В различных легендах и преданиях описывались мудрецы и маги, умевшие прозревать подлинную суть вещей. Врать им было бесполезно, ибо они отлично видели не только истину, но и подлинные мотивы врущего. В нашу техническую эпоху колдовство заменили различные девайсы. Если что-то нынешняя наука и техника сделать пока ещё не в состоянии — не беда, это смогут пришельцы из будущего и из иных, более развитых в научном плане миров. То есть с других планет или измерений. Во всяком случае, таковые присутствуют в научной фантастике, заменившей современному читателю и зрителю прежние сказки.
В 1985 году в советском научно-популярном журнале «Химия и жизнь» был напечатан рассказ Михаил Кривича и Ольгерта Ольгина «Очки». Рассказ коротенький, а сюжет его сводится к находке в купе поезда двумя попутчиками, простыми советскими гражданами, волшебных очков. Кто их изготовил и оставил в этом купе — неясно, должно быть то были некие пришельцы или гости из будущего. Очки давали возможность прочитать в любом тексте то, что думал человек, его сочинявший. Эти очки пришельцы попросили им вернуть, но способность читать «между строк» у данных двоих советских граждан осталась.
На первый взгляд, героям рассказа можно только позавидовать. В самом рассказе истинное зрение им помогало даже в самых бытовых делах — узнать, когда на самом деле прибудет поезд, в котором они едут (прочитав через очки расписание). Оценить подлинную свежесть блюд в вагоне-ресторане (прочитав меню). Узнать настоящий состав минералки в том же вагоне-ресторане, наконец. Да и чтение научной литературы, которая была у одного из двух этих граждан, стало куда более познавательным. Казалось бы, им только радоваться обретённой способности…
В тексте рассказа двое, обретшие такую магическую способность, советские газеты читать не стали. Точнее, один из них глянул на передовицу и хмыкнул, но что он там вычитал — авторы благоразумно развёртывать не стали, во избежание. Впрочем, относительно политики партии и правительства взрослые советские люди и так никаких иллюзий не испытывали, поэтому вряд ли они бы узнали таким способом нечто шокирующее или принципиально новое. Но их жизнь из-за обретённого умения всё равно необратимо изменилась бы.
В рассказе один из двоих счастливчиков читал исторический приключенческий текст на мушкетёрскую тематику. Сперва ему, разумеется, было занятно читать мнение автора романа о тех захватывающих приключениях, которые он описывал. Но представьте, каково это, когда любое лёгкое чтиво не получается читать в привычном виде. Вместо этого ты читаешь о мыслях сочинителя чтива, и они будут с одной стороны весьма однообразны, с другой — наполнеными презрением к будущим читателям той макулатуры, которую автор вынужден гнать ради заработка. Да и признанные классики, ваявшие нетленку, тоже предстанут перед читателем в не самом приглядном виде. Любой писатель во время творчества думает отнюдь не только о высоком. Для литературоведа и историка умение считывать подлинные мысли великих писателей воистину бесценно, а вот обычному читателю — будет ли столь же интересно?
Но это мелочь по сравнению с ещё одной особенностью подобного «истинного зрения». Представьте, каково будет такому человеку смотреть фильм. Если вместо реплик и демонстрации чувств персонажей он будет считывать мысли киноактёров во время съёмок. Сперва будет даже забавно, а потом? Ведь при этом вряд ли удастся получить то удовольствие от кино, которое обретает обычный зритель, видящий и слышащий ровно то, что ему показывают на экране. Смотреть новости и прочие телепередачи с обретением такой сверхспособности и вовсе может быть попросту противно.
А каково слушать популярные и авторские песни, слыша в них не саму песню, а подлинные мысли её сочинителя? А если данная способность и на классическую музыку распространяется и вместо музыки будут слышаться мысли композитора, эту музыку сочинившего? А если то же самое будет при просмотре спектаклей, балета, спортивных соревнований наконец? Да, получивший данную способность многое узнает о людях, лишившись при этом большинства иллюзий. Оно ему надо, если оборотной стороной станет невозможность получать прежнее удовольствие от любых зрелищ и произведений искусства?