Не спалось с вечера. Как-то всё неуютно было, грустно от того, что вот почти прошла жизнь, а так ничего путного в ней и не случилось. «Куда ж ты, сила, делася?.. … по пустякам ушла?» - вспоминалась строчка Некрасова.
А сегодня, ни свет ни заря, звонит мне Дато и говорит:
- Я знаю, почему мы не ощущаем счастье каждый день! Сказать, почему?..
… и, что характерно, замолкает. Молчит, главно!..
- Ты будешь говорить, мой чеченский негодяй или нет! – не выдерживаю, наконец , я.
Дело в том, что Дато мой - действительно чеченец, но далеко не негодяй. Это я его от любви ругаю, потому что несказанно рад его звонку всегда, не только сегодня. Обожаю его все эти годы, что мы знакомы и дружим.
А познакомились совершенно случайно, даже не помню, где. Друг другу сразу понравились и немедленно стали очень откровенны в беседах наших. Он тогда был в очередной командировке в нашем большом городе: за лекарствами приезжал. А за лекарствами потому, что Дато мой – фармацевт и работает в аптеке высоко в горах Чечни, Вайнахии, то есть (он всякий раз меня поправляет), и, по совместительству, врач, исповедник и душеприказчик для своих односельчан.
Приходят к нему люди, карабкаясь по крутым склонам, якобы для того, чтобы купить лекарство, и, прежде чем двинуться в обратный путь, садятся передохнуть. Вот тут и начинается главное, для чего людям нужен Дато: ему рассказывают… всё… Что волнует. О чём думается долгими стариковскими ночами, когда человеку начинает казаться, что он уже давно старше гор, которые его окружают. Опять же, дети растут и вырастают, и мы перестаём их понимать, будто они и не одной крови с нами.
Дато мой – молодой красавец со жгучим взглядом. Ему всего пятьдесят четыре, но выглядит он на удивление солидно и «опытно» как-то. Мне он объясняет это так: от мудрых мыслей, которые слышит каждый день, у него даже кожа на лице другой стала – вся покрылась тонкой паутиной морщинок.
- И, знаешь, - говорит он мне, - в чём самая главная ошибка, которую я мог бы совершить, но не совершил по воле Аллаха? В том, что я не уехал из своего села ни в Грозный, ни в Москву, хотя столько раз звали. Когда-то у поэта прочёл: «… от родников берётся наша сила…»
Но – отвлекаюсь! Я же рассказывать начал вам про утренний звонок Дато моего славного.
Так вот, он и говорит дальше:
- Вчера внуку пять исполнилось. Сидит он на диване, весь обложенный подарками, мечтательно заложив руки за голову. Потом вдруг серьёзнеет, становится похож на воккха ( так у нас называют старших) и сообщает мне: «Вот когда я буду отмечать десять, папа подарит мне взрослые ботинки с узкими носами, и я поженюсь…» Разговор у нас ним идёт серьёзный, а потому я улыбаюсь так, чтобы он не заметил. Улыбаюсь и спрашиваю: «А на ком же ты собрался жениться?» Он чуть махнул рукою и отвечает: «Найду на ком, девочек в садике много!..» Понимаешь, - продолжает Дато, - как важно то, что он говорит! Это же он долгосрочную перспективу перед собою рисует. Как китаец, который думает о том, что будет с ним и его страною через пятьсот лет, а не через шесть, скажем…
В ответ я почему-то вспомнил про то, что когда мой внук узнал о том, что его папа мой сын, то страшно испугался. Сидел долго молча, таращил на меня глазёнки, а потом спросил: «Но ты же у нас с мамой его не заберёшь?..»
И мы продолжили говорить с Дато о самом главном. О том, что там, в Афганистане, людям виднее, кто ими должен править. И украинцам, наверное, тоже виднее, и грузинам. А мы сами-то до сих пор понять не можем, кто мы – Европа или Азия. И те, кто говорит о каком-то «третьем пути» просто не хотят или не умеют видеть дальнего будущего. Предпочитают отшучиваться, называя Россию «Азиопой».
- Да! Чуть не забыл, - говорит далее Дато. – У меня же прибавление в семействе. В соседнем селе умерла женщина. Одинокая совсем: родственников у неё нет, ни единого. Только дети. Трое. Я возил ей лекарства в последнее время, а потому узнал об этом горе одним из первых. Ну, забрал ребятишек к себе, пока их или дальние родственники не отыщут, или в детский дом оформлять будут. Ты, случайно, не знаешь, какие бумаги на усыновление собирать нужно и где?..
P.S. У самого Дато восемь детей и уже четверо внуков.