— Котов?! — Любимые глаза загораются от восторга.
— Кротов-кротов! — кивает Катя, поворачиваясь в сторону лестницы. — Будет здорово! — Она безошибочно ведет нас к двери кладовки.
***
Следующие несколько минут в доме царит тишина. Я ломаю голову над тем, как Катя узнала о подвале. Счастливая Ника, закрыв глаза руками, носится по небольшому помещению, обставленному как гостиная.
Мы будто и правда всего лишь играем. Семья кротов, которым не грозит никакая опасность. В какой-то момент ловлю себя на мысли, что обойдется. Может, Исаев приехал только посмотреть? Может, испугался нашей охранной системы и повернул назад?
Но стоит всего на миг в это поверить, как наверху начинается настоящий кошмар.
Мы вздрагиваем от какого-то громкого звука, напоминающего взрыв. Услышав крики Николая и редкие, одиночные выстрелы, жмемся друг к другу.
— Не нравится мне их тренировка, — шепчет Катя. — Чую одним местом, неудачная она у них сегодня.
— Мама, там флон? — Ника обхватывает меня за ноги.
— Ты права, там, наверное, слон! — Беру малышку на руки. — Мы решили играть в кротов, а дядя Николай — в слонов.
— Мне не навица... — Мое маленькое солнышко трясет кудряшками.
— Да, дяди любят играть так, что никому не нравится. — Катя передергивает плечами и, растянув губы в улыбке, смотрит на Нику. — Они просто не знают, как правильно изображать зверушек.
— Совсем не знают! — подхватываю ее идею. — А мы ведь умеем, правда? Покажешь Кате слона?
Я спускаю дочку на пол, и мы втроем старательно изображаем слона.
— Ой, какой хороший слон! — спустя минуту хлопает в ладоши Катя. — Но очень громкий. А давай теперь мышку!
Мышка дается не сразу. Отвлекая Нику, мы показываем других зверушек. Пытаемся запутать один другого и усердно избегаем разговоров о странных криках, ударах и звуках бьющегося стекла.
Самая трудная игра в моей жизни. Чтобы не создавать шума, приходится предлагать только тихих животных и останавливать Нику каждый раз, когда она собирается рассмеяться.
Не представляю, сколько времени нам удается продержаться незамеченными, но у всего свой предел. В какой-то момент сверху вместо голоса Николая звучит чей-то незнакомый.
— Они здесь! — произносит мужчина.
— Там кладовка или что? — доносится из глубины дома, вероятно из гостиной.
— Похоже на вход в подвал.
— Так ломай дверь!
— Прикинь, она железная. Как в бункере!
— Каком еще, сука, бункере?..
Спохватившись, я зажимаю Нике уши, не стоит малышке слышать все эти слова. Меньше воспоминаний — меньше проблем. Знаю по себе.
Еще бы как-то уговорить ее молчать. Однако моя девочка сама догадывается, что сейчас лучше держать рот на замке. Подняв глаза вверх, она демонстративно прижимает указательный палец к губам и тихо дует.
— Ля! Точно железная? — Судя по громкости, второй мужчина теперь тоже над нами.
— И замка не видно...
Кто-то из них начинает дергать дверь за ручку.
— Должно быть, закрылись изнутри, — догадывается первый.
— Значит, баба с дитем там! Надо ломать! Вали к парням, скажи, чтобы несли все, что есть.
— Ломом такую не вскроешь.
— За дебила держишь? Ясен пень, что не ломом! Пусть болгарку в гараже посмотрят!
— Дом новый, там кроме тачек ничего не будет.
— Пусть пошарятся сперва! — рычит второй. — Если ни фига не найдут, будем гранату кидать. Похороним тут всех к хренам собачьим.
— Понял, босс.
От того, с каким равнодушием эти двое говорят о гранате и смерти, становится жутко. Все это намного страшнее похищения два года назад.
Людям, которые пришли по наши души, плевать, что Ника совсем ребенок, а Катя — случайная жертва. Они не знают нас и при этом легко готовы привести в исполнение смертный приговор.
— Это нормально, что мне страшно? — шепчет на ухо Катя.
— Клим обязательно успеет. Николай должен был ему сообщить, — подбадриваю я, как могу.
— А если не успеет?
Впервые в глазах нашей храброй няни видна паника.
— Я в него верю, — произношу как молитву. — Он поможет нам. Скоро.
Наверное, нужно сказать что-то еще. Поддержать и мою сладкую малышку. Но когда открываю рот, сверху раздается топот, а спустя еще несколько мгновений мы все вскрикиваем от жуткого металлического звона.
Эти гады нашли болгарку. Не знаю где и какую. Только жуткого звука достаточно, чтобы Ника начала плакать, а Катя села на пол и вся сжалась.
— Не берет ни черта! — доносится до нас спустя бесконечную череду секунд.
— Здесь какой-то сплав, — во внезапной тишине отвечает кто-то еще, похоже «первый».
— Тогда нечего тратить время!
Я чувствую, как за грудиной все замирает.
— Скажу парням, чтобы свалили с лестницы.
— Давай! На счет «три» я буду кидать.
***
Следующие мгновения, пожалуй, самые страшные в моей жизни. Николай спрятал нас, он и его бойцы смогли выбить для Клима несколько минут форы, однако все зря.
С ужасом смотрю на потолок. Он обычный, ничего общего с дверью. Если обвалится, придавит нас всех. Кусая губы, я обнимаю свою малышку.
— Не бойся, милая. — Глажу ее по голове. — Мама рядом. Я очень тебя люблю. — Изо всех сил стараюсь сдерживать слезы.
— А папа? — Ника глядит на меня с надеждой.
Сердце разрывается от блеска в ее заплаканных глазах.
— Папа... Он тоже будет рядом. Уже едет.
В отчаянии хочется открыть дверь и броситься в ноги к этим уродам. Умолять их спасти дочку. Согласиться на... на что угодно, лишь бы не тронули мою маленькую девочку и пощадили Катю.
Не знаю, чего я жду. Надежды нет. Клим уже не успеет. А Николай... он справился, как мог.
— Раз! — отсчитывают над нами.
— Мама! — Будто понимая, что сейчас случится, Ника до боли сжимает мою ладонь.
— Два! — звучит громче, предупредительно.
Не в состоянии больше бояться, я кидаюсь к лестнице. Трясущимися руками пытаюсь открыть хитрый замок. С ужасом жду «три». Но вдруг вместо последнего отсчета раздается целый оркестр звуков — команды, удары, стук.
И поверх этой дикой какофонии раскатом грома разносится крик Клима:
— Диана! Ника! Мы здесь!
Клим
Не знаю, как ему удалось, но Николай выполнил обещание. Когда мы подъезжаем к дому, машины Исаева еще здесь. «Значит, мои девочки пока на месте!» — успокаиваю сам себя и первым бегу к крыльцу.
Дальше ничего нового. Несмотря на последние спокойные годы, руки и ноги помнят, как драться, а глаза — как правильно целиться. Не думая о последствиях, бью... жестко, до хруста в костях и звериного воя. Заметив направленный на меня ствол, сразу же стреляю.
С короткого расстояния травмат* действует не хуже боевого. За несколько секунд я пробиваюсь к гостиной. Вырубаю по дороге двоих и еще троих скидываю на своих парней. Те тоже не церемонятся. Валят на пол всех, кто попадается на пути. Кого-то глушат, кого-то пакуют в наручники. И вместе со мной продвигаются к лестнице.
Успеваем буквально за секунду до катастрофы. Поняв, что здесь происходит, во всю глотку ору: «Диана! Ника! Мы здесь!» — и выхватываю из рук обалдевшего урода гранату.
После этого сразу наступает тишина. Оставшиеся на свободе наемники Исаева сами бросают оружие и опускаются на пол. Моя последняя жертва, заливая кровью паркет, беззвучно скулит и пытается заткнуть сломанный нос.
— Найти парней! — отдаю первый приказ, а сам на негнущихся ногах подхожу к двери подвала.
Умом понимаю, что с девочками все в порядке, но хреновине за ребрами пофиг на эти мысли. Мне страшно посмотреть Диане в глаза и стыдно перед одной чудесной маленькой девочкой, которая могла пострадать из-за идиота-отца.
— Клим, родной, это правда ты?.. — доносятся до меня слова вперемешку с рыданием.— Диана... — Прикасаюсь ладонью к глубокой царапине на металле. — Все закончилось.
Голос как не родной. К счастью, Диана верит.
— Господи, как я тебя люблю.
Рыдания за дверью становятся громче.
— Милая, я тоже... — Растирая кулаком горящую грудину, оседаю у стены и как чуда жду, когда наконец откроется дверь. — Ты даже не представляешь, как сильно...
***
Сказать, что все закончилось, я, конечно, поторопился.
С помощью парней удается вывести из подвала плачущих женщин и икающую Нику, а потом мы все бросаемся на поиски охранников.
Первого находим на улице. Живого. В отключке, но благо без ранений. Со вторым сложнее. Жилет спас ему жизнь, однако лужа крови и спутанное сознание вынуждают принять экстренные меры.
Не дожидаясь приезда скорой, мы грузим парня в один из джипов Исаева, с горем пополам останавливаем кровотечение, и бойцы увозят обоих раненых в больницу.
На поиски Николая уходит еще минут пять. Его нет ни в доме, ни в гараже. Нет на посту охраны и на гостевой парковке. Уже начинаю думать, что его увезли, но со стороны соседнего дома вдруг раздается собачий лай, и я узнаю Джека — нашего последнего, четвероногого защитника.
— Болгарка... я пытался... — первое, что произносит еле живой Николай, когда мы находим его у соседского гаража.
Выглядит телохранитель откровенно хреново. Лицо — сплошное месиво. Руки по локоть в крови. Сквозь дыру на левой штанине видна плоть.
— Все хорошо. Ты продержался, сколько нужно. Не трать силы.
Вместе с подоспевшим Валерой несем Николая в мой джип.
— Я пятерых. Парни еще троих... Мало. — Николай тяжело сглатывает и отчаянно хватает меня за руку.
— Мы разобрались с остальными. В доме чисто.
Парни опускают переднее пассажирское кресло, и мы, как на кровать, укладываем Николая на два ряда сидений.
— Не всех, — сипит он.
— Одиннадцать.
Знакомый страх берет за горло. Я лично считал каждую падлу и не мог никого пропустить.
— Исаев, — из последних сил произносит Николай. — Вошел со всеми. Двенадцатым, — выдает он скороговоркой и отключается.
***
Новость об Исаеве действует как удар под дых. Уже дважды я недооценил этого старого ублюдка. В первый раз просчет стоил двух лет без Дианы и Ники. Во второй я чуть не потерял девочек навсегда.
Что еще могла придумать эта гнида, не хочу даже представлять.
— Все в дом! — командую свободным парням. — Еще раз обшарить каждый закоулок! Открывайте шкафы. Заглядывайте под кровати. Ищите везде!
Словно кто-то толкает в спину, я бегу к Диане и Нике. Они как раз вышли на улицу и растерянно озираются по сторонам.
— Там еще одна машина подъехала! — кричит вслед Валера. — Жена Исаева!
В голове щелкает, что жена Исаева — это Ева, мать Ники, но мгновенно становится пофиг.
— Обыскать. И в дом! — оглянувшись, командую я начбезу и тону в объятиях своих девчонок.
_____
* Травмат — травматическое оружие. Имеет меньшую мощность выстрела, чем огнестрельное. Чаще всего в качестве боеприпасов используются патроны, снаряженные резиновыми пулями.
Диана
Не верится, что все позади. После двадцати минут в подвале от нервной системы остались одни ошметки. Я вся как оболочка. За тонкой стенкой все еще булькает страх, кровь разносит по венам ударные дозы адреналина, и лишь присутствие рядом Ники тормозит истерику.
Ума не приложу, чем бы все закончилось, не подоспей вовремя команда Клима. Сомневаюсь, что был какой-то шанс. К счастью, Клим рядом, мы в безопасности и ни одна сволочь, напавшая на нас, не посмеет больше поднять оружие.
— Ты как? — Он целует меня в висок и, подхватив Нику, прижимает ее к груди.
— Руки трясутся.
Вытягиваю их перед собой — дрожат как у алкоголика в период ломки.
— Вы со мной! Обе! Теперь все будет в полном порядке.
Клим достает из кармана бумажную салфетку и начинает вытирать дочке лицо. Чтобы хоть как-то отвлечься, наблюдаю за его плавными движениями и ее реакцией.
Эти двое словно созданы друг для друга. Моя упрямая, «все сама», девочка не сопротивляется. Позволяет папе убрать с ресниц остатки влаги, осушить щеки и нос.
Сердце сжимается от того, как доверчиво Ника смотрит на отца и как всего через несколько секунд расплывается в улыбке.
— Ты самая красивая малышка на свете! — приговаривает Клим. — Самая смелая и самая любимая.
— Юбъю тебя, папа.
Чтобы не разрыдаться вновь, в этот раз от чувств, я отворачиваюсь в сторону.
Два прошедших года радовалась, что Ника только моя, а сейчас и представить не могу нас с ней без Клима. Он за рекордно короткий срок приручил обеих. Сделал зависимыми и счастливыми.
— Сейчас ты, мама и няня сядете в машину к дяде Валере, и он отвезет вас в другой мой дом. Не такой классный, как этот, но я обязательно скоро к вам приеду, и вместе мы что-нибудь придумаем.
— Пустишь нас в свою холостяцкую берлогу? — Я оглядываюсь в поисках Кати.
Из подвала выбирались вместе, однако уже минут пять ее нигде не видно.
— Даже разрешу вам устроить там обыск! — подмигивает наш папаша.
— Щедро... А ты бесстрашный!
Вынимаю из кармана телефон и звоню Кате. Она не могла сбежать. Скорее всего, заперлась в одной из ванных комнат и плачет.
— А где, кстати, няня?
— Не знаю... — Я показываю экран телефона.
Гудки идут, только никто не отвечает.
— И давно она отдельно? — Клим хмурится. Машет Валере, чтобы тот подошел к нам.
— Нас вывели из подвала, и потом... мы разошлись. — Ничего не понимаю.
— Что с поисками в доме? — строго спрашивает у начбеза Клим.
— Сейчас. — Валера вызывает кого-то по рации. — Все обыскали?
— Да, шеф... — доносится сквозь треск. — На первом этаже осмотрели все шкафы и под кроватями. Его нигде нет.
— А на втором?
— Там сейчас смотрят. С кабинетом запарка. Может, у кого-нибудь есть ключ? Здесь такая дверь, что выломать будет сложно.
— А что, кабинет закрыт? — Клим забирает у начбеза рацию.
— Да, Клим Александрович. Мы думали, это вы закрыли. Мало ли какие документы...
— Я не храню в этом доме ничего секретного. — Он переглядывается с Валерой.
— Значит, Исаев там! — одними губами произносит начбез и бежит к крыльцу.
***
Клим не отпускает нас от себя ни на шаг. По глазам видно, что он хочет быть там, на втором этаже, в центре событий. Но, несмотря на это желание, даже не дергается в сторону дома.
Окруженные лишь деревьями, мы втроем стоим недалеко от калитки. Слушаем разговоры по рации. И ждем.
Дверь кабинета оказывается почти такой же прочной, как и дверь подвала. Минут пять у охраны уходит на то, чтобы смотаться за ворованной болгаркой и разобраться с замком. Потом начинается штурм.
Дрожь пробирает от всех этих: «Приготовиться», «Мы на позиции», «Танк заходит первым» и «Не стрелять, с ним, возможно, заложница».
— Обещай, что, когда все закончится, мы уедем подальше отсюда. Хотя бы на пару недель, — прошу я, вцепившись в локоть Клима.
— Куда захочешь. На сколько душа пожелает.
Моя просьба и его ответ — как круги на воде от камня, брошенного в прошлом. Когда-то, в прежней жизни, Клим хотел забрать меня с собой, увезти в другую страну, а я боялась оставить компанию и новую квартиру. Материальное казалось намного ценнее, чем наши отношения. Работать было важнее, чем любить.
— И давай попытаемся сделать Нике сестренку или братика. — Совсем перестаю себя узнавать.
— Мы не будем пытаться. Мы сделаем! — с важным видом поправляет Клим и выкручивает громкость рации на максимум.
Следующие секунды я, кажется, не дышу.
Раздается громкий стук. Вероятно, удар двери о стену.
Из динамика до нас доносятся четкие команды начальника службы безопасности.
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Авто книги Коваленко Мария Сергеевна