Бессознательный образ тела в работах Ф. Дольто

Бессознательный образ тела — это нечто, что отличается от отражения в зеркале. Когда юный субъект видит свое отражение, бессознательный образ тела исчезает.

В книге «Ребенок зеркала» Дольто приводит пример: младенец, у которого болит рука, в какой-то момент будто отчуждает ее — рука, которая доставляет дискомфорт, перестает существовать в психическом представлении малыша, он даже держит ее на уровне головы сбоку, чтобы она была исключена из поля видимости. В бессознательном образе тела ее не существует, хотя из схемы тела она не исчезала. Знание (в результате увиденного), какой ты, и ощущение, какой ты — это разные вещи.

Откуда у младенца бессознательный образ тела? Очевидно, через речь мамы, через называние, через обращение к нему по имени. Дольто говорит, что представление о себе (хоть и пока фрагментарное, частичное) у столь юных субъектов связано с постоянством голоса матери, и большую роль при этом играет произношение его имени. Сама Дольто пишет про бессознательный образ тела так: «Это не некий отраженный образ. Образ бессознательный, но не отраженный, субстрат языка на уровне отношений».

Дольто строит бессознательный образ тела на трех составляющих — базовый, эрогенный и функциональный бессознательные образы тела. Способ их связывания обуславливает существование еще динамического бессознательного образа тела (психика динамична, там постоянно протекают какие-то процессы). Эрогенный связан с инфантильной сексуальностью, частичными объектами (отверстиями на теле); функциональный основан на функциях, которые выполняют те или иные части тела (рука оральная - притягивающая, анальная - отталкивающая и тд.).

Насколько я поняла, бессознательный образ тела изменяется в чреде кастраций, утрат прежних способов получения удовольствия, которые могут быть символопорождающие (если можно так сказать, усложняющие психику), и символоувечащие (оборачиваются негативными явлениями, например, теряя грудь, младенец теряет и «прикрепленный» к ней рот, переставая издавать звуки, которые издавал раньше).

Слушая записи старых лекций Айтен Юран, а именно, о том, что тело юного субъекта — это и есть его речь, я словила себя на мысли, что это будто вывернутые наружу взрослые с их символизированными, спрятанными симптомами. С одной стороны эта прямота и откровенность проживания психической реальности пугает, а с другой — позволяет посмотреть на маленького пациента с совершенно новой стороны, не так как на взрослого, ведь симптом оказывается способом связи с другим, а значит, его можно и нужно исследовать, говорить о нем, наблюдать. Детский симптом пугает взрослых, он им неудобен; юный субъект же с помощью него пытается что-то сказать, быть понятым большим другим. Если у взрослого «симптомы являются говорящими», то у юного субъекта тело — это и есть речь, то есть, еще не изобретен механизм символизации, пропущена стадия преобразования представления в симптом — все выдается напрямую.

Пока я читала лекции и работы Ф.Дольто, с моим трехлетним сыном - Михаилом, в садике произошел интересный инцидент. В их группе есть еще один Миша, чтобы обозначать, к кому обращаются воспитатели, этого второго Мишу называют «маленький Миша» (он младше на полгода). И вот, в какой-то день этот маленький Миша взял с собой в сад игрушку — трамвайчик — который очень понравился моему сыну. Вечером, когда мы забирали его из группы, воспитатели рассказали, что оба Миши сегодня часто писались и капризничали. Для меня это было удивительным, потому что сынишка давно освоил горшок, а после настоял, чтобы «как папа писать в унитаз», и делал это исправно сам. Дома я начала разговаривать с сыном и спросила, почему он решил писать в штаны, а не в унитаз, как обычно, на что он ответил мне - «я хочу трамвай, как у маленького Миши». То, есть, в представлении сына, чтобы получить такую же игрушку, как у маленького Миши, нужно стать маленьким Мишей. Мне кажется, это ярко иллюстрирует теории Дольто: стать таким же, чтобы обладать тем же — буквальное восприятие образа другого и попытка приблизить свой образ к нему. А еще ведь имя важно — оно у мальчишек одинаковое. «Почему, если я тоже Миша, у меня нет такого же трамвайчика? Значит, нужно стать совсем таким же, чтобы его получить, потому что у такого, как я сейчас его еще нет».

Автор: Прокофьева Галина Владимировна
Психолог

Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru