Я начинала читать это произведение несколько лет назад: то бросала, то возвращалась, и последние полгода работала над ним.
В конце июля текущего года, наконец то прочла, и поняла, что жизнь мудрее нас...намного, закончила читать в нужный период своей жизни, или в нужное время...
И только к марту дозрела писать статью по этому произведению
На кафедре, где получала второе образование есть методичка с разбором этого произведения, и когда просматривала методичку меня зацепила одна фраза: "выжили только женщины", и наконец то сама дошла до этой фразы.
Поехали
Произведение начинается с визита в доме у Будденброков.
Автор постепенно знакомит нас с героями.
"Консульша Будденброк, расположившаяся рядом со свекровью на длинной белой софе с сиденьем, обтянутым желтой шелковой тканью, и спинкой, увенчанной золоченой головою льва".
В произведении очень много описания интерьера.
Первое упоминание Бога.
"Тони, - подсказала она, - "Верую, что Господь Бог..."".
Далее мы знакомимся с маленькой Тони.
"Маленькая Антония, хрупкая восьмилетняя девочка в платьице из легчайшего переливчатого шелка, чуть отвернув белокурую головку от лица деда и напряженно вглядываясь в пустоту серо голубыми глазами".
Далее мы знакомимся со старым Иоганном Будденброком.
"Его круглое розовое лицо, которому он при всем желании не умел придавать выражения суровости, обрамлялось белыми как снег, напудренным волосами, а на широкий воротник мышино серого сюртука спускалось некое подобие косички. В семьдесят лет он все еще хранил верность моде своей юности, и хотя отказался от галунов между пуговицами и большими карманами, но длинных брюк в жизни не нашивал. Его широкий двойной подбородок уютно покоился на кружевном жабо".
Далее читатель знакомится с Антуанеттой Будденброк.
"Мадам Антуанетта Будденброк, в девичестве Дюшан, захихикала совершенно как ее супруг. Эта дородная дама с тугими белыми буклями, спускавшимися на уши, в простом черном платье со светло серыми полосами - что свидетельствовало о ее вражденной скромности, - держала в белоснежных, все еще прекрасных руках маленький бархатный мешочек - "помпадур".
Черты ее лица с течением времени стали до странности схожи с чертами мужа. Только разрез и живость темных глаз выдавали ее полуроманское происхождение: уроженка Гамбурга, она со стороны деда происходила тз франко швейцарской семьи".
Далее читатель знакомится с Элизабет Будденброк.
"Ее невестка, Элизабет Будденброк, урожденная Крегер, смеялась тем крегеровским хохотком, который начинался неопределенным шипящим звуком; смеялась, она прижимала к груди подбородок. Как все Крегеры, консульша отличилась величавой осанкой, и хоть не была красавицей, но ее чистый ровный голос, ее спокойные, уверенные и мягкие движения радовали всех и каждого своей чинной несправедливостью. Рыжеватые волосы, на макушке уложенные в маленькую корону и крупными локонами спускающиеся на уши, превосходно гармонировали с нежной белизной ее кожи, на которой здесь и там проступали крохотные веснушки. Наиболее характерным в ее лице с несколько длинным носом и маленьким ртом было полное отсутствие углубления между нижней губой и подбородком. Коротенький лиф с пышными буфами на рукавах, пришитый к узкой юбке из легкого , в светлых цветочках, шелка, оставлял открытой прекрасную шею, оттененную атласной ленточкой со сверкающим брильянтовым аграфом посередине".
Томас Манн любит детальное описание внешности, интерьера и одежды.
Далее читатель знакомится с консулом.
"Консул нервно заерзал в креслах. Он был одет в светло - коричневый сюртук с широкими отворотами, с рукавами, пышными наверху и плотно облегающими руку от локтя до кисти, и в узкие белые панталоны с черными лампасами. Плотный и широкий шелковый галстук, обвивая высокие стоячие воротнички, в которые упирался его подбородок, заполнял собою весь вырез пестрового жилета. Глаза консула, голубые и довольно глубоко посаженные, внимательным выражением напоминали глаза его отца, но казались более задумчивыми; серьезнее, определеннее были и черты его лица - нос с горбинкой сильно выдавался вперед, а щеки, до половины заросшие курчавыми белокурыми баками, были значительно менее округлы, чем щеки старика".
"Будденброки сидели в "ландшафтной", во втором этаже просторного старинного дома на Менгштрассе, приобретенного главой фирмы "Иоганн Будденброк", куда совсем недавно перебралось его семейство. На добротных упругих шпалерах, отделенных от стен небольшим полым пространством, были вытканы разновидные ландшафты таких же блеклых тонов, как и чуть стершийся ковер на полу, - идиллии во вкусе 18 столетия".
Идет описание интерьера вновь приобретенного дома.
Далее идет описание погоды.
"В этом году рано наступили холода. Ветер завывал среди могучих стрельчатых башен и готических шпилей Мариенкирхе, моросил холодный дождь".
"Согласно заведенному порядку, Будденброки каждый второй четверг собирались вместе. Но сегодня, кроме всех членов семьи, проживающих в этом городе, приглашение запросто отобедать получили еще несколько друзей дома".
Старый Будденброк работал военным поставщиком, закупал хлеб для прусской армии.
Далее читатель знакомится с Христианом Будденброком.
"Христиан, семилетний мальчуган, уже сейчас до смешного походил на отца. Те же небольшие, круглые, глубоко посаженные глаза, та же, теперь уже различимая, линия большого горбатого носа; что то неуловимое в очертаниях скул свидетельствовало о том, что его лицо недолго будет хранить свою детскую округлость"
Далее читатель знакомится с Томасом Будденброком.
"Зубы у него были не очень хороши - мелкие и желтоватые, но зато нос отличался на редкость благородной формой: глазами и овалом лица он сильно напоминал деда".
У Томаса Манна все плавно перетекает: одно в другое.
Сначала идет беседа.
"Ах, Жан, самое лучшее, если бы папа уступил. Вечером, Жан! Только вечером! Идем, нас ждут..."
А потом идет описание интерьера.
"Статуи богов на небесно голубом фоне шпалер почти рельефно выступали между стройных колонн. Тяжелые красные занавески на окнах были плотно задвинуты. Во всех четырех углах комнаты в высоких золоченых канделябрах горело по восемь свечей, не считая тех, что были расставлены на столе в серебряных подсвечниках".
"Гостей - родственников и друзей дома - рассадили по мере возможности вперемежку. Но до конца выдержать этот распорядок не удалось, и старики Эвердики, сидя, как всегда, чуть ли не на коленях друг у друга, то и дело обменивались нежными взглядами".
Дом был построен в 1882 году.
"Постройку закончили зимой восемьдесят второго года. "Ратенкамп и компания" тогда быстро шли в гору... Тяжело думать об упадке, в котором вот уже двадцать лет находится эта фирма".
"Ратенкампы выстроили этот дом и жили в нем, а позднее, обеднев и опустившись, должны были его покинуть..."
"Эта фирма окончила свое существование, cтарый род пришел в упадок. Вильгем Геельмак явился только последним толчком к гибели".
Если заглянуть в финал саги, что то схожее чувствуется с этой историей.
Можно назвать кольцевой композицией.
Томас Манн любит описывать все детально.
"Подается гигантский кирпично красный копченый окорок, горячий, запеченный в сухарях, а к нему кисловатая тушеная капуста".
"Но вот на двух больших хрустальных блюдах внесли плеттен пудинг - мудреное многослойное изделие из миндаля, малины, бисквитного теста и заварного крема; в тот же миг на нижнем конце стола вспыхнуло пламя: детям подали их любимый десерт - пылающий плум -пудинг".
Далее Томас Манн делает акцент, что семья верующая.
"На его бледном лице играла тонкая и чуть насмешливая улыбка, - говорил тем непринужденным дружеским тоном, которого он любил держаться даже в проповедях".
Действие начало происходит в октябре 1835 года.
Девять глав первой части, Томас Манн, описывает прием у Будденброков.
В девятой главе появляется описание природы.
"Резкий ветер нагонял косой дождь".
Далее консул получил письмо от Готхольда Будденброка.
"Наотрез отказываетесь уплатить какую бы то ни было компенсацию за неучастие во владении упомянутым домом. И в последний раз заверяю вас, что если вы не решитесь удовлетворить мои справедливые притязания, то я больше не смогу уважать вас ни как христианина, ни как отца, ни, наконец как негоцианта".
Первая часть заканчивается философским рассуждением и описанием погоды.
"Гордыня, надежды и опасения отошли на покой, а за стенами на пустынных улицах лил дождь, и осенний ветер завывал над островерхими крышами".