Поле. Огромное заснеженное поле, по которому, то и дело прихрамывая на правую ногу, бредёт тёмная фигура в старых обносках. Человек опирается на деревянную трость, чтобы не упасть окончательно. Ему тяжело идти, однако он всё равно двигается вперёд, проваливаясь в снег. Шаг за шагом фигура приближается к большому белокаменному дому. Шаг за шагом сокращается расстояние между ними и удлиняется протоптанная человеком полоса. Шаг. Шаг. Шаг. Кажется, это длится целую вечность, долго и мучительно, но вдруг человек в плаще достигает порога, он начинает подниматься. Шаг за шагом он всё ближе к двери, трость постукивает по деревянной лестнице. Шаг, стук. Шаг, стук. Шаг, стук. Его костлявая рука тянется к толстому кольцу. Тонкие пальцы обхватывают серебряный обод, поднимают его вверх, внезапно разжимаются и выпускают тяжёлое кольцо. «Бум, бум-бум-бум…»
Пётр проснулся. То ли от того стука, что он услышал во сне и который будто бы перешёл в реальность, то ли оттого, что огонь в камине практически погас и стало прохладно. Абрик вскочил вместе с хозяином, потянулся и широко зевнул. Парень встал с кресла, поворошил кочергой красноватые угли и закинул ещё тройку поленьев.
Они зашли в комнату. Абрик, дождавшись, пока Пётр расправит кровать и скомандует ему, запрыгнул на перину. Парень укрылся одеялом, перевернулся на левый бок. Сон куда-то ушёл и совсем не хотел возвращаться. Внезапно Абрик вскинулся, потянул носом воздух, грозно зарычал и был готов уже забрехать. Пётр одёрнул его: "Тише ты, тише! Чего ворчишь? Спи давай, всё хорошо..." Абрик успокоился, снова улёгся на кровати. Когда парень отернулся к стенке, в нос ударил какой-то неприятный запах. Он был похож на тот, что ощущается, когда разделывают тёплую тушу ещё некогда живого зверя. «Фу ты, чёрт…» – Пётр развернулся, запах исчез. Он решил попытаться уснуть по своему старому методу: медленно досчитать до десяти, а потом расслабить всё тело и не шевелиться, будто и вправду спишь. Сон постепенно стал накрывать его.
Погружаясь в забытье, Пётр почувствовал, как Абрик хочет спрыгнуть. Пёс чуть толкнул хозяина задними лапами, отчего тот приоткрыл глаза… А потом раскрыл их шире. Ему показалось, что за окном только что плавно прошёлся чей-то тёмный, костлявый силуэт. Этот, в отличие от того, что Пётр видел этим вечером в окне, гораздо больше походил на человека. Он не мог встать, не мог пошевелиться, чтобы проверить, закрыта ли входная дверь. Всё тело сковала ни то усталость, ни то страх перед чем-то, скрывающемся в темноте. «Дверь… просто проверить дверь, вот и всё… Больше никуда…» – пытался уговорить себя Пётр. У него получилось: парень медленно, бесшумно слез с кровати, взял из ножен пуукко и вышел в коридор. Всё было в порядке – дверь была заперта на два оборота…
Пётр облегчённо выдохнул. Он и вся его семья были в безопасности. «Достаточно на сегодня потрясений,» – подумал парень. Измотанному теперь ему хотелось кругом забить на всё, что бродит снаружи, и заснуть крепким сном до самого утра. Парень рухнул в постель, нашёл у себя в телефоне аудиокнигу, включил, чтобы та бубнила на фоне, и наконец-то вырубился.
* * *
За ночь ему не приснилось абсолютно ничего, как он и рассчитывал. Такое частенько работало с ним в детстве: когда мама или бабушка читали Петру сказки или рассказы, он засыпал гораздо быстрее. Хорошо, что это действует и сейчас…
Парень проснулся. Он почувствовал, что практически не выспался. Услышав то, как Абрик скребётся в дверь, Пётр надавил на ручку, пёс радостно выскочил. Он вышел с ним в коридор и уже собрался выпустить Абрика на улицу, как вдруг в голове всплыло ночное событие. «Так, братишка, я с тобой пойду, пожалуй,» – парень быстро оделся и вышел во двор. Абрик радостно побежал носиться по участку, а Пётр зашёл за угол дома, туда, где вчера видел тёмный силуэт. К его удивлению, следов не было, а за забором оставались всё те же, которые видели они с отцом вчера. «Чертовщина какая-то… Может, и вправду показалось… Хотя, в последнее время столько всего кажется, будто оно и вправду есть.» Пётр обошёл дом кругом – никаких признаков пребывания чужаков не было. «Ладно, хрен бы с ним… Завтракать уже пора…»
За едой родители решили, что скоро нужно будет собираться в город за продуктами. Они думали выехать пораньше, но так как всё семейство после бани проспало аш до половины первого, времени на приготовления практически не было, а Новый год уже был на носу.
Машина прогрелась достаточно быстро, несмотря на то что ночью было довольно холодно. Пётр с трудом выдернул примёрзшие стальные задвижки и раскрыл ворота.
–Лёш, кошелёк взял?
–Да, в машине, в сумке…
–Ты как, Петь, не забоишься? Мы надолго, к половине восьмого только приедем, получается, – тревожно сказала мама, поправляя алый шарф.
–Ой, да не переживай, мам! Мы тут с Абриком дом посторожим, приберёмся!
–Если что, патроны под лестницей! – шутливо бросил отец, садясь в машину.
–Типун тебе! Осторожней тут, звони нам, если что! Главное отвечай!
–Ладно, понял-принял!
Пётр помахал родителям, закрыл за ними ворота и вместе с Абриком зашёл в дом. Планов на оставшийся день было не особо много: уборку хотелось отложить в дальний угол, а своих дел, кроме запланированной чистки ружья и возможного чтения какой-нибудь новой книги, у него не было.
Сняв со стены «ИЖ», Пётр пронёс его на кухню. Из-под лестницы он достал небольшой чемоданчик с инструментами, разложил на столе старую клеёнку и принялся за дело.
Пока Пётр чистил ружьё, его не покидали мысли обо всём произошедшем вчера. Он сделал вывод, что вся чертовщина, которая сначала ему просто мерещилась, а потом наглядно дала о себе знать, не была плодом его воображения. Зверюга действительно следила за ним, тому было несколько доказательств: сломанный со страшным хрустом сук дерева был сломан не просто так – чудище хотело почуять его страх, определить, насколько добыча уязвима. Потом оно появилось на дороге, подобравшись почти вплотную, после животное пробралось на крышу бани и… Почему-то оставило его в живых. У зверя были все шансы полакомиться свежей плотью, но он не стал этого делать. «Видно, ждёт, пока я в собственном соку замаринуюсь… С подливой любит, гад,» – заключил Пётр.
Окончательно дочистив ствол, парень решил проверить количество патронов, о которых говорил отец. Он отодвинул дверцу и подсветил фонариком подлестничное пространство. Единственное, что парень смог найти, была полупустая пачка патронов, которых было всего шесть штук. «Классно, всё расстреляли… Ну, хотя бы это есть, уже хорошо.»
Что-то подсказывало парню, что гадина должна была ещё вернуться. Слишком уж долго она проматывала его, чтобы вот так просто оставить гнить, как недобитую дичь. «Дед Савва. Может, он побольше про неё знает?» – подумал Пётр.
Наказав Абрику сторожить дом, парень запер калитку и направился к деду. Мороз уже нешуточно покусывал за щёки, по ощущениям было уже под минус двадцать с чем-то. Благо, отцовская бекеша выручала.
–Дед Сав, это я, Петька! – крикнул Пётр, громко постучав в дверь старого домика.
–Заходь, братец, – неожиданно послышался хрипловатый голос.
Пётр прошёл в дом. Дед Савва возился со своей трёхлинейкой, разложив всякие детали на столе.
–Что, всё ремонтируешь?
–Да чищу уже, починил я старушку, – дед заботливо вставлял промасленные части в деревянное ложе.
–А, понятно… Слушай, я тут спросить у тебя хотел. В общем, ночью я видел кое-что…
–Навку что ли? – дед вставил затвор, передёрнул и, проверив готовность, нажал на спуск.
–Да, а как ты…
–Сам видал. И чуял, она ж потрохами воняет, гнида.
–Скажи, что это вообще за тварь, откуда взялась? Или берётся…
–Ну, присядь, что ли, тогда, в ногах-то правды нет, – они уселись за стол.
Пётр скинул шубу, дед облокотил об стену свою винтовку и начал рассказ.
–Навки водятся много где. Сами они давно мёртвые, может сто, может и триста лет как. Появляются они, ежели покойник при жизни колдуном был, али шаманом. Из могилы эту тварь тёмные силы поднимают. Облик у навок преображается так, что мороз по коже. Оно и ясно – станет тем, чего жертва больше боится. Вот и бродит она по земле, питается кровью человеческой, да мяском нашим закусывает.
–Слушай, деда Сав, а откуда же навка у нас в Батыево взялась?
– Ох, друже, с чаво б начать… Было это ещё в царские времена. Место наше испокон веков пустым было: земля грубая, глины много, не росло ничего. Как-то раз в нашем имении помещики новые появились – Павловы. С ними всё преобразилось: у нас и огороды чудесно расти стали, и грибов в лесах к осени до чёрта, скотина давала столько молока и мяса, что и всю Москву прокормить можно. Правда, с тех пор стала история ходить о том, что тварь какая-то дикая начала бродить рядом. Весь год токмо на скотину нападала, кур воровала, но шибко не пакостила…
–Хмм… Ну, а дальше-то как?
–Замечал ты, что под Новый год в Галкино людёв, кроме вас, нету?
–Ну, наверное…
–Да, нету. Не любят тут Илии Муромского день. Именно в него, первого числа, в селении люди и пропадали. Бывало, что наутро не досчитывались нескольких семей. Верили люди – навка прошлась.
–Ну и ну…
–А самое главное – холод… Как в клешни всех забирает, не выберешься! Да только те помещики, что после Павловых были, этого не боялись – слыхали, что земля богатая у нас, да и валили сюда. Вот и помирали все, полвека не прожив…
–Жуть какая, деда Сав...
–Оно и верно, братец. Я-то, знаешь… – дед перевёл взгляд на окно, задумался, – уже как сколько лет эту навку выжидаю… Всё никак словить не могу. Она ведь её забрала, Марью Никитичну мою… – дед украдкой протёр слезившийся глаз. Пётр подбадривающе положил руку ему на плечо.
–Надо нам вместе эту гадину словить, деда Сав. Только мы тут можем её прикончить.
–Надо-то надо, да только одни пули её не берут. Она ж мёртвая и без них…
–Как не берут? – Пётр разочарованно стукнул ладонью по столу, – Чем же тогда её? Топором, может? Взять, да и разрубить, а?
–Да нет, снова вернётся… Её сжечь надо. Только огнём, так наш народ говорит.
–Хмм… ну, огнём-то должно сработать. Что ж народ-то её не сгубил до сих пор, если знает, как?
–Такой народ у нас, братец, такой народ… – дед грустно улыбнулся.
–Ладно, слушай, дед. Я тут рядом, если что, дом наш помнишь. Придётся нам с тобой связь держать как-нибудь. Вот, смотри, – Пётр показал деду на выключатель, – Если монстрюгу рядом заметишь, помигаешь мне светом дважды. Если я тебе раз мигну – ты мне тоже раз мигни, так будем знать, что всё на обоих фронтах спокойно.
–Ладно, заумно ты придумал… Ну хорошо. Есть и у меня идея…
Дед вошёл в сарайную дверь, покопался там и вышел обратно. В руках он держал несколько закрытых капканов.
Они вышли во двор. Было принято решение расставить защиту ближе к лесополосе так, чтобы зверя можно было обнаружить сразу. Дед замаскировал капканы снегом, так было надежнее.
–На вот, возьми, – дед протянул парню две ловушки, – поставь и у себя на всякий. Чую, что тебе нужнее будет.
–О, спасибо тебе, дед… Слушай, а у тебя, часом, ружейных пуль не найдётся? А то вдруг…
–Так, ну ты тоже не наглей, друже!
–Да нет, если не хочешь, – Пётр запнулся, дед хохотнул.
–Хе-хе, да шучу! Нету, братец, нету. Всё винтовочное…
На этих словах они простились, дед Савва зашагал к своей избушке, а Пётр пошёл домой, к Абрику. Нужно было готовиться, он чувствовал.
* * *
Капканы были расставлены. Одна штука у ворот, другая ближе к дому. Все шесть патронов Пётр всунул в отцовский патронташ, положил возле кровати рядом с ружьём.
Когда в доме всё было готово, Пётр стал продумывать то, как расправиться с гадиной. Нужно было заманить её в западню, которая с маленькой спички превратится в пылающий котёл. «Вырыть яму? Слишком долго, да и выберется… Тут нужно что-то ударное, что-то резкое. Ну-ка погодите…» – Пётр вспомнил то, как навка не тронула его, пока он был в бане. Жар. Эта гадина боялась именно жара.
Пётр нарубил добрую кучку сосновых дров. Да, банная труба от них пачкалась, но зато чудовищная жара находила сразу.
Заранее положив всё в топку, Пётр пошёл дальше. За домом лежали старые брёвна, которые остались ещё от предыдущих хозяев. Парень начал выстраивать настоящую ловушку. Выложив стволы параллельно, к последнему он привязал два куска старого кабеля. Получалось что-то вроде калитки, которую можно было закрыть от самой бани. Вся эта конструкция по задумке должна была воспламениться, но Пётр решил не проливать всё керосином заранее, так как он мог быстро выветриться на воздухе.
В бане Пётр оставил газовую горелку и спички – одно для печи, второе для зверя. Какими бы тяжёлыми ни были обстоятельства, традиции нужно было чтить – баня топится только спичками.
* * *