Начало истории здесь, в рассказе "Рай"
Грешники попадают в ад, безгрешные люди — в рай. А те кто посередине — на дополнительное собеседование.
Павел Павлович Куролесов попал как раз туда — на это самое собеседование. Он был приблизительно посередине, между праведником и грешником, и ему позволили самому сделать выбор. Павел Павлович хотел увидеть всё собственными глазами, хотя в душе, конечно же, всеми фибрами естества тянулся к раю.
Но рай, как это не удивительно, Куролесова разочаровал. И не просто разочаровал, а разочаровал ох-как горько! Вернее сказать, сперва ему рай понравился, а ещё вернее, понравились ангелицы — восхитительные и преисполненные женских прелестей крылатые существа. Но, по прошествии процедуры практического и всеобъемлющего ознакомления с райским сервисом, Куролесова постигло переосмысление ценностей.
— Так значит, вы отказываетесь от рая? — переспросил по-мужицки грозно системный администратор, раскладывая на столе приборы для проведения "принудительной профилактики".
— Так точно, отказываюсь! — отчеканил Куролесов по-армейски твёрдо, пугливо поглядывая на приборы.
— В таком случае, подпишите официальный отказ, — проворковала прелестная ангелица чарующим, с нотками неудовольствия, голосом и поднесла ему документ. Её гибкий стан прогнулся навстречу Куролесову с неподражаемой грацией.
Павел Павлович повернул голову, посмотрел на изящный стан и сглотнул слюну. Он невольно засмотрелся на все те прелести, что прилагались к изящному стану, и сглотнул слюну второй раз.
— Или всё-таки остаётесь? — ангелица ослепительно улыбнулась, выказывая всем своим видом лучезарную надежду на то, что Куролесов одумается.
Но тот, ещё раз покосившись на сурово восседавшего за столом системного администратора и приборы для проведения "принудительной профилактики", решительно гаркнул, словно рубанул с плеча:
— Нет! И ещё раз нет!
В ту же секунду, боясь, что может стать слишком поздно, он вырвал подготовленный для него документ из рук ангелицы. Схватил перо для подписания официальных резолюций и чиркнул быстрым почерком короткую подпись.
Прелестная ангелица разочарованно покривилась в его сторону, но подписанный Куролесовым документ была вынуждена принять. Удостоверившись, что он завизирован в соответствии с протоколом, она бросила лист в общую, обширную и высокую, похожую на курган, бумажную кучу, состоящую из таких же отказов, раскинувшуюся здесь же, на райской поляне, и пренебрежительно махнула в сторону Куролесова точёной рукой.
Жест этот определённо должен был что-то значить, предположил Куролесов. И он действительно значил многое. Догадка Куролесова, как выяснилось в скором времени, оказалось верной.
Из руки ангелицы, когда она ею взмахнула, вырвалась струйка серебристого порошка. Порошок этот в тот же миг рассыпался и распылился в воздухе: летучий и невесомый. Он был, как следовало догадаться, чем-то вроде эльфийской маны и обладал чудодейственной силой. Облако серебристого порошка достигло лица Куролесова, и в следующую секунду мир завертелся у него перед глазами стремительным вертлявым волчком.
Спустя ещё долю мгновения Куролесов очутился в каком-то незнакомом и таинственном месте. Он машинально встряхнул головой, попробовал проморгаться и прийти в себя.
Вокруг было темным-темно и ни черта не видно, хоть глаз выколи. Слабый рассеянный свет источало только усыпанное звёздами небо над головой. Куролесов посмотрел вверх, на звёзды, но оказалось, что это вовсе не звёзды, а какие-то костры, пылающие на большом отдалении. Как костры способны пылать на небосводе, Куролесову, разумеется, было неведомо.
Они, те дальние костры, мерцали до неприличия тускло. По крайней мере, так это выглядело отсюда, с внушительного расстояния.
Внезапно, неподалёку, в десятке шагов по правую руку от Куролесова, вспыхнул большой костёр. По этой причине сразу же стало гораздо светлей. Костёр осветил пространство вокруг Куролесова в радиусе полусотни метров, оттеснив темноту подальше и выявив то, что присутствовало на этом, теперь уже освещённом месте. Куролесов испуганно огляделся.
По левую руку от него располагался вход в какую-то пещеру. За спиной (Куролесов обернулся и посмотрел назад) протекал ручей, журчавший от ударов о камни. Впереди росло большое дерево, уходившее кроной ввысь и терявшееся во мраке.
Куда пойти, подумал Куролесов, обозревая все четыре стороны. Какое направление выбрать? Он должен был действовать, двигаться, а не сидеть сиднем. Сидение сиднем навевало на него тревогу и леденящий душу языческий страх перед тем местом, в котором он очутился.
Пещера была ближе всего — Куролесов непроизвольно покосился налево. Внутри пещеры можно было прилечь и поспать, забыв на время о страхах. Холода Куролесов не чувствовал, как не чувствовал и жары. В раю, аду и преисподней, как он догадывался и отчасти уже успел убедиться, климат был неизменно мягким, без леденящей стужи или испепеляющего зноя. Здесь, на том свете, было скорее тепло, нежели прохладно, и уж точно не холодно.
— Пойдём со мной в мою пещеру! — соблазнительная красотка, одетая во всё пурпурно-красное и очень яркое, внезапно возникла перед ним, выйдя из мрака за границами освещённого костром пятидесятиметрового круга.
Она, хозяйка той самой пещеры, в которой я собирался вздремнуть, подумалось Куролесову. Соблазнительная красотка словно прочла его мысли, маня эффектной фигурой и призывными жестами красивых и ухоженных рук. Она тянулась ему навстречу, ожидая, что Куролесов ответит тем же.
Куролесову очень хотелось ответить красотке взаимностью, протянуть к ней руки, уступить её просьбе и прилечь вместе с ней в пещере, если бы не одно "но". На голове красотки росли рога, и этот факт его чрезвычайно тревожил.
— Я в совершенстве владею техникой любви в девяносто девяти позициях Камасутры, — проворковала красотка сладкоголосой нимфой, рекламируя свои способности бархатистый и чарующим голосом. — Меня зовут Асмодеáнна. Иди же в мои объятия, мой возлюбленный человек! — Рогатая красотка обольстительно улыбнулась, кокетливо и призывно поглядывая на Куролесова.
— Не ходи в её объятия, человек! — послушался другой, не менее чарующий женский голос, отличавшийся тембром и интонацией. — Мои объятия куда сладостней и пленительней!
Куролесов повернул голову, ища взглядом ту, что приглашала в свои объятия.
С большого дерева, по правую руку от него, спрыгнула ещё одна рогатая красотка. Одета она была немного иначе, нежели первая, но тоже во всё ярко-красное и очень эффектное.
Красотка растянулась на земле, присев на шпагат и демонстрируя виртуозные гимнастические способности. Затем она взмахнула стройными и длинными ногами в воздухе и встала на руки, вниз головой. Ещё спустя секунду красотка оказалась на ногах, вернув гибкому, как лиана, телу естественное положение. А в следующий миг она резко откинула туловище назад и прокрутила сальто через голову за счёт одних лишь ног, не дотронувшись до земли руками и потрясая воображение Куролесова нечеловеческой ловкостью.
— Меня зовут Амадери́на, — представилась красотка, одарив Куролесова лучезарной улыбкой и подходя ближе.
— Сначала я лягу на тебя "буквой икс", если ты меня выберешь, — пообещала она. — Потом переверну и отдамся "нирваной". Ты поимеешь меня "в замке", я покатаю тебя "в скольжении", а напоследок попрыгаю "обезьяной".
— Не ходи ни к той ни к другой, человек! — послышался третий голос, — и ты поступишь дальновидно и безошибочно.
Куролесов обернулся на звук голоса. Ещё одна рогатая красотка вышла на его глазах прямо из пламени большого костра. Голос её был не менее чарующим, влекущим и бархатистым, чем у первых двух рогатых прелестниц. А в женской привлекательности она тем более не уступала им.
— Меня зовут Асмеральди́на, — представилась красотка номер три, протянула к Куролесову руки и клятвенно пообещала: — В моих объятиях ты постигнешь такие вершины эроса, которые невозможно вообразить даже в самых смелых мечтах.
Асмеральдина открыла рот и высунула язык, который на глазах Куролесова разделился на три. Каждый из её языков, очень длинных и намекающих на порок, жил собственной независимой жизнью, заманивая в омут орального наслаждения. Они, её языки, извивались соблазнительно и призывно, как похотливые и скользкие гады во время змеиной свадьбы.
Куролесов не сразу заметил, как червь похоти зашевелился и приподнялся в его штанах. А когда заметил, то залился стыдливой краской.
— Не ходи ни с той, ни с другой, ни с третьей! — послышался четвёртый голос. Он, этот голос, показался Куролесову самым чарующим и влекущим из всех.
— Меня зовут Амальгами́на, — ещё одна красотка в эффектном, броском и ярко-красном наряде вышла из вод журчащего ручья. Она приблизилась к Куролесову, высохнув на глазах.
Рук ему навстречу Амальгамина не протянула, как первые три рогатых красотки. Но взгляд её, обращённый к нему, манил и притягивал сильнее чем что бы то ни было.
Куролесов обратил внимание, что у Амальгамины на голове красовалось сразу две пары рогов. Что это значило, ему было неведомо.
— Со мной ты постигнешь куанальгарру... — пообещала Амальгамина. Она взирала на Куролесова чертовски томно и дьявольски соблазнительно.
— А что такое куанальгарра? — выпучил глаза Куролесов и сглотнул густую слюну.
Амальгамина не ответила на вопрос. Она молча смотрела на Куролесова, её взгляд манил.
Асмеральдина, видя, что Куролесов от неё уплывает, попробовала спасти ситуацию. Она подошла к нему ближе, соблазнительно покачивая в ритме походки безукоризненно красивыми бёдрами. Её длинные и порочные языки выскользнули из приоткрытого рта, змеясь и выкручиваясь ещё более виртуозно. На этот раз Куролесов насчитал их семь.
— Семь твоих порочных желаний ждут моего исполнения! — проворковала Асмеральдина с запредельным зарядом чувственности в интонации.
Казалось, она перехватывает инициативу — Куролесов сделал шаг в её сторону, пока ещё короткий и нерешительный. Последняя фраза Асмеральдины была произнесена с таким сладострастием, что Куролесов сам не заметил, как червь похоти поднялся в его штанах на максимум высоты.
Четыре рогатых красотки поглядывали на него со всех сторон, словно бы соревнуясь. Асмеральдина и Амальгамина представлялись в этом соревновании фаворитками. Взгляд Курослесова метался из стороны в сторону, он должен был сделать выбор. И всё таки таинственная куанальгарра интриговала его больше всего прочего. Наконец, Куролесов решился. Он выбрал Амальгамину, решительно шагнув ей навстречу.
Едва заметная улыбка торжества озарила восхитительную мордашку Амальгамины.
Она взяла большую пятерню Куролесова в свои нежные и маленькие ладони и повела его за собой. Куда-то туда, где Куролесову предстояло постичь будоражащую воображение и таинственную куанальгарру...