Андрей Платонов сегодня родился, юбилей – 125 лет, крупнейший представитель литературы XX века, желавший всем сердцем «написать сочинение, самое умное – для правильного вождения жизни человека. И чтобы это сочинение было, как броня человеку, что сейчас – нагой…»
Очень точно написал о Платонове Андрей Битов в предисловии к собранию сочинений писателя: «Я не знаю никакого другого писателя, во все времена и эпохи, которому удавалось бы с такой силой и непереносимостью передавать сочувствие, жалость и любовь к живому… Чтение любой страницы Платонова является очень сильным упражнением души. А душа, особенно растренированная, начинает болеть тоже как бы не по поводу того, что выражено в слове, а по поводу собственной неупотребленности, заскорузлости, невоплощенности, и таким образом сострадание оказывается состраданием не к другому, а состраданием к самому себе. Как будто в нашем нетренированном, неразвитом сочувствии, в нашей попытке сочувствовать другому выявляется вся безнадежность собственного положения…».
С Платоновым меня связывают несколько неслучайных обстоятельств.
Творческие семинары по прозе в Литинституте проходили в свое время в платоновской аудитории, среди стен, где жил и работал писатель. После недавней реконструкции в вузе, перепланировка изменилась, ремонт сделали новый, и возможно, мы последние студенты были, кто занимался в его настоящей аудитории.
Мой стиль часто сравнивают с языком Андрея Платонова. Первым об этом написал на обороте моей книги Андрей Рубанов, за ним про это сказал Антон Чиж, а недавно новые рассказы похвалил и Роман Сенчин: «Рассказы понравились. Необычный язык. Прав Рубанов – смесь Платонова с Кингом. В итоге отлично читается. И темы тоже интересные…».
У Андрея Платонова уникальный и своеобразный язык, интересный и обогащённый смыслами стиль. С помощью средств языка писатель прибегал к приёму остранения: выводил читателя из привычного «автоматизма восприятия». Экспериментировал со словообразованием: использовал конструкции с неправильным синтаксисом, заменял конкретное слово обобщающим, любил языковую избыточность (плеоназм).
Вот несколько примеров:
«Думаешь в голову», «желанье жить в эту разгороженную даль»,
«Прушевский осмотрел пустой район близлежащей природы»,
«Отворил дверь в пространство»,
«Его тело отощало внутри одежды».
А вот несколько для сравнения примеров из моей книги «Черный хлеб доро́г»:
«И хотя был нежен до теплоты, всегда с улыбкой терпел, уступая Насте право наводить в комнате свежий воздух»,
«Получил от коллег бумаги, чтобы являться в дома и задавать вопросы»,
«Разных мы до него повидали затворников. И значимых, которых всегда пышно провожают родственники, друзья, знакомые – набегут, натопчут, напылят. И увлеченных, рискованных, неспособных ходить на обычную работу. Такие полета ищут кругом, забывая про невозможности и ограничения телесные. И тех, что ничем в быту себя не ограничивают, ведут образ жизни прекратительный, летят в объятия гибельные с рождения и получают, наконец, расчет за безбрежные наслаждения прошлого».
А еще у Платонова есть замечательная военная проза. Ранее уже публиковал его убедительный рассказ «Неодушевленный враг» о тех, кто совершают поступки нечеловеческие, а потому имеют не только мысли, но и запахи неживые, а еще о непременной победе русского света над силами смерти и разрушения.
«Ничего особенного, в самом деле, не будет, если даже умереть, – уже тысячи миллиардов душ вытерпели смерть и жаловаться никто не вернулся…» – А. Платонов
────────
Лучший способ узнать больше о моем творчестве – купить книгу «Черный хлеб доро́г». На ваших глазах становится популярным новый жанр литературы смыслов – русский хтонический рассказ.
