К середине 18-го столетия за бывшим крепостным валом в районе нынешней Хлебной площади на земле, принадлежавшей семье дворян Прохоровых, разросся невысокий густой перелесок. Наблюдавший за территорией оброчный крестьянин Прохоровых Михаил Ваулин за умеренную плату предлагал местным жителям выпускать сюда домашний скот на пастбище , так что вскоре пригородный лесок стал называться «Козьим садиком».
Часть арендных денег, естественно, до хозяев не доходила – и в итоге в 1805-м году Ваулины, сколотив немалый капитал, всем семейством выкупились на волю и записались «вольными хлебопашцами». Хлеб они, правда , не выращивали, а занимались земельными спекуляциями и сдачей в субаренду сельхозугодий в Новоузенском уезде.
Не представлявший отныне ни для кого интереса «сад» дичал, зарастал, переходя из рук в руки, а в 1840-м году был безвозмездно передан в распоряжение городничего. Тогдашний городничий по воспоминаниям общественного деятеля И.А. Второва, служившего в Самаре уездным судьей, «... книг никаких не читал, был грубым невеждой, распродавал городские земли налево и направо...», так что «бесполезный» перелесок при попустительстве властей был обречен.
Спасло садик от исчезновения придание Самаре губернского статуса. На конфирмованном в 1853-м году новом городском плане на месте козьего сада планировалось разбить «культурный сквер». Организацию дела доверили местному садоводу-любителю С.С. Лошкареву, в бесконечных письмах в строительную комиссию архитектора Мейснера красочно описывавшего озеленение «по новым научным канонам». В саду, огражденном за свой счет помещиком Дмитрием Обуховым, Лошкарев высадил «в английском стиле» 200 лип и 1100 других саженцев, но, как писал впоследствии П.В. Алабин, «Деревья хилели и сохли на несоответствующей почве; скот со всех сторон забирался в сад и губил растения; надлежащего присмотра за этим садом не было и он был готов совсем погибнуть…».Слег от «сердечной болезни» и сам садовод-энтузиаст .
Умирающему саду по предложению тогдашнего министра внутренних дел П.А. Валуева 8 июля 1867-го года все же присвоили официальный статус «городского общественного сада», а вскоре ему, что называется, улыбнулась фортуна – в лице полковника Ивана Андреевича Лишина.
Род Лишиных был известен в Новороссии с 1313 года. По семейным преданиям, основателем являлся один из сыновей Чингисхана, бывший предводителем монголов, попавших в период татарского нашествия на Волынь, там осевших и смешавшихся впоследствии с местными жителями.
Отец Иван Лишина Андрей Федорович, выйдя после обучения в Московском университетском благородном пансионе «насыщенный знаниями» с дипломом равным диплому Московского университета, поступил на службу в егерский полк. Обратив на себя внимание статью, ловкостью и знанием фронтовой службы внимание Александра Первого, вскоре стал императорским ординарцем. Затем служил в Варшаве при главном штабе. 19 ноября 1849-го года 48-летний А.Ф. Лишин получил назначение на пост директора Строительного училища Министерства внутренних дел, организованного путем слияния Училища гражданских инженеров с Архитектурным училищем.
Уровень образования при новом директоре заметно поднялся: в 1851-м году Строительное училище вошло в первый разряд учебных заведений империи, а позже, выйдя из- структуры МВД, было преобразовано в Институт гражданских инженеров, где получили в свое время образование самарские архитекторы Платон Шаманский, Дмитрий Вернер, Зельман Клейнерман и Алексей Волошинов. В январе 1866-го А.Ф. Лишину присвоили звание генерал-лейтенанта. В армии он прослужил 54 года, из них директором училища – 22.
Мать Ивана Лишина Констанция Константинова официально считалась воспитанницей камергера Ивана Голицына. В действительности же, как установили дотошные историки, была внебрачной дочерью Великого князя Константина Павловича – любимого внука Екатерины II и брата императоров Александра I и Николая I. Подтверждением родственной связи с царствующей фамилией служат и многочисленные подарки «по случаю высочайшего восприятия от святой купели» новорожденных детей Андрея и Констанции. Кстати, последний прижизненный портрет Константина Павловича, сейчас хранящийся в Русском музее, так же после смерти Ивана Голицына был передан Лишиным.
«Устроитель» первого самарского общественного сада Иван Андреевич Лишин родился 23 марта 1835-го года. Получив образование в Школе гвардейских подпрапорщиков и кавалерийских юнкеров, в службу вступил в 1855-м. Изучал ружейное дело в Англии, Германии, Франции. За храбрость, проявленную при участии в обороне Севастополя, был награжден орденом Святой Анны. В 1862-м стал адъютантом Оренбургского и Самарского генерал-губернатора А.П. Безака, близко знакомого с его дядей генералом Константином Константиновым. 29 июля 1863-го женился на дочери генерала от кавалерии барона Осипа Велио, получив в приданое за женой обширные земли в Николаевском уезде Самарской губернии. 14 мая 1864-го года, получив назначение командиром батальона, квартировавшего в Самаре, вместе с супругой переехал в город, недавно ставший губернским и преображавшийся на глазах.
Обладая незаурядным умом, Иван Андреевич стал автором ряда полезных изобретений. Разработанная им военно-походная кухня – кормилица русского солдата – использовалась свыше 130 лет. Автор материальной пользы не имел, хотя на Парижской всемирной выставке кухня получила серебряную медаль. Еще написал «доходчивым языком» две объемных книги с иллюстрациями по сельскому хозяйству для крестьян – «Сельский грамотей» и «Земское дело».
По службе полковник Генерального Штаба Лишин заботился не только о военной выправке своих солдат, но и, обучив грамоте , приобщал к произведениям русской классики, чего ближайшее начальство не одобряло. Современникам запомнился один из воинских смотров, когда в присутствии собравшихся горожан приехавший из Казани старый генерал Семякин, узнав, что весь батальон умеет читать, попытался избить одного из «грамотеев». Лишин, в парадной форме, со всеми регалиями и рапортом в руках , подозвав барабанщика, велел бить сбор, затем скомандовал «Батальон слушай! С нынешнего дня я Вам больше не начальник, ружья вольно! Марш с площади домой, пой песни!» Батальон, развернувшись, зашагал с площади к казармам и запел: «Чернобровая моя, да черноглазая моя». Высокопоставленный любитель раздачи зуботычин остался на площади в одиночестве. Праправнук Екатерины Великой мог себе это позволить! Вечером Семякин прислал к Лишину адъютанта с приглашением, признал, что погорячился и упросил забрать назад поданный рапорт об отставке.
Что касается будущего парка – первым делом солдаты завезли в «Козий садик» 28 огромных подвод чернозема с Семейкинского тракта. Затем Лишин закупил 34 пуда (более полутонны) удобрений, и лишь потом силами батальона началась посадка сосен, кленов и осин. По плану Лишина проложили пять круговых аллей со скамьями для отдыха и клумбой в центре.. Учли и пожелания любителя английских ландшафтных парков городского архитектора А. Мейснера – разбили английский цветник и установили на аллеях 14 цветочных трельяжей. Затем сад обнесли новым деревянным решетчатым ограждением, построили двухэтажный «вокзал-гостиницу» на месте будущей Биржи – и он быстро стал любимым местом отдыха горожан. В беседке в глубине аллей летними вечерами играл струнный оркестр «бальной музыки» под управлением капельмейстера Соколова, зимой заливали каток и ставили теплушку, предлагавшую горячий чай. Правда, некий казанский «турист-путешественник» С. Монастырский в своем писании «Спутник по Волге» сообщал, что общественный сад в Самаре «по вечерам переполнен разнузданными хлыщами, ловеласами и дамами известного сорта». Поистине, у каждого своя картина мира!
В 1888 году И. А. Лишин завершил военную карьеру и перешел на земскую деятельность в Самарской губернии, став губернским гласным и членом училищного совета. Скончался 7 октября 1892 года от чахотки,был похоронен на Самарском кладбище. Как писал Петр, Алабин - его старый друг и бывший сослуживец , «военная семья и самарское земство понесло со смертию И.А. Лишина не малую утрату. Самарское губернское земство утратило в И.А. Лишине, своем губернском гласном, одного из деятельнейших сочленов, с страстной любовью относившегося к делу народного образования, народного воспитания, к мероприятиям по улучшению экономического состояния народа, его быта, развития в нем сельскохозяйственных знаний».
Сад официально назывался Лишиным вплоть до середины 80-х г. г. XIX века . После гибели Александра II был переименован в Александровский и наряду со Струковским продолжал оставаться культурным центром города. Ухоженность и нарядный внешний вид поддерживались благодаря эффективному управлению – прибыль давала аренда и финансовые поступления от заезжих гастролеров в основном акробатов и фокусников. Омрачало картину лишь засилье бездомных собак. «Самарская газета» отмечала, что «...псов в Самаре множество. Быть укушенным или иметь удовольствие видеть разорванное платье собачьими зубами – легко. Есть местности положительно опасные в ночное время от собачьих стай, например, наш козий садик…»[
Ныне памятью о Лишином Саде служит оставшийся от него небольшой скверик на Хлебной площади. В 1967-м году здесь появился памятник- - но вовсе не Ивану Лишину, как можно было бы предположить, а не имевшему ни к Самаре вообще ни к саду в частности Ф.Э. Дзержинскому. Может быть потому, что до революции нынешняя Хлебная площадь называлась Полицейской? «Железный Феликс» безмолвно взирает на горожан с высоты, напоминая об эпохе «наведения порядка» в интересах победившего пролетариата.
Использованные в статье фото взяты из открытых источников в интернете