Наверху громко брякнуло, хлопнула дверца шкафа, раздался звон, что то упало и покатилось по полу.
- Дед на опохмел заначку ищет. - твёрдо решила Баба. Отложила тесто в сторону и провела тыльной стороной ладони по лбу, оставив на нём длинный след от муки.
- Где мои брюки?! - заорал Дед. Дальше, под невнятное бормотание, дверцы и ящики шкафов и комодов продолжали громко хлопать. Баба на всякий случай придвинула скалку поближе к себе.
- Столько диванов дома, а забиты всякой ерундой! Одни шторы, тюль, постельное и шмотки! Ты что у меня жена турецкого султана? Или эта, как её, китайская императрица, которая вся в шёлк завёрнута?
- Надень джинсы, - крикнула ему Баба. - Вон сколько дочка тебе наприсылала.
- Где хоть одни мои брюки?! - опять заорал сверху Дед.
Лестница тяжело заохала, заскрипели ступени и на первый этаж спустился Деда в сандалиях и в спортивных штанах.
- Нормально же выглядишь. - продолжала Баба месить тесто. - Придёшь сегодня трезвый с работы я тебе баню истоплю и угощу вкусным пивом.
От такого аргумента Дед вмиг подобрел и смирился со штанами. Подошёл к Бабе, улыбнулся, стёр ладошкой муку у неё со лба, надел рубаху и вышел из дома. Нехотя отработав до обеда Дед отпросился и поспешил к Агафонычу. Тот давеча просил всех мужиков прийти помочь завалить бычка. Во дворе уже собрался народ, все ждали Максимовича, местного охотника, который почему-то задерживался. В очередной раз громко хлопнув, калитка впустила высокого мужика с ружьём.
- Жекана не оказалось, одна дробь. - Максимович всех обходил и обменивался крепким рукопожатием. - Пришлось в город съездить.
На заднем дворе когда-то росла старая яблоня, теперь от неё остался высокий пень. К нему и решили привязать быка.
- Разойдись! - скомандовал охотник.
Прицелившись, щуря один глаз, Максимович уверенно нажал на спусковой крючок. От громкого выстрела у мужиков заложило уши, всех окутало пороховым дымом. Пуля вошла точно промеж глаз, вышла через заднюю ляжку и ещё выбила две доски из забора, прям в щепки.
Агафоныч сбегал в сарай за верёвками, вместе они подвесили тушу чтоб свежевать. Мужики, конечно, давно уж остограмились, но Деда стойко отказывался пить, помнил утренний уговор с Бабой. После вкуснейшего супа из свежей говядины всем, кто помогал, пологался кусок мяса. Деду, конечно же, досталась простреленная ляжка. Попрощавшись со всеми, он упаковал кусок задней ноги в целлофан, положил в холщёвую сумку и поспешил домой.
Баня не топилась, и ещё на крыльце Деда услышал как кто-то поёт в доме нестройным хором.
- Вы чего это тут устроили?! - гаркнул он на Бабу и на Муську, соседку. - Напились, поёте, весело вам, а баня не затоплена, и где моё вкусное пиво? - заорал уже Дед.
- Не сердись. - икнула прихмелевшая Баба. - Муська, вот, наливку из черноплодки принесла отведать, сказала что тебя видела, а у Агафоныча галдёж какой-то во дворе. Я и подумала, с работы ушёл рано, домой опять в стельку воротишься.
- Дура старая! - крикнул Дед. - смотри, как стёклышко пришёл, а какой кусок мяса принёс с собой! Эх ты.
- Не кричи, сядь отдохни с нами лучше. И пиво возьми своё, в подполье под лестницей, за грудой тряпок банку спрятала. Обещала же угостить. - пробубнела изрядно косая уже Баба.
Деде только и оставалось что развести руками в стороны. Придвинув табурет к столу, он присоединился к бабам и началась весёлая посиделка. А вкусное пиво, кстати, хитрый Дед так и не достал. Решил оставить на утро.