— Снова! Сколько можно? - Света тяжело вздохнула, глядя на тест на беременность. Она села на коврик у душевой кабины и задумалась.
- Свет, ты долго? – послышался голос мужа, постучавшего в дверь ванной. Стоило ей лишь на минуту скрыться от семьи, как начали искать. Жаль, что в их квартире всего один санузел на пятерых.
У Светы и Евгения трое детей: старшей Полине семь, Ване пять, а маленькому Захару только два. И вот снова положительный тест на беременность.
- Мам! Я пи-пи хочу! – послышался голос Ванечки. Света быстро встала с пола, спрятала коробочку от теста в мусор и сунула сам тест в карман халата, чтобы никто не догадался о ее занятиях.
Она открыла дверь и увидела мужа и сына Ивана, который бросился в туалет. У пятилетнего мальчика была проблема с недержанием, и ее нужно было решать.
- Надо к врачу, – сказал Евгений с вздохом, а Света только кивнула, погруженная в мысли о беременности. Теперь ей нужно было решить, говорить ли мужу о своем интересном положении.
Семья Николаевых жила скромно в двушке. Спальню они переделали в детскую, там стояла двухярусная кровать для Полины и Ивана, а в гостиной раскладной диван и кроватка Захара рядом с родителями.
Жилищный вопрос становился все более актуальным: на сорока квадратных метрах им было очень тесно.
- Может, ипотеку взять? – как-то предложил Евгений, но Света сразу отвергла эту идею.
- Я не работаю, ты пашешь на трех работах и едва вытягиваешь все самые необходимые нужды. Если мы еще и ипотеку возьмем, то точно по миру пойдем.
Света вообще не работала никогда - забеременела Полиной еще на пятом курсе, кое-как получила диплом. Родила сначала дочку, потом через два года Ивана. Едва успев оклематься от двойного материнства, Света снова узнала о беременности, и тогда в их семье появился еще и Захар. В перерывах между беременностями и родами Света никак не могла устроиться на работу и страдала от этого. Ей было уже 27 лет, и она работала только матерью и женой.
Евгений начал работать сразу после школы в автомастерской отца. Он любил машины и знал о них все - работал слесарем в мастерской, подрабатывал в шиномонтаже и занимался покраской автомобилей в свободное от работы время, которого было очень мало. Образования не имел, да и не заморачивался.
- Детей должно быть много, - любил говорить Евгений, а Света соглашалась с ним и рожала детей. Проблемой было то, что ни один из методов контрацепции ей не подходил. Она беременела очень легко и каждый раз муж настаивал на рождении детей. Хотя им уже вчетвером было тесно в маленькой квартире, которую Женя получил в наследство от деда.
- Мы же хотели много детей, - говорил он Свете, - ты сама знаешь, каково это – быть единственным ребенком в семье.
Света не особо грустила или жалела о том, что у нее не было братьев и сестер, она росла одна и у нее всё было - велосипеды, модная одежда, коллекция кукол, поездки на море. Ее подружки из многодетных семей всегда ей завидовали:
— Классные тебе кроссовки в школу купили, а я буду донашивать кеды брата.
— Хорошо тебе, Светка, велосипедом не надо ни с кем делиться - он у тебя единоличный. А у нас один велик на всю семью.
Евгений напротив, сильно страдал от того, что был в семье единственным ребенком. Ему было одиноко, он хотел иметь брата или сестру, и завидовал многодетным семьям.
- Мне даже поиграть не с кем было, - жаловался он жене, - сидел вечно один и разговаривал со своими машинками.
Света понимающе кивала, а сама надеялась, что больше детей у них не будет. Появление Захара и так сильно ударило по их бюджету, а тут четвертый малыш…
Света побежала к врачу на следующий день. Врач на узи ошарашила еще больше - будет двойня!
- Как же так? - пробормотала Света вслух, когда врач делала ей узи. Женщина в белом халате посмотрела на нее с удивлением, приподнимая очки. Представить себе еще двоих детей в их квартире девушка не могла, никак не могла.
- Что будем делать, Светлана Викторовна? – этот вопрос задала врач-гинеколог, когда та вернулась с узи и положила перед врачом его результаты.
- Аборт, - уверенно сказала Света, - потому что рожать еще двоих мне не по силам.
- С твоей плохой свертываемостью крови не боишься рисковать? – врач посмотрела на Свету очень серьезным взглядом. – Так можешь стать матерью пятерых, а при плохом исходе троих оставишь полусиротами.
Света задрожала. Про свой диагноз она уже забыла.
- Я подумаю, - ответила девушка, а сама про себя решила, что должна поговорить с матерью, мама обязательно поддержит ее и не допустит того, чтобы семья оказалась в столь стесненных условиях.
Если бы отец был жив! Ей так не хватало его совета, он всегда поддерживал её и почти никогда не ругал. Но его нет больше трех лет, он и младшего внука не успел подержать на руках.
После больницы Света поехала к матери. Зинаида Викторовна работала в музее, проводила экскурсии, и на работе у матери Свете всегда нравилось бывать. Была там обстановка спокойная и умиротворенная, да и мама была спокойной и интеллигентной женщиной.
Света не помнила ни одного раза, когда мать могла поднять голос или сказать неприличное слово.
- Мам, у меня беда, - сразу перешла к делу Света, а Зинаида Викторовна всплеснула руками.
- Господи, дочка, что случилось?
- Я беременна, ты представляешь?
- Опять? – мать посмотрела на дочку с сочувствием. – Что же делать?
— Мам, как – что делать? Я не буду рожать. Куда нам еще дети? На голову что ли?
- Дети? Там что, не один?
Света вздохнула:
— В том-то и дело, что не один. Должна быть двойня. Я даже Жене не хочу ничего говорить про эту беременность, потому что он обязательно захочет, чтобы я рожала, а я этого делать не хочу и не буду.
- Дочка, так нельзя. Мужу обязательно нужно сказать. Вот как бы ты сама отнеслась к тому, что Женя от тебя что-то скрывает? Нельзя так, надо быть честными друг с другом.
Света снова вздохнула. Ох, уж эта мама, со своими правильными взглядами на жизнь и отсутствием гибкости в решении вопросов. Для Зинаиды Викторовны одно слово «аборт» было под запретом, а, когда дело казалось дочери, то и подавно.
- Мам, ну не могу я ему сказать. Он начнет уговаривать меня оставить детей, но а куда нам еще двое? Полинке в этом году в школу идти, ей нужно спокойствие и пространство, а, если у нас будет еще двое детей, то пространства не то, что станет меньше, его вообще не останется. Мне страшно уже сейчас жить, а дальше как существовать, я даже не представляю.
- Ты мыслишь слишком эгоистично, Света, - строго сказала дочери Зинаида Викторовна, - тебе нужно думать не только о себе, но и о своей семье. Твой муж не заслуживает лжи, подумай о нем.
Света рассчитывала на другой разговор с матерью. От матери ей нужна была поддержка, а вместо нее она получила только наставление и обвинение в эгоизме.
Но ослушаться свою мать Света не могла. Она помнила слова отца о том, что, если бы не мать с ее оригинальными и порой чересчур правильными решениями, он бы вряд ли прожил такую счастливую жизнь.
Вернувшись в их тесную квартиру, забитую всяким барахлом, игрушками и одеждой, передававшейся младшим детям от старших, Свете стало совсем тошно и грустно.
Сложно было представить себе еще двоих детей в этой тесноте.
Ох как не прав был тот, кто придумал поговорку «в тесноте, да не в обиде». Обиды, может быть, и не было, а вот дискомфорт, чувство вины и невозможность изменить обстоятельства очень даже присутствовали.
- Как у врача? Что он сказал? – поинтересовался Евгений, собираясь на работу. Полдня он просидел с детьми, пока жена ходила на прием к врачу, а теперь ему было интересно узнать, как все прошло. Вряд ли в мире было много мужей, которых интересовал результат похода жены к гинекологу.
- Женя, у меня новость, - тихим голосом, чтобы не услышали дети, сказала Света. Евгений посмотрел на жену с удивлением, ожидая ту самую загадочную новость.
- Что же произошло? Только не говори мне, что ты беременна.
- Так и есть. Ты рад? – она заглянула в лицо мужа, надеясь увидеть в нем сожаление. Но нет, разумеется, Евгений был рад, как это происходило и в прошлые три раза.
- Я очень рад, - сказал он, а потом обнял жену, крепко прижав к себе, - и ты должна быть рада. Что за кислое лицо?
Света обернулась по сторонам, оценив масштабы их тесноты, а потом непроизвольно расплакалась. Евгений отвел ее в ванную, где они закрылись от детей, которым необязательно было видеть слезы матери.
- Ну что такое, детка? – ласково спросил муж, а от этого вопроса ей стало еще горше. – У нас будет еще один малыш, это же чудесно! Мы всегда хотели много детей. Теперь их будет четверо.
- Пятеро, - перебила мужа Света, - у меня двойня. Ты можешь себе представить? Еще двое детей в неизвестно куда. У нас для этих детей места нет, а тут еще двое. Жень, давай не будем эгоистами, может быть…
- Не может быть, - тут же отрезал Евгений, - не смей даже думать про аборт.
- Но куда? У нас совсем нет места!
- Я что-нибудь придумаю, - сказал муж, а сам снова обнял жену.
- Ну что ты придумаешь? Проломим стену к соседям и захватим их территорию? Или ограбим банк?
- Я все решу, - уверенно ответил муж, и девушке почему-то стало легче.
Она решила, что не будет думать о плохом. Не будет рисковать здоровьем, подвергая детей опасности остаться сиротами. Она не будет делать аборт, а перед мужем ее совесть совершенно чиста.
Через неделю к ним в гости приехала тетя Евгения. Она была частой гостьей в их доме, потому что своих детей и внуков у нее не было, зато была масса свободного времени, которое она обожала тратить на детей своего единственного племянника.
После того, как все пообедали и попили чай, Дарья Юрьевна посмотрела на Свету и своего племянника.
- Значит так, - сказала она, - я все знаю про ваше положение, и я хочу вам помочь.
Света бросила быстрый взгляд на мужа, по его лицу поняв, что тетя в курсе того, что они ждут очередную порцию детей.
- Тетя Даша, прекращай, - сказал Евгений, - нам не надо помогать, сами справимся. Я уже разузнал все про льготную ипотеку, там низкий процент. Продадим свою квартиру, купим новую, будем работать и растить детей.
Тётка мотнула головой:
- Послушай меня, дорогой мой племянник. Ты ведь мне как сын? Да. Так вот, на правах твоей почти матери, к тому же, крестной матери, я хочу сказать, что решила вам помочь и отказов не приму. У меня есть дом, который я сдаю в аренду, тот самый дом, который остался мне после смерти второго мужа.
Света почувствовала, как участилось сердцебиение, а сама непроизвольно схватила за руку Евгения. Дарья Юрьевна между тем продолжала:
- Когда-то я хотела иметь большую семью. И я, и мой муж. Только вот детей нам бог не дал, зато дал много денег, видимо, откупившись от нас за невозможность сделать нас родителями.
Теперь дом я хочу продать, а, узнав про ваше положение, готова обменять его на вашу квартиру.
В доме пять спален, три санузла, огромная кухня. Я уже молчу про сад и чистейший воздух.
- Тетя, - с сомнением в голосе сказал Евгений, но Света крепко сжала его руку, и он не стал продолжать.
После обеда Света мыла посуду, а тётя ей помогала. Немолодая женщина долго молчала, а потом вдруг сказала:
- Ты знаешь, что такое грех?
Света удивленно посмотрела на тетю мужа:
- Конечно. К чему вы, тетя Даша?
Женщина грустно улыбнулась, а потом осторожно дотронулась до живота Светы:
- Я много говорила о том, что Бог не подарил мне счастье стать матерью, но, признаться, я соврала. Мой первый муж не хотел детей, а я, не задумываясь, делала аборты. Знаешь, сколько их было? Пять! Я не позволила им появиться на свет и теперь винила Бога в том, что он не дал мне шанса.
Но ты и Женя — это моя гордость, и я не хочу, чтобы вы расплачивались за мои грехи. Рожай детей точно столько, сколько хочешь, и не думай о трудностях. Мы не искупим свои деяния, пока живы, и другие не должны страдать из-за этого. Мой второй муж очень хотел детей, но мои поступки помешали его мечте, и мы были несчастны.
- Мне жаль, - тихо ответила Света. Тетя Даша обняла ее и прошептала:
- Не делай ошибок, о которых будешь жалеть. Принимай мою помощь, это важно для меня. Я хоть немного искуплю свои грехи, а вы будете счастливы с вашими детьми. Ты это заслуживаешь. Будь решительной, а не такой, какой была я.
Света улыбнулась сквозь слезы и кивнула. Она решила следовать совету этой мудрой, но, как оказалось, несчастной женщины.