― Кто отец твоего ребенка? Я тебя спрашиваю! От кого ты залетела? ― отец сурово смотрел на восемнадцатилетнюю Варю.
Девушка сидела на диване, опустив голову, и вытирала слезы. Папа ничего ей не делал, только кричал, но и этого хватило, чтобы расплакаться.
― Пап, я его люблю, ― проговорила она, всхлипывая.
― Да что ты знаешь о любви! Ты еще жизни не видела! Ты школу только в прошлом месяце закончила, что ты дальше делать будешь? На что жить с ребенком?
Варвара упрямо мотнула головой и сглотнула слезы. Она знала, что отец не любит, когда она плачет, поэтому как можно более спокойным тоном произнесла:
― Папа, мы с Лешей все решили. Он пойдет работать, а я буду ребенка воспитывать. В три года его в сад отдам и буду учиться.
― А Леша твой на себе все будет тащить? Его родители-то в курсе «счастья» такого?
Варя слегка покраснела, но потом дернула плечом.
― У него только бабушка, она уже все знает. Мы с Лешкой ей вчера все рассказали. Она поплакала сначала, потом сказала, что делать уже нечего и чтобы мы сами разбирались со своей жизнью.
― Права его бабушка. Делать уже точно нечего…
Константин Олегович тяжело вздохнул, глядя на дочь. Когда она сказала, что у нее есть новость, которую им надо обсудить, он даже не думал, что весть окажется такой ужасной. Нет, конечно, в рождении ребенка не было ничего плохого, но и Варя, и ее парень были еще такими молодыми.
Варя была уже на пятом месяце, поэтому какие-то меры принимать было поздно. Оставалось только рожать. Она специально протянула так долго. А сам Константин Олегович ничего и не замечал. Он почти и не видел дочку ― много работал.
«Была бы моя жена здесь, ― горестно подумал Константин Олегович, рассматривая дочь и думая, что с ней делать. ― Лидочка бы все решила, да и не допустила бы такого ужаса».
Он еще раз вздохнул, затем произнес:
― Вы жениться будете?
― Да, конечно!
Константин Олегович опять прошелся по комнате, потом бросил:
― Варя, вот что вы наделали, а? Вам обоим учиться надо, а вы жизнь свою губите! Вы же оба без образования останетесь! Всю жизнь потом мучиться.
― Пап, не говори так! У нас с Лешей все будет хорошо!
― И где твой Леша? Уж хотелось бы с ним познакомиться!
-
Варя улыбнулась сквозь слезы. Это было хорошим знаком. Значит, отец постепенно привыкает к мысли, что у нее будет ребенок. Конечно, он покричал, но Варя знала, что так все и будет, поэтому не сильно расстроилась.
― Если хочешь, он придет к нам вечером. И мы все втроем спокойно поговорим.
― Насчет «спокойно» обещать не буду!
― Пап, он мой будущий муж, так что не ссорься с ним, пожалуйста!
Константин Олегович сердито посмотрел на дочь. Ему даже не хотелось думать о том, что его маленькая девочка уже выросла настолько, что скоро сама родит ему внука или внучку. Он этой мысли он неожиданно растрогался и вышел из комнаты, чтобы не показывать своих чувств.
Варя проводила его взглядом, потом быстро принялась писать сообщение Леше.
«Папа все знает, жду тебя сегодня вечером. Будет важный разговор, но бояться нечего. Люблю тебя».
Она отправила сообщение и принялась ждать ответа. Прождала весь день, но его все не было, и Варя разволновалась. К тому же папа уже дважды спрашивал, во сколько придет жених. А она даже не знала, что ответить.
― Пап, я пойду прогуляюсь, ― наконец, решилась Варвара.
Быстро собралась и отправилась к дому Леши. Сначала дверь никто не открывал, и Варя уже хотела уходить, но потом послышались шаги, и на пороге возник ее парень. Он сердито посмотрел на Варю и буркнул:
― Чего ты пришла? Что тебе от меня надо?
Варя пошатнулась, эти слова как будто ударили ее.
― Леш, ты, что такое говоришь?
Парень поморщился, ему не хотелось устраивать сцены в подъезде, поэтому он мотнул головой в сторону двери:
― Зайди, я тебе кое-что объясню.
― Ты почему на сообщения не отвечаешь? Что с тобой случилось?
Леша до этого не спал всю ночь и долго думал. Бабушка, которая накануне узнала про беременность, не ругала их, но только спросила, когда Варя уже ушла:
― Лешка, и зачем оно тебе надо? Ты молодой парень, а жизнь свою сейчас погубишь. Образования не будет, работы нормальной тоже. Только здоровье потеряешь и время. А с Варей все равно разбежитесь, я же вижу, что ты не особо ее любишь. И зачем тебе из-за нее себя губить?
― Баб, ты что такое говоришь? Я люблю Варю.
― Я же вижу все. Ты не любишь ее. Ты с ней просто из злости встречаться стал, что тебя твоя Наташка бросила. И себе все загубишь, и девочку обманешь. Вспомни папку! Что он тебе говорил?
Тогда Алексей промолчал, но он помнил слова отца: «Никогда не делай того, о чем пожалеешь потом. Жизнь ― она только один раз дается человеку, и прожить ее надо с умом».
Леша всю ночь мучился и думал, что делать. С одной стороны, Варю было жаль, она же тоже не виновата, что у них будет ребенок. Они оба сглупили, понадеялись на удачу. Но, с другой стороны, Лешка знал, что никогда себе не простит, если сейчас заберет документы из университета и пойдет работать грузчиком.
Теперь, стоя перед Варей, Леша твердо смотрел на нее и знал, что не предаст свою мечту быть летчиком. Его уже приняли в университет, и ребенок от Вари его не остановит.
― И чего ты молчишь? ― в голосе Варвары послышались слезы. ― Придешь сегодня вечером или нет? Папа ждет тебя!
― Я не приду! ― голос Леши звучал глухо.
― Почему? ― Варя отшатнулась. ― Ты испугался? Но мой папа тебе ничего не сделает. Он уже смирился!
Леша поморщился и пояснил:
― Я не боюсь твоего отца, но жениться на тебе я не буду. Я поступил в университет и буду учиться. Мне сейчас не о детях нужно думать, а о своем будущем!
Варя как будто не поняла с первого раза, что говорит ее уже бывший жених, и переспросила:
― Не женишься?..
― Нет! Я тебя не люблю! Уходи отсюда и больше не появляйся! Я уезжаю и не вернусь.
Варино лицо побледнело, а по щекам побежали слезы. Она с трудом осознала слова Леши, который на миг даже пожалел о своей грубости. Потом Варвара отвесила парню звонкую пощечину, развернулась и выбежала из квартиры.
Алексей сначала дернулся за ней, но потом тихо пробормотал: «Поделом мне! Сам заслужил!», захлопнул дверь и с печалью посмотрел куда-то в пустоту. Он не хотел, чтобы все так вышло, и даже жалел Варю, но остаться с ней и воспитывать ребенка не мог. Леша знал, что отец Вари поможет ей, так что не беспокоился по этому поводу.
А Варя медленно шла по улице. Одной рукой она медленно поглаживала живот, как будто защищала малыша. Почему-то Варя была твердо уверена, что там мальчик. Она даже хотела назвать его Олегом ― в честь дедушки, которого очень любила. Другой рукой Варвара смахивала быстро бегущие слезы.
― Какая я дура! ― прошептала она сама себе. ― Знала же, что Леша любит другую.
Она купилась на красивые слова парня, который не любил ее, а просто хотел поразвлечься. Когда Леша узнал, что она беременна, он очень испугался, но денег на аборт не дал. Видимо, это шло вразрез с его совестью.
― Зато бросить меня ему совесть прекрасно позволила, ― печально сказала Варя.
Она не хотела идти домой. Понимала, что отец увидит ее и поймет, что что-то случилось. Выслушивать нравоучения и крики Варе совсем не хотелось.
Она долго гуляла по улицам города и очень устала. Телефон оставила дома, так что никто ей не мешал думать. Правда, мысли в голову не шли, зато упрямо лезли Лешины слова о любви и воспоминания, как они вместе проводили время.
Домой Варвара пришла затемно. Константин Олегович встретил ее сердитыми словами:
― Я так понимаю, вам с Лешей тогда не хватило времени? Решили опять развлечься? И где он? Испугался меня? Когда я познакомлюсь с зятем?
― Пап, Леша не придет, ― Варвара старалась говорить спокойным тоном, но понимала, что у нее плохо получается и ее голос дрожит.
― Почему? ― Константин Олегович внимательно посмотрел на дочь и понял, что она плакала. ― Что случилось, Варь? Он обидел тебя?
Варя покачала головой и хотела что-то сказать, но потом опять расплакалась. Константин Олегович тихо выругался, подошел к дочери и обнял ее, как когда-то в детстве. Варвара благодарно уткнулась в его плечо и какое-то время тихо плакала, а отец поглаживал ее по спине и ласково что-то шептал.
Наконец, Варька притихла и немного отступила от папы. Тот уже все понял, но все-таки сказал:
― Теперь пойдем на кухню, выпьем чаю, ты, наверное, голодная. И спокойно поговорим. Ты мне все расскажешь, и мы подумаем, что будем делать дальше.
Через полчаса они сидели за столом и молчали. Константин Олегович даже не знал, что делать. За этот день жизнь перевернулась, и мужчина растерялся. Варя неправильно расценила его молчание и тихо сказала:
― Пап, я знаю, что ты сердишься. Но, пожалуйста, не прогоняй меня. Малыш не сделал ничего плохого! Не надо злиться на него. Я буду много работать, буду мыть полы, буду нянечкой или сиделкой. Я все…
― Ты что такое говоришь, дочка? ― перебил Константин Олегович. ― Кто же тебя выгоняет? Как ты могла такое подумать? Я же тебя люблю! И малышу буду рад! Просто это все неожиданно для меня.
― Правда?
― Конечно! Ты, может, свою жизнь и подпортила, но как будто моя любовь от этого меньше стала! Просто надо будет немного побольше поработать, приготовить детскую. Слушай, я тебя столько лет воспитывал и кормил, неужели еще с одним не справимся с тобой вместе?
― Пап, спасибо! ― Варины глаза впервые за день радостно засияли.
― Дочка, ты, главное, не переживай, больше отдыхай и роди мне здорового внука.
Константин Олегович знал, что впереди будет еще много проблем и хлопот, но бросать дочь и внука он не собирался.
― Пап, я малыша хотела Олегом назвать, ― призналась Варя.
― Да? Это же круто! Будем надеяться, что он будет похож на своего прадеда!
― Или деда, ― Варя благодарно смотрела на папу.
Тот улыбнулся дочери и внезапно почувствовал прилив сил. Он знал, что ради своей принцессы сделает все. Пускай она и наделала ошибок, но все когда-то оступаются. Главное, что они есть друг у друга, и скоро в их семье будет пополнение.
― Надо будет выбрать цвета для детской и кроватку купить с коляской, ― пробормотал Константин Олегович, пытаясь отделаться от сентиментальных мыслей.
― Да, а еще пеленки, и распашонки, и памперсы, и еще кучу всего!
Константин Олегович покачал головой и усмехнулся:
― А я-то думал, что мне на пенсии скучно будет!
― Тебе на пенсию еще рано! И соскучиться я тебе не дам!
― Да я в этом и не сомневаюсь уже!
Кухню наполнил смех отца и дочери, которые знали, что смогут выстоять в трудностях и будут держаться вместе, ведь они одна семья и любят друг друга.
Автор: Наталья Селеш
---
ЕДИНСТВЕННАЯ
Господи, как же надоели эти дрова! Славка злился и нервничал: вместо того, чтобы валяться на пляже или отираться где-нибудь на конюшне, он должен укладывать поленницу. Отец накануне пригнал самосвал на девять кубов: издали куча казалась небольшой, но когда Славка подошел поближе, выругался (правда, шепотом): работы хватило бы на целое лето!
Родители бесили своими присказками:
— Без труда не вытащишь и рыбку из пруда! — это мама.
— Терпи, казак, атаманом будешь! — отец.
Парк древних ящеров, честное слово. Оставалось приехать из города бабке с сакраментальным: «Делу время — потехе час».
Достали...
Славка напялил наушники, включил аудиокнигу, и работа закипела. Понемногу оттаял: под чудный, постоянно меняющий модуляции, голос актера, читавшего в лицах захватывающий роман старины Кинга, дровишки весело летели на строго положенные им места, и поленница потихоньку росла. В дровянике стоял чудесный запах березовой смолы, тут было прохладно и темно. Славке даже понравилось: уж лучше в тенечке, чем на огороде спину гнуть под жарким солнцем. Он даже маму пожалел: ей сейчас каково? «Картошка сама себя не прополет», — добавил он ехидным маминым тоном и засмеялся.
***
Вечером усталые домочадцы собрались под навесом: есть не хотелось ничего. Но мать, «догада», притащила из морозилки брикеты мороженого, а потом, спустившись в подпол, нацедила из ведра трехлитровый кувшин холодного кваса.
— Славка, ты опять на конюшню? — спросил отец, нахмурив свои выцветшие на солнце брови.
— Да.
— Ты, это, недолго давай, а то...
— ... дрова сами себя в поленницу не уложат, — в тоне Славки на этот раз совсем не было слышно маминого вредного ехидства: не тот человек отец. Можно и в ухо схлопотать — у него, мужика резкого, сурового, привыкшего к деспотичной семейной власти, — не заржавеет.
— А вот и нет, — вступила в диалог мать, — завтра ждем гостей из Москвы. Надо подготовиться.
О! Вот значит что! Мать часто переписывалась с однокурсницами, которых жизнь раскидала по всему свету. Многие жили за границей, некоторые — в крупных российских городах, пара девчонок с курса оказались в Москве.
Здесь, на даче родителей, и любили собираться институтские подруги матери: они закатывали пир на весь мир, сдавали детей аборигенам и забывали напрочь про мужей, заботы и проблемы.
Из беседки то и дело доносились песни, озорные, да что там — похабные частушки, смех, грохот, топот — училки, называется, пошли вразнос. Осуждать всех этих женщин, весь год затянутых в струнку, никому не приходило в голову: пускай отдыхают.
Зато все дети педагогов, собранные в стихийный отряд, были абсолютно свободны.
***
Недавно в деревне один фермер, из бывших каскадеров, отстроил новенькую конюшню, откуда каждый день выводили пастись в левады сказочно красивых лошадей.
При конюшне жили рабочие и тренеры. Виктор — талантливый, добрый мужик, возился со своими учениками целыми днями напролет. Ребята ахали от высоты, оказавшись верхом на лошади, а потом, привыкнув, гарцевали не хуже казаков.
Славка обожал гордых и чутких животных. Он мог часами возиться с ними, расчесывая гривы, шоркая щеткой по гладкой спине. Вечером он брал пару гнедых под уздцы и выводил их в ночное. Садилось солнце, скрипели козодои, а он шел по траве, и лошади послушно следовали за ним, доверчиво, ласково касаясь мягкими губами его ушей. Хорошо!
Одно его огорчало — никак не давалась Славке верховая езда. Уж сколько с ним бился Виктор — никаких результатов. Пока Пальма, спокойный першерон, шла неторопливым шагом, Славка держался ровно в седле, но если Пальма переходила в рысь — наездник сползал куда-то вбок и оказывался на земле. Поэтому Славка больше работал в конюшне, чем ездил верхом.
***
К маме на этот раз приехали две сестры: Ирина и Катерина. С собой они прихватили дочерей: Маринку и Алинку, бойких девчонок шестнадцати и тринадцати лет. Маринка сразу понравилась Славке: тонкая-тонкая, с раскосыми зелеными глазами, густыми рыжими волосами, туго затянутыми в конский хвост. Она не походила на Славкиных однокурсниц, жеманных кривляк-воображал. Маринка была открытой, раскованной и простой. . .
. . . ДОЧИТАТЬ>>
