все события выдуманы, а совпадения с реальными людьми - случайны
Василича я вспоминаю с неизменной теплотой, если не сказать - ностальгией. Мой самый первый командир в незакрепленном экипаже. Кроме того, был он, что называется, инструктор от Бога и терпеливо учил меня, тогда еще зеленого второго пилота, премудростям профессии. Поэтому в памяти он навсегда сохранился в одном ряду с моими первыми инструкторами.
Мужик он был крепкий, кряжистый и во всех смыслах степенный - никогда и никуда не спешил, говорил медленно, с расстановкой, а как он пил чарку – просто загляденье. Очень любил темные очки, которые ему не шли от слова «совсем», но таскал он их повсюду невзирая на погоду. И была у него страсть – рыболовство и собирательство. Везде, куда бы не заносила нас летная работа, при первой же возможности он мчался в лес и немедленно находил там грибы, а если поблизости оказывался водоем – бежал в город, находил там рыболовный магазин, покупал снасти и не успокаивался, пока хоть что-нибудь не поймает. Злые языки поговаривали, что если запереть Василича на сутки в гостиничном номере, то грибов он, скорее всего, не найдет, но с высокой вероятностью может наловить рыбы в унитазе.
Поскольку, как я уже сказал, Василич был неторопливый и основательный, то во всех городах базирования, на съемных квартирах, лежали его удочки и снасти, ну, чтобы с собой не таскать и не забывать.
Тут следует заметить, что летчики, вообще-то, народ заботливый. А поскольку компания у нас была небольшая, летного состава было не так много - все друг друга знали, как облупленных. Летали мы много, командировки у нас были длинные, и если в месте базирования компания снимала нам квартиру, то очередной экипаж, сменяясь, всегда старался оставить следующему небольшой запас – поесть, чайку попить, то, сё.
Теперь, вернемся обратно к Василичу. Как-то раз, сидел он в командировке в Воронеже. В одноименной речке ловил рыбку, грелся, как кот на солнышке, иногда летал. Всё как обычно. Идиллию нарушил звонок из штаба, мол, собирай свои удочки и вертайся-ка ты, друг, в Москву. Пришла пора КПК проходить. А мы, так уж и быть, после этого обратно тебя в Воронеж отправим. Василич не сильно расстроился и со всей своей основательностью смотав удочки и снасти, кроме прочего оставил в Воронеже банку с живым мотылем, как и положено, в холодильнике.
Есть у рыбаков такая наживка, довольно неприятного вида червячки. Они его в своих рыболовных магазинах покупают, а некоторые так и сами разводят. Оказывается, его надо хранить строго в холоде, иначе он становится до крайности активным, немедленно окукливается и, отрастив себе крылья, норовит разлететься во все стороны.
Василич всё сделал по уму, да не учел одного – автономное питание в холодильнике не предусмотрено, а электричество иногда может отключаться. Что, по закону подлости, сразу после отбытия экипажа и произошло. Штаб, в свою очередь, Василича коварно обманул и после КПК отправил в другой город. Следующий же экипаж заехал в Воронеж только через неделю.
Итак, имеем: Воронеж, лето, жара, электричества нет и холодильник, который на целую неделю превратился в инкубатор. Мотыль, воспользовавшись ситуацией, радостно пустился в рост, откупорил банку, расползся по всему холодильнику и тут же окуклился.
Командиром сменного экипажа был Пал Виленыч. Аккуратист, поклонник всего итальянского и, по его мнению, закоренелый «западник». Первым делом после рейса, Виленыч шмыгнул на кухню, и распахнул настежь холодильник дабы выяснить, чем можно отобедать и… Крик: «ВАСИ-И-И-ИЛИ-И-ИЧ!!!! СУКАЁПТВОЮМАТЬ!!!!!», - сотряс квартиру и, многократно отразившись от стен, унесся в бездонное воронежское небо вместе с гигантским облаком внезапно обретшего свободу мотыля.
С тех пор, Василич никогда не оставлял мотыля в холодильнике, а Виленыч на инвентаризацию кухни отправлял исключительно вторых пилотов.