Об этой книге, с которой боролся больше недели, пытаясь поскорее дочитать, я впервые услышал от своего научного руководителя в вузе в связи с тем, что она упоминается в «Логике смысла» Делеза как пример постижения экзистенциальных бездн. Этот сложноустроенный роман о Мексике конца 1930-х сначала поражает долгими въедливыми описаниями природных и психологических состояний (видимо, для перевода на русский Виктору Хинкису пришлось столкнуться с множеством трудностей, но для переводчика «Шпиля» Голдинга и «Кентавра» Апдайка это выло не впервой). Действительно, что касается фиксации состояния алкогольной деградации и ее расширенного исследования средствами художественной литературы, то здесь у романа Лаури нет равных. По мере чтения книги становится понятным, что заимствовали из нее Хемингуэй и Маркес: первый – содержательные компоненты, второй – стилевые. Однако, нельзя назвать простым цитированием тщательную реконструкцию в ином контексте атмосферы романа Лаури. Так, например, «Полковнику никто не пишет» без «У подножия вулкана» просто бы не было, и, что касается ощущения деградации человечества, что пронизывает все значительные тексты Маркеса, у Лаури тоже есть.
В то же время этот упаднический, почти декадентский (но без эстетства) роман не просто так был переведен в СССР в 1970-е: советским литературоведам показалось, что Лаури противопоставляет деградацию Джеффри Фермина идейной бодрости его брата Хью, воевавшего в Испании и испытывавшего симпатию к коммунизму. Правда, их спорам уделено гораздо меньше места в тексте, чем детальному въедливому препарированию алкогольных фантазмов Джеффри. Получается ситуация, как с «Калигулой» Камю: мол, сам мерзавец-император не так важен, как тот персонаж, который с ним спорит (забыл имя). Книга Лаури довольно занудна: сюжета почти нет, социально-политического контекста тоже (он возникает лишь в размышлениях-воспоминаниях Хью об Испании), все внимание уделено медленному погружению героя в алкогольную бездну. Даже красавица жена не может остановить этот процесс (любопытно, что в экранизации романа Джоном Хьюстоном ее роль исполняла действительно редкая красавица Жаклин Биссет).
Для тех, кто далек от алкоголизма и никогда не впадал в запои все эта мутотень выглядит довольно безынтересной. Правда, есть одна тенденция в романе, которая сообщает ему глубину и делает поучительным не только для алкоголиков: это уверенность главного героя в том, что он создал своей зависимостью личный ад для себя самого и своих близких и никак не может из него вырваться. Эта тема проходит сквозной линией через всю книгу, и, так или иначе, подтверждается разнообразными символами вроде внимательного рассматривания героем картины о посмертной участи пьяниц. В Бога герой не верит, но часто к Нему взывает. Отношения героев между собой лишены понимания, некоторые главы представляют собой потоки сознания второстепенных персонажей, что нужно автору, чтобы показать главного героя с иных точек зрения. Так Хью Фермин, Ивонна, Жак Ляруэлль, хоть и не пьют, но – достаточно поверхностные люди, от чего возникает ощущения, что Джеффри пьет от непонимания его окружающими (мол, он – Гулливер в стране лилипутов).
Однако, подобное оправдание пьянства хорошо известно всем, кто страдал долгие годы от алкоголизма ближних: духовное падение ничем оправдать нельзя, но и осуждать тоже, ведь любой, даже непьющий может быстро спиться и уничтожить самого себя по щелчку пальцев. Для этого надо лишь воспринять свою жизнь как бессмыслицу и принять факт, что для того, чтобы ее прожить, нужен допинг. Название романа Лаури отсылает к известному афоризму Ницше: «Живите у подножия вулкана», - то есть, рискуйте собой, не бойтесь быть непохожими на других. И действительно герои Лаури живут буквально рядом с действующими вулканами, на грани уничтожения, именно поэтому описания автором природы так чаруют. Даже громоздкие предложения не мешают ощутить изысканность этой прозы, хотя она порой так невыносимо занудна. Некоторые детали проходят через роман лейтмотивом (например, афиши фильма «Руки Орлака» с Питером Лорре), так или иначе приобретая характеристики символов.
Одним словом, если вы не заняты и у вас есть свободная неделя, чтобы посвятить ее только чтению, то роман Лаури вам понравится, даже несмотря на гадость некоторых эпизодов (все-таки следить, как человек спивается – не самое приятное занятие). Если же у вас не хватает времени, и вы разрываетесь между разными важными делами, то мимо этой книги можно пройти мимо. Все-таки «Москва-Петушки» в четыре раза тоньше, да и смешнее, что и говорить, ведь ирония и юмор – явно те черты характера, которыми Малкольм Лаури был, к сожалению, обделен.