Первым порывом Славы было швырнуть телефон в стену, предварительно послав подругу куда подальше. Но усилием воли, ее жалким, скукоженным, уродливым остатком, она себя остановила буквально на краю, глубоко вздохнула и ответила:
— Ты права, Наташка. Но в компании мне будет легче, моральная поддержка как никак. Я же себя знаю. Понимаешь? Что насчет Вити? Не хочешь сама, попрошу его.
Часть 45
Начало
Все чаще Слава просила Татьяну Александровну заняться малышкой и "подарить ей несколько часов покоя", как она выражалась.
Помощница всегда с удовольствием и без лишних вопросов брала на себя материнские обязанности, которыми манкировала Слава, не находившая в себе необходимых ресурсов.
— Науму не говори, - небрежно бросала Слава и, не спросив чем собирается заняться Татьяна с ее ребенком, укладывалась спать или отправлялась в ботанический сад МГУ, где часами наслаждалась одиночеством, созерцанием роскошных растений и книгой, которую никогда не забывала прихватить с собой.
К чтению Слава пристрастилась недавно, открыв для себя уникальное средство заглянуть в чужие жизни, пережить давно забытые эмоции, почувствовав себя той, кого уже нет.
Однажды днем на скамейку напротив уселся хорошо одетый, праздный мужчина средних лет. Слава подняла глаза, оторвавшись от чтения, и смерила соседа оценивающим взором. Обнаружив, что тот не лишен привлекательности, Слава непроизвольно выпрямилась, поправила волосы. Позабыв о том, как выглядит, надумала похулиганить и устремила на незнакомца свой фирменный пристальный взгляд из-под челки. На короткое мгновение она ощутила себя прежней, ей вдруг почудилось, будто все лишнее растворилось как по волшебству, а она вновь та, какой была каких-то пару лет назад. Мужчина же, увидевший ее впервые, игривый посыл не оценил и эффект оказался совсем не таким, как Слава ожидала.
Во весь рот улыбнувшись, этот подлец встал, подошел к Славе и низко склонившись к ее уху, внятно спросил:
— Вы в своем уме, любезная? В зеркало давно смотрели? Не позорьтесь и не ставьте мужчин в неловкое положение. Это все не ваше, не для вас, не стоит и пытаться.
С этими словами злыдень отбыл, оставив Славу с таким же ощущением, как если бы отхлестал ее по щекам.
Вся кровь униженной женщины разом вскипела и неудержимо хлынула к лицу, рот приоткрылся, а сердце заколотилось так часто, будто норовило стремглав удрать за горизонт.
Никакие увещевания Наташи, подаренные из лучших побуждений абонементы в спортклуб и осуждающие, полные жалости взгляды знакомых, взятые вместе, не смогли произвести на самовлюбленную Славу того оглушительного впечатления, какое произвели слова неизвестного хама. Впервые в жизни Славу цинично отверг мужчина, это стало для нее потрясением сродни катастрофе. Наум, давно покинувший общую спальню, разумеется, в счет не шел.
Закрыв книгу замедленными движениями, оскорбленная поднялась и опустив голову медленно побрела прочь из сада. Из глаз ее капали крупные, горькие, как редька слезы, утирать которые Слава не торопилась.
Ульяна росла спокойной, улыбчивой, дружелюбной и любознательной. Неуравновешенность матери, ее нервозность и недовольство, не оказали на девочку сколько-нибудь существенного воздействия. Скорее всего потому, что от грудного вскармливания Слава категорически отказалась. Будь это иначе, кроха до отвала наелась бы желчи и вряд ли осталась довольна.
Внешне она очень походила на Наума, но грубые черты отца, благодаря извечной забаве, таинственной игре затейников генов, в женском варианте явили миру создание столь очаровательное, что не улыбнуться при встрече, было решительно невозможно.
Наум обожал девочку, все выходные проводил с ней, не делая попыток приобщить и Славу.
То, какой прохладной матерью она оказалась, стало для Наума Платоновича разочарованием номер один. Он легко простил бы ей неряшливость и внешний вид в целом, но простить равнодушие к дочери не получалось. Каждый день Наум терпеливо ждал чуда, но проходили месяцы, а жена не менялась. Чужой облик словно бы обострил ее недостатки, сделал еще более поверхностной, эгоистичной, где-то даже жестокой, и при этом начисто лишил обаяния, шарма, огня, благодаря которым можно было на многое закрыть глаза.
"Отмерю ей еще полгода, не возьмет себя в руки, подам на развод. Надоело, сколько можно?!" - решил для себя Наум, которого не покидало чувство, будто он безвозвратно потерял Славу.
Мимолетная встреча в саду заставила Славу очнуться и начать шевелиться.
Первым делом она позвонила Наташе.
— Будешь ходить со мной в спортклуб? - спросила она, не поздоровавшись.
Скрыв изумление, Наташа весело засмеялась и сказала:
— Поверь, тебе не понадобится никто, кроме тренера. Придется нелегко, будет не до общения, доползти бы до душа. По себе знаю.
Первым порывом Славы было швырнуть телефон в стену, предварительно послав подругу куда подальше. Но усилием воли, ее жалким, скукоженным, уродливым остатком, она себя остановила буквально на краю, глубоко вздохнула и ответила:
— Ты права, Наташка. Но в компании мне будет легче, моральная поддержка как никак. Я же себя знаю. Понимаешь? Что насчет Вити? Не хочешь сама, попрошу его.
Возражать Наташа не могла, это было бы странно, хотя делиться другом со Славой совсем не хотела. Виктора она считала своим, эксклюзивным и очень его ревновала.
Тем не менее, Виктор действительно давно предлагал Славе составить компанию, даже настаивал, убеждал, но та неизменно отказывалась, а потом и вовсе отдала ему свой абонемент.
— Воспользуйся, я все равно не пойду. Пропадет.
Витя принял неожиданный дар с благодарностью, начал регулярно ходить в зал и в бассейн, а несколько недель спустя встретил на беговой дорожке свою судьбу по имени Стас.
Когда мужчина ему улыбнулся, Виктор опешил, но тут же собрался и сделал надменное, каменное лицо.
"Это что еще значит?! - с ужасом подумал он, с трудом подавляя панику, - Розыгрыш? Издевательство? Попытка подтвердить нелепые, грязные слухи? А обо мне ходят слухи?! Немыслимо! Не может быть!"
Прижатый к стенке, вынужденный открыться Наташе, Виктор отнюдь не планировал оповещать о своих предпочтениях всю Москву. Напротив, он продолжал тщательно поддерживать имидж "настоящего мужчины", самца, ценителя женщин.
Свои постыдные, тайные желания Виктор реализовывал в закрытом анонимном клубе Инкогнито, где практиковали маски, скрывающие лица, и никогда не спрашивали ни имен, ни должностей. Дороговизна данного заведения резонно предполагала, что публика собирается непростая, изысканная, элитная, в силу разных причин не желающая огласки. Едва рассвет деликатно касался чернильных пальцев ночи, посетители клуба один за другим начинали спешно покидать убежище, чтобы вернуться вновь, как только развратница ночь заявит о своих правах.
Надежда Ровицкая