по личным мотивам, я правильно понимаю?
– Думаю, да – сказала Стелла – но возможно, Рональд Генрихович захочет это опротестовать?
Рон опустил голову и ничего не ответил.
– Стелла Валерьевна, скажите, а почему вы рассказали Рональду Генриховичу про этот случай?
– Я была в сильном душевном волнении, а он сказал, что я могу доверять ему, и он мне поможет. Советом.
– И что же он вам посоветовал?
– Может быть, Рональд Генрихович сам захочет рассказать об этом?
Рон поднял взгляд и вызывающе ответил:
– Я посоветовал не обращаться в полицию и ничего не рассказывать Антону Сергеевичу. Но действовал я в интересах ребенка – Анна Коростылева недавно обрела семью, и будет не очень хорошо, если она снова попадет в детдом.
– А что же изменилось сейчас? Вы уже не хотите действовать в интересах ребенка? – следователь в удивлении поднял брови.
Рон замялся.
– Ну, во-первых, моя пока еще жена виновата косвенно, а во-вторых, она беременна, так что вряд ли ей дадут много. И скорее всего, дадут, наверное, условно...
– То есть вы считаете, что в этом случае вы оказываете жене неоценимую услугу, написав на нее заявление в полицию. Вернее, не то, чтобы на нее, а о том, что вы хотите поведать о преступлении?
– Я считаю, что делаю правильно, в соответствии с законами страны, в которой проживаю.
– Вот хитропопый немец! – буркнул про себя Виталий Афанасьевич, и его услышали только Стелла и Антон, который сидел недалеко от нее.
Они переглянулись и обменялись неуверенными улыбками.
– То есть до этого вы не хотели действовать в рамках закона нашего государства?
– Я действовал в интересах ребенка, потому и посоветовал жене никуда не идти.
– Так, ладно, с этим разобрались... Дальше... – следователь прошелся по кабинету – Стелла Валерьевна, это правда, что изначально вы не хотели вообще рассказывать о том, что произошло тогда на дороге?
– Да, все верно! – Стелла вздернула подбородок – я не могла знать, какое наказание меня ждет за это, я не могла рисковать тем, что у меня отберут ребенка, который совсем недавно обрел семью. Потому я не хотела рассказывать ничего Антону Сергеевичу и идти в полицию.
– Что же, ваше желание вполне объяснимо. Скажите, а почему все-таки в итоге рассказали-то? Я имею ввиду, Антону Сергеевичу?
Стелла посмотрела на Антона, прямо в глаза.
– Я не могла больше носить это в себе – сказала просто.
– Видите ли – впервые за все это время подал голос Антон – Стелла Валерьевна, которую я знаю чуть не с пеленок, очень порядочный, совестливый и честный человек. Потому ее муки совести меня ничуть не удивляют.
– Это все, конечно, очень хорошо – сказал Виталий Афанасьевич, пожевав губами – но, Стелла Валерьевна, когда вы рассказали все Антону Сергеевичу, вы на что рассчитывали? Что он не пойдет в полицию?
– Это был его выбор. Я приняла бы любое решение Антона.
Она видела, что он кинул на нее взгляд, полный благодарности.
– Извините – Виталий Афанасьевич направился к двери – мне необходимо покурить. Кто-нибудь желает тоже?
Все покачали головами, отказываясь, и он ушел, аккуратно прикрыв за собой дверь.
– Стелла! – обратился к ней Рон, едва следователь вышел – еще не поздно передумать... Как бы не пришлось потом горько жалеть...
Стелла не успела ничего ответить, за нее это сделал Антон.
– Смотри, сам не пожалей – сказал он, усмехнувшись уголками губ.
– Рон, а что ты подразумеваешь под словом «передумать»? – спросила у него Стелла – вернуться к тебе? Не разводиться? Извини, я не готова...
– Ты просто пользуешься тем, что беременна.
– Отнюдь. Ты забываешь еще об одном ребенке – об Анюте. Но я не буду давить на твою совесть, призывая подумать о ней – мне не нужны твои подачки.
Виталий Афанасьевич вернулся и продолжил:
– То есть, Стелла Валерьевна, по сути, вы скрывали свое преступление, верно?
– С тех пор, как узнала, что я в этом виновата, да, скрывала.
– Вы понимаете, что это признание может быть вам совсем не на пользу?
– Понимаю.
– Что же... Антон Сергеевич, вы обещали предоставить какие-то документы сегодня.
– Да – Антон встал – вот, Виталий Афанасьевич, у меня здесь копия заключения экспертизы следствия по делу о гибели моей жены и ребенка, в этом документе говорится о том, что тормозная система машины моей покойной супруги была частично неисправна вследствие того, что она не следила за своим автомобилем, хотя и была опытным водителем. Конечно, предполагаемое столкновение чуть не спровоцировало косвенно эту аварию, но в заключении экспертизы есть и другие факторы, которые говорят о том, что Стелла Валерьевна непричастна к гибели близких мне людей. Один из важных факторов, но сначала, позвольте...
Он открыл в смартфоне карту местности.
– Стелла, покажи пожалуйста, на каком участке дороги вы чуть не столкнулись.
Стелла показала один из участков на серпантине.
– А моя супруга упала в кювет вот тут, согласно протоколу осмотра места происшествия – Антон показал на карте место аварии – то есть, понимаете, да? У нее было время выровнять машину, но она не смогла это сделать по той причине, что я указал до этого. Впрочем, вы можете провести дополнительные исследования уже на основе заявления господина Штальнера.
– Рон Генрихович? – повернулся к мужчине следователь – как думаете, в этом есть необходимость?
Рон долго молчал, потом произнес:
– Простите... Я... не считаю, что это необходимо.
Он молча встал и вышел из кабинета. Глядя ему вслед, Виталий Афанасьевич покачал головой:
– Немцы... Дух фашизма в них неистребим. Ладно... Что поделаешь. Видимо, наше противостояние будет вечным. Стелла Валерьевна, вы должны быть готовы к тому, что он вернется с тем, чтобы все-таки провести дополнительные исследования.
– Пусть возвращается – улыбнулся Антон – экспертиза докажет, что Стелла Валерьевна не была виновна в этом происшествии.
– Что же – Виталий Афанасьевич пожал ей руку – нужна будет помощь – обращайтесь, Стелла Валерьевна. И удачи вам.
Она посмотрела на него с благодарностью. Этот человек действительно готов был на то, чтобы установить истину, честно и прямо. За это его можно было уважать.
– Спасибо вам – сказала она только.
– Не меня благодарите – усмехнулся он в ответ – я всего лишь хотел установить истину. Антон Сергеевич ваш спаситель.
– Я все равно буду думать об этом, наверное...
– Советую вам поменьше вспоминать прошлое. Это не очень хорошо, Стелла Валерьевна.
Они вышли из комитета вместе, чувствуя какую-то неловкость.
– Спасибо тебе, Антон. Если бы не ты... Но почему ты сразу...
– Стелла, разве я думал об этих экспертизах тогда? Да мне было все равно. Потому что для меня это было действительно горем. А сейчас, когда тебе стала грозить такая опасность, я поехал дорыться до правды в то управление, которое занималось этим делом.
– Я бесконечно благодарна тебе. Не думала, что все обернется вот так, уже и не надеялась, что увижу свою дочь и думала, что мой ребенок родится в тюрьме.
– Стелла, ты всегда и во всем слишком преувеличиваешь свою вину. Я тебя прошу – не надо. Не бери на себя чужое. Я приехал не на машине, поедем, отвезу тебя.
Он привез ее домой, и она пригласила его на кофе. Нужно было хоть как-то высказать ему благодарность. Понятно, что скорее всего, прошлое уже не вернуть, но... ради ребенка им нужно было хоть как-то налаживать общение.
Он поднялись в квартиру, Антон с удовольствием осматривал обстановку, подмечая, что у Стеллы очень тонкий вкус, который выражался даже в мелочах.
– Мне очень нравится твой интерьер – заметил он – ты большая молодец.
– Не перехвали! – улыбнулась Стелла, подавая ему чашку дымящегося, ароматного напитка – вот, возьми.
– И кофе изумительно пахнет – заметил Антон.
– Спасибо тебе еще раз. Не знаю, как и благодарить. Ты спас меня от мук совести – это самое главное. И от преследований Рона.
Раздался звонок.
– О, боже – это как раз он – Антон было сделал знак, что может сам взять трубку, но Стелла все-таки решила поговорить сама – да, Рон! Прошу тебя – не преследуй больше меня и тем более, не суйся к Анечке. Все это может очень плохо кончиться.
– Стелла, я лишь хотел сказать – прости меня... Я не думал, что все так...обернется. Словно с головой не дружил. Извини. Я... не буду больше преследовать. Просто скажи, что ты не сердишься.
– Рон, хватит! Детский сад какой-то! Какая разница, сержусь я или нет! Это уже не важно, просто оставь меня в покое!
– Прости.
Стелла сбросила звонок, а Антон сказал:
– Мне его жаль немного, и в чем-то я его понимаю. У Даши ведь тоже была безответная любовь. И при этом она почему-то была счастлива. Или мне казалось, что она была счастлива... Прости, Стелла, я не должен напоминать...
– Ничего, Антон, я все понимаю. У вас был сын, и она была счастлива этим...
Опять раздался звонок. На этот раз Лариса. Стелла подумала о том, что ей могло понадобиться, и потом все-таки сняла трубку.
– Да, Лариса, что тебе нужно?
В телефоне раздался пьяный голос:
– Стелла, Рон у тебя?
– Лариса, что значит – «у тебя»? И почему он должен быть именно у меня?
– Я звоню, он трубку не берет... Вчера он уехал встречаться с Кириллом. И до сих пор не вернулся. Я думала, он после Кира поехал к тебе.
– У меня его нет. И если тебе станет легче – я подала на развод. Скоро он будет свободен, и ты можешь пуститься во все тяжкие, завоевывая его.
– Ты что – серьезно? – в трубку пьяно икнули.
– А ты думаешь – я шучу? Конечно, серьезно.
– Вот это да! И ты знаешь, самое главное – уехал вчера встречаться с Киром, и до сих пор его нет! И хоть бы слово мне сказал, козел! Мужики все козлы!
– Он был сегодня у следователя, подал на меня заявление в том, что я виновата в смерти двух людей...
– Ну точно мужики все козлы!
– Но у него ничего не вышло, и он ушел. Куда – я не знаю. Звонил мне потом и просил прощения.
– И где же он сейчас?
– Лариса, откуда я знаю? Это меня не интересует, с тех пор, как Рон начал меня шантажировать.
– Вот я же говорю – все мужики козлы!
– Лариса, чего ты заладила?! Все, некогда мне, пока!
Она закончила разговор и посмотрела на Антона.
– Я надеюсь, больше сегодня никто не будет искать у меня Рона.
Антон отпил кофе.
– Стелла, я хотел сказать тебе... Прости меня... Я сразу должен был понять, что тебя гложет, но я и представить не мог.
– Мне не за что тебя прощать, Антон. Это я должна извиниться. Ведь по идее, косвенно я все же виновата – появилась на пути у Даши, возможно, это сбило ее с курса, и она поэтому не смогла справиться с управлением.
– Стелла, Даша любила лихачить и любила погонять, хотя я постоянно предупреждал ее о том, что это опасно, тем более, когда в машине ребенок. Но она меня совсем не слушала. Говорила, что она уверена в себе. Ты не должна себя винить, Стелла.
– Я не буду больше, Антон. Но... Я боюсь, как бы Рон еще чего не натворил.
– Боишься, что он может покончить с собой?
– Нет. Что-нибудь еще более мерзкое. Боюсь за Анюту.
– Стелла, ты ушла у него из рук. Вряд ли он станет что-то предпринимать. Просто направит, скорее всего, свою энергию в другое русло.
Снова раздался телефонный звонок.
– Ну, кто еще?! Я с ума сойду! Почему я всем срочно понадобилась? Странно, это бабушка... Надеюсь, ничего не случилось...
Стелла взяла трубку, но вместо голоса бабули услышала голос соседки, бабушки Кирилла, Антонины Семеновны.
– Ой, Стелла, деточка, как хорошо, что ты взяла трубку!
– Антонина Семеновна? Что случилось? Почему у вас бабушкин телефон?
– Стелла, деточка, ой, прости меня, дурную! Что произошло-то!
– Да что случилось? Говорите уже!
– Мы с Ефремовной разговаривали сегодня, как всегда, через забор, по-соседски! И тут приезжает этот дурак, внук мой, Кирюшка!
– Кирилл? – удивилась Стелла – и что? Причем тут Кирилл, и что с бабушкой?!
– А при том, Стелла, что этот дурачок был абсолютно пьяным, и стал громко трепаться о том, что, мол, «Стеллку скоро в тюрьму посадят, а ребенка отберут, и поделом». Стеллочка, он честно, Ефремовну не видел! Но она-то все слышала! Схватилась за сердце и упала!
– Что?! – Стелла почувствовала, что сердце вдруг сжалось от боли и провалилось куда-то вниз – что? Антонина Семеновна, что с бабушкой, где она?
– В больнице, в районной, Стеллочка! И я с ней, здесь же! Ой, Стелла, она ж подруга моя, мы столько лет вместе! Что теперь будет?
– Антонина Семеновна, вы успокойтесь! Я сейчас приеду!
Стелла сбросила звонок и, лихорадочно собираясь, пробормотала:
– Антон, прости, мне надо ехать... С бабулей беда...
– Стелла! – он схватил ее за руку выше локтя – во-первых, одну я тебя никуда не отпущу, машину поведу сам, ты сейчас на эмоциях, я не позволю тебе ехать одной. Во-вторых, Анюта в детском саду. Кто ее заберет? Не дай бог, она испугается. Что делать будешь? Подумай об Анюте, только спокойно, не на эмоциях.
– Ты прав – Стелла ходила по квартире, нервно сжимая руки – я должна подумать об Ане. Что делать?
– Стелла, есть же человек, которого она знает, и которому ты доверяешь.
– Да... Да... Я позвоню Зине. Она заберет Анюту. Но нам надо будет заехать в детский сад, чтобы успокоить Анечку.
– Конечно, мы заедем, только успокойся. С Полиной Ефремовной все будет хорошо. Собери все, что необходимо и поедем.
По пути они заехали в детский сад, Антон пошел вместе со Стеллой, и они поговорили втроем. Перед этим Стелла пообщалась с Зиной, и та заверила ее, что заберет Анютку, и все будет хорошо.
– Теперь поедем в райцентр, в больницу – перед тем, как тронуться, Антон взял Стеллу за руку – Стелла, прошу тебя, чтобы не случилось, помни о том, что ты носишь ребенка. Обещай мне это.
– Конечно, Антон, я обещаю, что буду помнить о ребенке.
Ей казалось, что от всех событий она очень устала и вымотана, хотелось покоя и тишины. Пока они ехали, она попыталась немного поспать, Антон не мешал ей, наоборот, снял свою ветровку и накрыл ею плечи Стеллы.
Они добрались до райцентра довольно быстро, Стелла в нетерпении вышла из машины и быстро пошла в отделение. Антон пошел за ней. Они нашли лечащего врача бабушки, который сказал, что сейчас Полина Ефремовна находится в реанимации, к ней нельзя. В коридоре сидела поникшая Антонина Семеновна. У нее был осунувшийся вид, полоски слез виднелись на морщинистых щеках, она мяла в руках белый кружевной платочек, увидев Стеллу, расплакалась:
– Стелла, деточка, что же это? Как же так? Я ведь не виновата!
– Антонина Семеновна, но вас же никто не винит. Вы не могли предполагать, что появится Кирилл, и начнет при бабушке говорить о таком.
– Да деточка! Я ведь ему и пасть заткнуть не успела! Охо-хо, что за горюшко!
Она продолжала причитать, пока Антон не успокоил ее, и не сказал, что чем больше она причитает, тем больше притягивает к Полине Ефремовне беду.
Стелла присела рядом с бабушкиной соседкой. Она чувствовала себя вымотанной, ей не верилось, что бабушка могла вот так внезапно не справится с горем. Она всегда была довольно крепкой, и Стелле стало вдруг плохо, когда она подумала о том, что рядом могла бы быть Анечка. Девочка точно испугалась бы.
Антон ушел на несколько минут, и вернулся с чаем для Стеллы и соседки и кофе для себя.
– Нельзя тебе много кофе – сказал он Стелле – пей чай. Он тут, конечно, не самый лучший, но сейчас будет вполне своевременен.
Стелла была признательна ему за поддержку. Они сидели так пару часов, пока наконец к ним не вышел врач Полины Ефремовны.
Окончание здесь
Спасибо за то, что Вы рядом со мной и моими героями! Остаюсь всегда Ваша. Муза на Парнасе.