Серия: Вне путешествий
В мои студенческие годы я была под патронажем и трепетной опекой маминой подруги. У неё был чудесный муж, двое любимых сыновей, уютнейший дом, в общем, жизнь моя была прекрасна. Старший любил меня, а я любила младшего. Вот, как всегда, "мы выбираем, нас выбирают", и это ни к черту ни разу не совпадает. Старший, Саша, был немного старомодным во взглядах (так мне казалось), поскольку был убеждён в том, что мужчина должен быть добытчиком, а женщина ‒ хранительницей очага. Он говорил, что быть мужчиной ‒ это великая честь и ответственность, и самая главная задача в жизни каждого мужчины ‒ это забота о своей семье. Это, кстати, была одна из причин, почему я отказывалась выходить за него замуж. Я возмущалась и орала про карьеру, предназначение женщин для великих дел, свободу самовыражения и прочую фигню. Я доказывала ему, что это мелкобуржуазные представления о жизни (очевидно, на моих взглядах отразился мой опыт активного октябрёнка, достойного пионера, и, слава богу, уже посредственной комсомолки). По сути и проще говоря, я была просто набитой дурой.
Ещё я немного страдала оттого, что Саша был крупным и даже полным, и регулярно ныла, чтобы он сел на диету. На что он спокойно отвечал, что, может быть, это некоторым (понятно дело, это мне) стоит перестать греметь костями и немного поправиться. Его отмщение наступило довольно быстро.
Летом я поехала на каникулы по путёвке в Литву в поход по Игналинским озёрам. По программе тура мы доехали до Паланги и должны были жить там еще неделю, то выяснилось, что из 5 девушек нашей группы, три должны были сразу уехать. Соответственно, их талоны на питание остались нам двоим. Ах, вы себе вряд ли представляете гастрономию Паланги советских времён ‒ жирная сметана, пухлые цеппелины, деревенский творог, цельное молоко, оладушки, ну, и так далее. И всё то, что полагалось пятерым, 4 раза в день съедали мы с подругой. Таким образом, перед самым отъездом я обнаружила, что брюки на мне тупо не застёгиваются. Я не огорчилась, просто нашла веревочку, примотала пуговицу, протянула к петельке, завязала покрепче, а сверху надела просторный свитер, который скрывал всю эту хитрую, но позорную брючную конструкцию. Так и доехала до моей украинской бабушки с мыслью, что там сяду на диету. О чём я немедленно объявила бабке, повергнув её в шок. Но хитрая бабунька не сдалась и быстро нашла мое слабое место ‒ ленивые вареники. Пухлые, жёлтенькие (ибо на утиных яйцах), плавающие в густейшем соусе из деревенской сметаны и топленого сливочного масла. Бабка, ехидно улыбаясь, подвинула мне тазик с этим роскошеством. Я ненавидела себя, ругала всеми страшными словами, но вареники съела все до единого. Бабунька ухмыльнулась, покрепче завязала фартук и довольно сказала: «О це дило. Ще зроблю!». И три раза в день она пододвигала мне очередной тазик с варениками, а я безропотно съедала, проклиная свою вялую силу воли и безграничное обжорство. Когда я собралась возвращаться в Иркутск на учебу, оказалось, что мало того, что веревочку пришлось удлинить, так и бывший просторный свитер был теперь в облипочку. Когда я вышла из поезда, Саша, который встречал меня на вокзале, растерянно сказал: «Не, я, конечно, говорил, что нужно немного поправиться, но я не вот ЭТО имел ввиду!». Надо ли говорить, сколь долго и громко я рыдала.
Наши пути потом разошлись, но всегда в памяти был верный рыцарь, который считал, что быть мужчиной ‒ это великая честь и большая ответственность.
31 декабря Саши не стало.
Теперь только память.