все события выдуманы, а совпадения с реальными людьми - случайны
Лето – страда для пилотов. Мы с Василичем, не вынимая, так сказать, из кабины, косим налет. Работаем в Уфе, а это означает четыре рейса в день, шесть дней в неделю с шести утра и до девяти вечера. Руки в масле, жопа в мыле – мы работаем на ЗиЛе.
Пошла только первая неделя командировки, а наша лошадка уже притомилась. Дело в том, что самолеты надо регулярно осматривать на предмет неисправностей. Нашему бравому экипажу еще трудиться и трудиться, а самолету уже пора к техникам, потому что он, в отличии от нас, свой ресурс на этот месяц вылетал. Но не останавливать же из-за таких пустяков рейсовые полеты? Для этого в любой уважающей себя компании, есть несколько подменных бортов. Один - в ремонте, второй – летает, третий – готовится и так по кругу.
Сегодня как раз тот день, когда с технической базы нам должны пригнать подменный самолет. С Уфы до Кирова мы долетим на одном борту, а обратно – полетим на другом. Утром меня обрадовал этой новостью Василич:
- Леха, ты на «пятьсот восьмом» летал?
- Не-а... – пробулькал я, слегка подавившись кофе, - А у нас уже «пятьсот восьмой» появился?
- Угу, – промычал Василич.
Василич не любил перемены. Они его раздражали. Перемены сулили неожиданности, а значит – неприятности. Поэтому Василич был с утра мрачен.
С недавних пор, наша компания так развернулась – того и гляди, обгонит аэрофлот по количеству эксплуатируемых бортов. Теперь у нас их стало аж десять штук! А какие это были самолеты! Собранные со всех помоек мира! Но, как говорится, с помойки – по самолету, нашей компании – флот. В результате у всех «новых» самолетов были разные серии, разные приборы, разные максимальные взлетные массы и разный цвет. Веселенький такой получился флот, нарядный.
Летный состав, в свою очередь, бегал, вытаращив глаза, и то и дело звучали вопросы, вроде: «Петя, ты не помнишь, на «пятисотке» КаЛэЭнка стоит или Гармин? А какой?», или: «Народ, а на «пятьсот пятом» один или два аккумулятора, кто помнит?» И так далее, и в том же духе. Всё как всегда – веселый бардак в дурдоме. Что в это время творилось у инженерного состава даже подумать страшно. Впрочем, это норма для авиации, ибо сказано: «Когда Бог наводил порядок на земле, авиация была в воздухе».
- Борт меняют в Кирове, – продолжил Василич. – Будешь принимать.
- А ты что?
- А я буду смотреть, как ты это делаешь. - подытожил он.
Еще Василич не любил всякие новомодные штучки вроде GPS -навигации. Все эти «кнопарики» и «экранчики» раздражали его, не хуже перемен.
Выяснилось, что борт пригонит наш летный директор, а вторым с ним прилетит Игорек, по прозвищу Арбуз - переученный в пилоты штурман. Полноватый, неторопливый, когда-то наверняка добродушный и отзывчивый, но доведённый до состояния синего звона вечными баталиями, где выясняли кто же важней – летчик или штурман.
По задумке Василича, я должен был за двадцать минут стоянки, вытрясти из Арбуза как управляться с GPS-кой, установленной на этом самолете (ну, он же штурман! он точно знает!!). После чего, в процессе полета с Кирова до Уфы, научить всему Василича. Профит!
В целом, план был понятен, но почему-то восторга я от него не испытывал. Ясно ж как день, что Василичу просто не комильфо учиться чему-то у Арбуза: «Да шоб меня, командира со стажем, какой-то штурман-перевертыш уму-разуму учил, еще и при летном директоре! Да ни в жисть!». А мне не зазорно, я еще зеленый.
Прибыли мы в Киров, выгрузили пассажиров и тут выясняется, что подменный борт опаздывает и прибудет на час позже. Ну что ж, не в первый раз. Вообще, за время работы в ГА я понял две вещи: первое – все, что может пойти не так – пойдет не так, а второе – все, что не может пойти не так – пойдет точно также. Так что, пошли мы с Василичем в перевозки, дали задержку и, насвистывая, отправились в столовую для персонала, где в то время подавали лучшие во всем Поволжье киевские котлеты.
И тут случилось второе «не так» за день. Пока мы шли по тропинке от терминала до столовой, кэп увидел грибы. Белые. Со стороны это выглядело, будто Василич наступил на противопехотную мину-лягушку: вот идет себе человек, насвистывает и тут замирает на пол шаге, с повисшей в воздухе ногой, и перестает свистеть:
- Леха, грибы... – прошептал Василич, будто боясь их спугнуть.
- Чего-чего? Кто? – я не сразу понял, с чего это кэп перешел на шепот.
- Грибы! Смотри какие! – уже нормальным голосом проговорил Василич.
- Василич, хочешь, я тебе их сфотографирую на память? Пойдем в столовую, а? Жрать же охота! Сейчас наши прилетят, мы же по киевской котлете не успеем! – заныл я, предчувствуя недоброе.
Но у Василича уже нехорошо заблестели глаза и в сторону столовой он даже не повернулся. Пытаться сейчас сбить кэпа с грибного курса, было равносильно распугать ему на рыбалке всю рыбу. После короткой внутренней борьбы пришлось смириться с неизбежным.
- Ты их прямо сейчас собирать пойдешь? – спросил я, обреченно.
- Вот именно, Леха! Иди обедай, принимай самолет, а я – буду к вылету!
Василич, как фокусник, выхватил из кармана два мятых полиэтиленовых пакета с ручками, выполнил «правый на девяносто» и, без разгона, рванул в лес по грибы.
- Это ж надо, как человека кроет, - подумал я, проводив Василича глазами и продолжил движение к столовой.
Отобедав, я подуспокоился и мероприятие с самостоятельным приемом борта и разбирательством с новым оборудованием уже не казалось мне такой уж сложной задачей. После столовой, я отправился обратно в терминал, покуривая по дороге и предвкушая чашечку кофе, которую неизменно наливала нам барменша Наташа, работавшая в кировском порту. Она поила своим кофе «со скидкой» все наши экипажи. Как-то раз, один из пилотов, хитро щурясь и масляно улыбаясь, спросил ее:
- Наташенька, а ты только пилотов со скидкой кофе поишь?
- Канеешна! – ответила она недобро зыркнув на пассажиров, толпящихся возле стойки регистрации. - У меня ж муж дальнабойшак, а вы ж такие же, только небесные!
После чего вопросов к ней ни у кого уже не возникало.
Выпив кофе я окончательно поверил в свои силы и преисполнился решимости и отваги. Самолет, правда, задержался еще на сорок минут, но любое ожидание рано или поздно заканчивается — закончилось и это. Я помчался на перрон принимать борт, здороваться с коллегами, расписываться в бортжурнале, заправлять самолет, брать погоду, осваивать новое оборудование и выполнять ещё массу полезных дел. К счастью, ничего там сложного не оказалось и все «кнопарики» и «крутилки» оказались вполне стандартными. За всей этой беготней, время пролетело незаметно. Смотрю, уже и пассажиров везут. И тут до меня доходит, что Василича нет! Причем, самолет дополнительно опоздал ещё на сорок минут! А этот Грибоедов, до сих пор где-то ходит!
И что? Кричать караул, у меня командира в лесу медведь задрал? Самолет на стоянке, пассажиры – в самолете. Прождав рейса лишних три часа - все, как один, нервные! А кэпа нет! Я схватил телефон, набрал номер и через секунду обнаружил телефон Василича в кабине на соседнем кресле, мирно лежащем на записке от летного директора, где он в живописных эпитетах повествовал, что не нанимался за дырявыми летчиками их имущество по всем самолетам собирать. Мать-перемать, грибник, хренов! Ну, а теперь-то что делать?
Мне вспомнилось, как впервые прилетев в Киров я по-настоящему осознал фразу «…зеленое море тайги…». Раньше я думал, что это просто такая поэтическая завитушка, но именно здесь увидел это воочию. Город казался островом, со всех сторон окружённым зеленым бескрайним морем - дремучим, непроходимым буреломом, куда полтора часа назад уперся за грибами командир!
И в тот момент, когда я уже положил палец на кнопку связи, собираясь доложить вышке, чтоб забирали пассажиров обратно, потому как в экипаже командира в лесу волки съели, появился Василич. Размахивая пакетами, он бежал с другого конца перрона. Тьфу ты!!! Я убрал палец с кнопки и стал терпеливо дожидаться, пока кэп доковыляет до самолета.
Запыхавшийся Василич ввалился в кабину, бросил на пол туго набитые грибами пакеты, взгромоздился в свое кресло и сопя, пыхтя и отдуваясь, начал молча пристегиваться. Я запросил разрешение, запустил двигатель, вырулил и взлетел. Василич сидел тихо и неподвижно, как надгробие самому себе. По кабине плыл густой грибной дух.
Подходя к эшелону, кэп наконец-то прервал молчание:
- Я это, заблудился я…
Дык ясен пень, что не в сельпо бегал! Если б так, не грибы принес, а бутылку!
- Как ты умудрился то?!
- Черт его знает... Шел по просеке, кругом грибо-о-ов… видимо-невидимо… Вон, два пакета набрал.
Я скосил глаза на сваленные на полу пакеты – там плотно лежали не просто грибы, а прямо-таки волшебные грибки, как из букваря, где на букву Бэ рисуют крепенькие, кругленькие, с коричневой шляпкой грибочечки.
- Я уже было обратно повернул. Иду-иду, и тут понимаю, что просека-то, давно кончилась, а аэродрома не видно… - продолжал меж тем Василич.
Дальше он рванул, как ему показалось, в сторону шоссе, которое шло от аэропорта к городу, но не тут-то было – недорубленные Навальным, коварные кировские леса никак не желали выпускать Василича.
- Кругом кусты какие-то, овраги… - продолжал свой рассказ грибник.
Через какое-то время Василич выскочил к сторожке. Рядом с хибарой стоял древний дед с клюкой, своими глазами видавший соколов товарища Сталина:
- Дед! Где здесь аэродром!? – выпалил кэп вместо здрасти.
Дедок, натурально обалдел, когда перед ним, треща ветками и матерясь на весь лес, покрытый листвой и хвоей, из кустов выпал мужик в летной форме, и спросил в какой стороне аэропорт. Выпучив глаза, обалдевший дед молча ткнул пальцем в сторону летного поля. Василич также молча развернулся и, как танк, попер сквозь бурелом в указанном направлении.
- Ну, а дальше я уж за КДП на перрон выскочил... – закончил Василич.
- Ёк-макарёк!, Василич, я же тут чуть ежа против шерсти не родил! Думал вышке мэй-дэй кричать - рейс отменяется, кэп ушел за грибами, и его медведи съели…
- Да ладно, Леха! Ты чего, испугался? Не ссы! Нормально все, еще и не такое бывает. Лучше давай, рассказывай, че тут? Тебе же Арбуз рассказал, куда нажимать-то на этой балалайке?
Я вздохнул, и стал рассказывать куда надо нажимать на этой балалайке, как брать аккорды и сколько там струн. В общем, все хорошо, что хорошо заканчивается.
В отличии от ориентирования на местности, готовил Василич отменно и до самого конца нашей командировки мы ели эти грибы. Вареные, жаренные, тушеные, в супе, по отдельности и с картошечкой, с огурчиком и под водочку.