Война с Наполеоном, подаваемая в российских учебниках истории, как чуть ли не идеально проведенная Кутузовым, на деле, избавляясь от всех штампов, в том числе «величия России», сильно похожа на дурную фантасмагорию.
Наполеон взял Москву и поначалу решил, что победил. Кутузов отвел не самую большую армию южнее, а Наполеон не двинулся ее добить или не пошел на Петербург. Наполеон принял заслон у Малоярославца за всю армию и вдруг удивительно неосмотрительно повернул на гибельную Смоленскую дорогу.
Более чем странные действия многих полководцев, особенно Наполеона, до сих пор оставляют историков в недоумении.
Да, в общем, почти все закономерно
Понятно, что спорить с большинством историков никто не собирается. Да, Наполеон оказался в стране, где у него не было ни еды, ни связей с Францией, его лишали продовольствия и фуража, а, пойди он в бой после Москвы, скорее от его армии мало что осталось бы. Сам поход для французов был глупостью, Россия была, да и осталась, необычной страной, где, в отличие от Европы, взяв второй по величине город, ты оказываешься как волк среди охотников.
Кутузов и Барклай довольно грамотно провели кампанию и в общем за полгода добились своих целей.
Собственно, а что же не так
В основном, это все же именно ошибки Наполеона, которые тот делал одну за другой. Почему-то решил, что важно взять Москву, хотя Петербург был столицей и его взятие явно стало бы для него более успешным шагом.
В Москве не пошел за Кутузовым, хотя все же мог его разбить, не наступал и на Петербург, хотя да, оказался бы между 70 тысячами гвардии и войск в Петербурге и 80-100 тысячами армии и ополченцев Кутузова. Риск для него был немалым. Не проверил, что за войска русских под Малоярославцем, да в общем полно странных ошибок. Ну, и сама русская кампания, стоившая ему и огромной армии и авторитета, добытого за многие годы — грандиозная ошибка.
Не самыми разумными были и многие действия русских полководцев. Бородино Кутузов рассматривал как некую обязанность, хотя понимал, что армию могут разбить, и это был реальный риск.
Царь не отдавал большую армию, держа ее в Петербурге, хотя соединение ее и армии Кутузова позволило бы разбить французов.
Адмирал Чичагов с тридцатитысячной армией загадочно пропустил Наполеона через Березину, хотя мог хотя бы сильно задержать его. Его тогда очень высмеивали, в том числе и Пушкин.
Что еще странного
Понятно, что у русского командования, кроме, видимо, Барклая де Толли, плана войны не было ни в ее начале, ни в конце. То есть царь и Кутузов чуть ли не все время полагались на военного министра, который, как потом стало ясно, в общем все предвидел. Потому Пушкин считал Кутузова старым обабком, а Барклая — гением и победителем. Как ни странно, похоже, что это, пусть отчасти, правда. Ясно и то, что Кутузов все же не был лишь дряхлым стариком, чаще соглашался с Барклаем, безусловно, руководил армией и не без сложностей, но привел ее к победе.
То есть, кроме одного обрусевшего иностранца, остальные в России весь 1812 год пребывали в изрядной растерянности. Лишь под конец обрадовались и закричали про победу. Но в общем для России такое странное поведение скорее обычно всегда.
Дробление армии на четыре части, когда Наполеон наступал в целом единым войском, тоже было весьма неясным, и здесь Барклай скорее ошибся, впрочем, царь явно давил на него, опасаясь и за свою безопасность.
Пожар Москвы, по мнению французов, был устроен бывшим градоначальником Растопчиным, хотя тот в этом никогда не признавался, да в общем город явно загорелся просто от паники при отступлении русских и буйства захватчиков. Во французских учебниках утверждение, что сотни переодетых городовых подожгли город, содержится до сих пор.
И до сих пор большинство солидных ученых видит историю этой войны как множество ошибок и несуразностей. Явно, такой она, пусть по большей части, и является. Впрочем, может ли быть любая война, как высшая ошибка и худшее из бедствий человеческой истории, логичной и строящейся по плану, по крайней мере, полностью. Такой фантасмагорией любая война и должна быть.