1893 год
«Ростов-на-Дону. 25-гог августа в Затемерницком поселении произошел следующий прискорбный случай. Приблизительно в 7 часов вечера по улице беспечно проходил крестьянин Павел Степанов, 47 лет, как вдруг откуда-то набежала на него разгорячившаяся лошадь и прежде, чем он успел отскочить в сторону, нанесла ему тяжелые увечья в голову. Несчастный получил, по-видимому, сотрясение мозга, вскоре лишился чувств и в бессознательном состоянии был отправлен в ростовскую городскую больницу». (Приазовский край. 219 от 27.08.1893 г.).
1898 год
«Область войска Донского. Живя всегда в станице, близко всегда соприкасаясь со всеми проявлениями станичной жизни, невольно анализируя и классифицируя их, я пришел к убеждению, что Положение об общественном управлении станиц казачьих войск (3-го июня 1891 г.) не соответствует во многих случаях местным условиям. Выяснять все выдвигаемые жизнью недостатки и промахи Положения, по моему мнению, обязанность каждого, кто их замечает. Статья 22 Положения гласит следующее:
«Лица, не пользующиеся по состоянию особыми правами, ведущих нетрезвую, буйную жизнь, не исполняющих законных требований и виновных в производстве беспорядков и в других маловажных проступках, станичный атаман может подвергнуть денежному в пользу общественных сумм взысканию не свыше трех рублей или аресту не свыше трех дней. Для лиц, неоднократно подвергшихся этим наказаниям, денежное взыскание может быть увеличено до пяти рублей, а арест и общественные работы – до шести дней. Каждый случай наложения взыскания должен быть занесен станичным атаманом в особую книгу взысканий».
Имея целью поднять престиж атаманской власти в станице, статья эта вместо того породила ряд крайне нежелательных явлений. Предоставим слово живым фактам. Они мелки, пожалуй, и смешны, но они же способны подавить и устрашить вас, способны мучить вас той страшной мукой, какая называется попранием человеческой личности, господством произвола, с одной стороны, и полной беспомощностью и беззащитностью – с другой стороны.
Вот, что случилось в одной станице. Приходит в станичное правление крестьянка и обращается к станичному атаману с просьбой поспособствовать ей получить с ее бывшего хозяина причитающиеся ей деньги.
- Ты от него отошла? – спрашивает ее атаман.
- Да, а он мне денег не отдает.
- Хорошо. Я вытребую от него деньги, если ты пойдешь ко мне служить. Наймешься?
- Что ж, наймусь…
Разговор окончен. Но выйдя из станичного правления, крестьянка принимает неожиданное для атамана решение; она нанимается в услужение к другому лицу и говорит, что пусть лучше ее деньги пропадают, только бы ей не у атамана служить. Такой поступок крестьянки объясняется, что между наймичками в станице господствует убеждение, что у атамана ужиться нельзя. Казалось бы, что инцидент исчерпан, но на деле вышло несколько иначе. К лицу, к которому нанялась злополучная крестьянка, приходит полицейский и предъявляет ей от имени станичного атамана требование явиться в станичное правление. Прислуги не было дома; ее отпустили на неделю на родину – возобновить паспорт. Все это время полицейский ежедневно является с одни и тем же требованием к хозяину прислуги. Наконец, крестьянка возвращается в станицу. Полицейский сейчас же ведет ее в станичное правление, где она предстает перед очи господина атамана.
- Отчего ко мне не нанялась? – спрашивает он ее.
- Оттого, что мне лучше там, где я сейчас служу.
- На три дня под арест!
Отсутствие прислуги беспокоит хозяйку, и она идет в станичное правление, где происходит приблизительно следующий диалог между ней и атаманом.
- Куда вы дели мою прислугу?
- Посадил на три дня в тюрьму.
- За что же?
- За то, что не поступила ко мне.
- Отпустите ее, ради Бога, мне она нужна.
- Не могу.
- Сделайте для меня одолжение.
- Нельзя.
- Я вас очень прошу, для меня это сделайте. Ведь, я все же могу рассчитывать на ваше внимание, хотя бы по тому, что всю весну, когда ваш дом был отрезан разливом Дона от станичного правления, вы столовались у меня и ничего мне не платили. И в будущем я могу вам пригодиться. Отпустите же прислугу.
- Ни за что! Да вы еще благодарить меня должны за то, что я ее «исправляю».
- В чем исправляете?
- Она должна слушаться и бояться. Меня она не послушалась, не поступила ко мне, завтра и вас, может быть, не станет слушаться. А вот, когда отсидит три дня в тюрьме, тогда и вас будет слушаться…
Довольно пока, до следующего раза». (Приазовский край. 226 от 27.08.1898 года).
1899 год
«Ростов-на-Дону. В ночь на 24-е августа крестьянами И. Васильченко и И. Чернышевым, недавно выпущенными из тюрьмы, произведена была из квартиры М. Баскина, проживающего в доме Геронимуса по Канкринской улице, неудачная кража. Один из злоумышленников, взобравшись на балкон, вошел в гостиную, где и начал хозяйничать. Собрав все наиболее ценные вещи в узел, он, однако, не удовольствовался ими и отправился в соседнюю спальню, где спал хозяин квартиры. Последний, проснувшись, спросил: кто здесь? Тогда вор пустился бежать в гостиную, а оттуда на балкон, с которого и спрыгнул вниз. Господин Баскин, бросившийся за ним, увидел в гостиной связанный узел и начал разбирать его, вполне уверенный, что вор убежал. Разобрав все вещи, на что ушло не менее четверти часа, господин Баскин вышел на балкон. В это время уже рассвело, и он заметил вора, лежавшего на земле. Оказалось, что тот спрыгнул с балкона очень неудачно и порядком разбился, так что не мог встать. Тогда господин Баскин поднял тревогу, на которую сбежались ночные стражники, задержавшие не только вора, пытавшегося бежать, но также и его товарища, находившегося невдалеке».
«Ростов-на-Дону. Как у нас производится подача первоначальной помощи при несчастных случаях, можно видеть из следующего случая, который нам пришлось наблюдать. Подрались на Садовой улице два армянина, причем один из них во время драки упал и разбил себе голову. Немедленно вокруг упавшего, находившегося в бессознательном состоянии собралась огромная толпа, но не затем, чтобы помочь ему чем-нибудь, так – поглазеть, удовлетворить свое праздное любопытство. Туда, где толпа, является, конечно, и городовой, считающий своим долгом, не разузнав даже, в чем дело, разогнать толпу.
- Расходитесь, господа! – покрикивает блюститель порядка, обходя толпу, но голос его является гласом вопиющего к глухим: толпа упорно не хочет расходиться.
А у раненого, тем временем, из головы льется кровь. Вторым своим долгом, после безуспешно выполнения первого, городовой считает «тащить».
- Тащи его в участок! – раздается его команда.
Почему в участок, и что будут там делать с раненым – положительно неизвестно. Другое дело, конечно, если бы при участках были врачебные пункты для оказания помощи при несчастных случаях. В описываемом случае такому образу действий, однако, воспрепятствовал один из присутствовавших. Благодаря его вмешательству, раненому на месте была сделана перевязка».
«Ростов-на-Дону. 23-го августа в 7 ½ часов вечера, на Дону едва не получилось крупное несчастье. Когда пароход «Петр», прибывший в Ростов, пристал к Парамоновской пристани, пассажиры начали сходить по сходням на пристань. При этом одна из пассажирок, с которой было трое детей, не заметила, как ее шестилетний мальчик споткнулся и упал в воду. Обернувшись на крик испуганной толпы и увидев своего ребенка, барахтающегося в воде, она вскрикнула и бросилась на помощь утопающему ребенку. Ей удалось схватить его, но вскоре и она начала тонуть. В это время явился городовой Иван Павленко, который, зацепившись одной рукой за борт баржи, другую протянул вниз и ухватил ребенка, которого ему и удалось вытащить из воды и положить на баржу. Затем он ухватил за волосы мать и держал ее таким образом до тез пор, пока остальные присутствующие не бросили ей веревки. Оба: мать и ребенок, отделались испугом и тем, что приняли хорошую ванну».
«Станица Верхне-Каргальская. Плавание по Дону в настоящее время сделалось очень затруднительным: что ни верста, то перекат или отмель. Пароходы ползут черепашьим шагом и запаздывают иногда на несколько дней. На днях, например, «Измаил» задержался на нашем Каргальском перекате более чем на сутки. Перекат этот один из грозных на всем судоходном протяжении Дона и считается вторым после Начальского. Глубина его в настоящее время доходит до 2 футов, а длина равняется 2 ½ верстам. Перекат с каждым годом все увеличивается и, вероятно, вскоре сделается совсем непреодолимым препятствием для судов. Это вполне возможно. Землечерпалки мало помогают делу. Это зависит, с одной стороны, от того, что их очень мало и они не успевают повсюду своевременно очищать русло реки, а с другой стороны, работа их – работа Сизифова. То, что сегодня землечерпалка прочистит, завтра оказывается снова занесенным песком. И если текущее лето все-таки было сравнительно благоприятным для судоходства, то это благодаря, конечно, дождям, и уж никак не землечерпательным машинам.
В течение всего лета мы не имеем у себя парома для переправы через Дон и вынуждены всякий раз отправляться для этого в одну из соседних станиц, делая лишних 10 – 15 верст, хорошо, что еще у соседей наших дело обстоит лучше. Вначале лета были попытки со стороны станичных властей установить паром, но они, к сожалению, окончились неудачей. Как раз накануне наводки случилась сильная буря и залила байды парома водой, а это повело к тому, что мы остались без переправы. Вместо того чтобы вылить из байд воду и установить паром, станичный атаман решил оставить его лучше в покое.
- Обойдемся и так. – заявил он станичникам. – А кому надо переехать через Дон, так найдет переправу.
И, конечно, нашли. Одни из обывателей стали ездить на Романовский паром, а другие – на Камышевский. Первый от нас в 10 верстах, а второй – в 8. Кто же не желает делать крюк, то пускает через Дон и телегу, и лошадь, а сам переезжает на баркасе. Не правда ли, хороши у нас порядки»? (Приазовский край. 224 от 27.08.1899 года).