— О Варваре ж не тревожься. Ибо ей другой мой дар достанется.
— О каком даре говоришь ты, отец? Разве дар это — воли лишать?
Марья недоуменно нахмурилась.
— А как же? — Володыка улыбнулся. — Ведь, единожды лишь за нее решив, я Варваре даю возможность впредь самой своей судьбою править. Человечий удел недолог. Муж ее скоро за грань уйдет, она и опомниться не успеет, едва-едва на земле освоится. А там уж вольна Варвара-краса будет идти куда хочет, любить кого желает…
Володыка смолк на несколько долгих мгновений, а затем мягко добавил:
— Я мир ей дарую, дочка. А здесь она останься? Ведь лишь тенью твоей была бы вечной. Коль свобода — не дар величайший, так что? Мы вот с тобою, к примеру, благодати такой навек лишены. Хоть для царства придонного оно, конечно, и к лучшему.
Царь улыбнулся:
— Всякому в жизни этой свое место назначено, Марья. Ты запомни это крепко-накрепко, да не забывай ни на миг. А теперь ступай. Варвару разыщи. Пускай к свадьбе готовится.
Сестру Марья отыскала в одной из самых дальних горниц дворца. Обняв себя за плечи, она стояла у самого края громадного окна и смотрела вдаль, на затянутый пеленой бури морской град. Тоненькая, одинокая. Бушующие воды нещадно трепали белые ее одежды, толкались, силились побольнее ухватить за тяжелую косу да сбить с ног. И при виде Варвары сердце Марьи болезненно сжалось. Сколько она помнила сестру, с самого детства та убегала в эту самую башню, стоило лишь почувствовать боль с обидою. И не важно, от чего: не выходило ль приструнить своенравного морского конька, шуганула со своей опочивальни строгая Чернава, сломался ли зуб у любимого кораллового гребня… Варвара, не проронив и слезинки, убегала и пряталась здесь, вдали от всех давая наконец волю своим чувствам. И лишь одна Марья в такие моменты знала, где ее искать.
— Будет вам волноваться, воды морские, оставьте сестру мою в покое…
Наследная царевна повелительно взмахнула рукой, почувствовала на миг сопротивление негодующей стихии, буйное, но беззлобное, точно разбушевавшийся младенец, — а затем в башне воцарилось спокойствие. Шторм, повинуясь своей царевне, отступил, продолжая бушевать уже за пределами горничных стен.
— Прости меня… — голос Варвары был тих и печален. — Прости, пожалуйста. Не хотела я тебя обидеть.
Она тяжко вздохнула, и Марья, подойдя к сестре, увидела в ее глазах крупные слезы.
— Пустое. Не бери в голову.
— Отчего ж все так несправедливо, а, Марьюшка? Отчего я погибать должна?
— Ах, милая моя Варварушка… — Марья с нежностью обняла молодую царевну. — Зачем себя раньше времени хоронишь? Нешто можно так! А ну как не все так и плохо будет? Вспомни рассказы моряков, что штормом в град наш прибивало? О землях дивных? О ветре да птицах, что поют так, что заслушаешься…
— Да помню, конечно…
Варвара чуть улыбнулась, и Марья, ободренная той улыбкою, шутливо нахмурилась:
— Ну вот! А говоришь — погибать. Да и вообще, сестрица, не узнаю я тебя совсем. Не ты ли Варвара-краса, длинная коса? Дева, чья воля упрямей шторма? Смелее кого я вовек не знала?
— Я… — ответ младшей царевны вышел тихим и неубедительным.
— Ну, а коль ты, так чего раскисла? Достойно ль то разве морской царевны? Отец волю тебе свою изъявил, разве ты в его мудрости сомневаешься?
Марья говорила все напористее, и Варвара против воли стала уступать ей, молвив тихо:
— Нет…
— Ну так прошу, возьми себя в руки, пока не поздно… — Марья заговорила тихо и строго. — Ведь все одно, воле отца в конце концов подчинишься. Ты-то хорошо знаешь — нет у нас иного пути. А коль теперь противиться станешь да норов выказывать, сама же о своей слабости потом жалеть будешь. Уж я-то тебя знаю… Может, и получше тебя самой.
Продолжение увлекательной истории можете найти в книге «Когда молчит море. Наследная царевна» (18+) по следующим ссылкам: