По сообщению Аппиана: «Ганнибал, одержав столь блестящую и редкую победу, применил в один день четыре стратегических хитрости: силу ветра, притворный переход перебежчиков, притворное бегство и скрытую в оврагах засаду». Я полагаю, что Аппиан и другие летописцы не упомянули про главную хитрость Ганнибала в битве при Каннах, которая позволила карфагенянам нанести одновременные фланговые удары по римским легионам, что привело к нарушению боевого построения и возникшему хаосу в рядах 50-тысячной вражеской пехоты. Данная тема не затронута также ни одним из российских авторов, во всяком случае, я ни разу не встречал внятного объяснения тому, как карфагеняне смогли нанести одновременный двойной фланговый удар римским легионам в битве при Каннах.
Исследователь П. Коннолли излагает свое видение боевого построения римлян перед битвой: «Полибий четко называет место сражения – около Канн, на южном берегу реки. В том виде, в каком эта местность существует сегодня, это невозможно, поскольку река течет вдоль самых холмов. Офанто много раз меняла свое русло, а поэтому бессмысленно искать место сражения, опираясь на ее нынешнее месторасположение. Поле сражения определяет равнина между рекой и холмами шириной в лучшем случае в два километра, а общая ширина строя пехоты, включая союзническую кавалерию, составляла около полутора километров. С учетом промежутков между турмами римская конница должна была занимать около 575 метров, а коннице союзников потребовалось около 1725 метров. В таком случае весь фронт римлян должен был составлять немногим больше 3000 метров. Максимальная ширина равнины – около двух километров, но если римляне разместились на ней диагонально, лицом на юг, то им удается там поместиться».
Со слов Плутарха: «Когда центр отступил и римляне, преследуя противника, ворвались в его ряды, начальники отборных карфагенских частей быстро повернули одни влево, другие вправо, НАПАЛИ НА НЕПРИКРЫТЫЕ ФЛАНГИ РИМЛЯН (здесь и далее – выделено мною) и окружили и изрубили всех, кто не успел убежать».
По сообщению Ливия: «Надобно отметить, что испанцы и галлы стояли клином и теперь, отступая, сначала спрямили общую боевую линию, а потом образовали в ней впадину. А римляне, преследуя и истребляя бегущих, мигом поравнялись с африканцами, размещенными перед битвой по обоим краям пехотного строя, у основания клина, и ПРОСКОЧИЛИ МИМО НИХ. Тут африканцы двинулись вперед и наискось – навстречу друг другу – и скоро сомкнулись за спиной неприятеля. Только теперь опомнились римляне и приняли новый бой – в окружении».
По свидетельству Полибия: «Некоторое время ряды иберов и кельтов выдерживали бой и храбро сражались с римлянами. Но затем, подавляемые тяжелою массой легионов, они подались и начали отступать назад. Римские манипулы стремительно преследовали врага, без труда разорвали неприятельскую линию, потому что строй кельтов имел незначительную глубину, между тем как римляне столпились с флангов к центру, где шла битва. Дело в том, что у карфагенян фланги и центр вступили в битву не разом, центр раньше флангов, ибо кельты, выстроенные в виде полумесяца, выпуклою стороною обращенного к неприятелю, выступали далеко вперед флангов. В погоне за кельтами римляне теснились к центру, туда, где подавался неприятель и умчались так далеко вперед, что с обеих сторон очутились между тяжеловооруженными ливиянами, находившимися на флангах. Вследствие этого вышло так, как рассчитывал Ганнибал: в стремительной погоне за кельтами римляне кругом были отрезаны ливиянами».
Историк Р. Габриэль пишет, что: «Легионеры так далеко оттеснили центр карфагенской линии, что ПРОШЛИ МИМО африканцев, размещенных на обоих флангах». По утверждению М. Хейли: «Намереваясь расправиться с отступавшими галлами и иберийцами, римляне ПРОИГНОРИРОВАЛИ (ИЛИ НЕ УВИДЕЛИ ИЗ-ЗА ПЫЛИ) свежие африканские подразделения, расположившиеся на выступающих концах возникшего полукруга».
Авторитетный отечественный историк И.Ш. Кораблев пишет: «В бой вступила пехота и иберо-галльские пехотинцы Ганнибала после упорного сопротивления начали медленно отступать, увлекая за собой римлян, проникавших все глубже в расположение карфагенских войск. Между тем ливийские пехотинцы с обоих флангов атаковали римлян, и немного погодя, заперли их и с тыла. Римская пехота оказалась в кольце».
Как мы видим, ни один из исследователей битвы при Каннах не дает вразумительного ответа на главный вопрос: как и почему римские легионы прошли мимо и даже «проигнорировали» отборные ливийские колонны Ганнибала, если ширина фронта римских пехотинцев перед началом сражения должна была соответствовать ширине боевого построения карфагенян?
На это непонятное обстоятельство обратил внимание и Г. Дельбрюк: «По Кромайору римский фронт вначале был развернут очень свободно и только во время наступления – в силу какого-то массового безумия римляне, вопреки обыкновенному им военному образу действий, сгрудились в середине. Заметьте при этом, что они по Кромайору не были взяты в тиски пуническими обходными колоннами, а при наступлении ДОБРОВОЛЬНО ТАК УКОРОТИЛИ ФРОНТ, что карфагеняне смогли зайти с флангов. Помимо несуразности такого предположения, оно само собою отпадает еще потому, что при данном положении римские фланговые части должны были бы отодвинуться на 700 метров в сторону. Так как одновременное продвижение вперед может быть только очень коротким, то очевидно, дело идет только о боковом продвижении. Легко представить себе, что означает себе боковое передвижение больших масс на 700 метров в течение нескольких минут. Опровержение этой танцевальной тактики имеется в моем труде «Сражение при Каннах».
Единственным из историков, кто, по моему мнению, разгадал хитрость Ганнибала в боевом построении перед битвой, является П. Коннолли: «Когда Ганнибал выстроил кельтов и испанцев, он передвинул их центр так, чтобы получился полумесяц, постепенно истончавшийся к концам. Цель такого построения была одна: сломать мощь римского наступления до того, как в действие будут приведены ударные африканские войска. Африканские копейщики отошли и построились двумя колоннами на флангах ПОЗАДИ КОННИЦЫ».
Именно по этой простой причине римские военачальники не разглядели более длинный фронт пехотинцев армии Ганнибала, поскольку две колонны ливийцев были скрыты от глаз неприятеля густыми рядами карфагенской кавалерии. Также поступил в битве при Фарсале Цезарь, укрывший за малочисленной кавалерией шесть когорт (три тысячи) легионеров, что явилось неожиданностью при атаке конницы Помпея и именно ее бегство предопределило исход сражения. Следует учесть, что перейдя реку, римляне первыми перед битвой приняли боевое построение, и у Ганнибала была возможность внимательно изучить его, чтобы принять стратегический план сражения.
Далее по П. Коннолли: «Легионы все глубже вгрызались в карфагенский центр. Изогнутый строй исчез, и теперь вся линия подалась назад. Центр сначала выпрямился, а затем, по мере того, как в полукруг набивались легионеры, стал прогибаться вовнутрь. Карфагенский полководец осуществил свой главный план – легионеры оттеснили его центр так далеко, что прошли мимо африканских копейщиков, размещенных на обоих флангах. Оставалось только нанести решительный удар. Копейщики обратились вовнутрь, развернулись из колонны в фалангу и двинулись на фланги римлян».
По предположению Р. Габриэля весь фронт 50-тысячной римской пехоты составлял немногим более одной мили – 1600 метров. Большинство историков считает, что ширина поля боя в битве при Каннах не превышала 2500 метров и консулы сознательно расположили на столь ограниченном пространстве свою 70-тысячную армию, чтобы лишить карфагенян преимущества в кавалерии. Я допускаю вероятность того, что армия Ганнибала по фронту имела точно такую же протяженность, но за линией боевого построения карфагенян находилась небольшая излучина реки, а гряда холмов понижалась до уровня равнины. Таким образом, поле боя в данном месте расширялось на упомянутое выше Г. Дельбрюком расстояние в 700 метров. Используя рельеф местности, Ганнибал на небольшом отдалении за конницей расположил ударные силы африканцев по самым краям удлиненной равнины с расчетом, чтобы они нависали с флангов при неизменном продвижении римских легионов. За поднятой ветром завесой пыльного облака консулы могли не заметить две колонны ливийцев, и попали в расставленную Ганнибалом западню. Преследуя отступающих карфагенян и выйдя из горловины расширяющейся равнины на более открытую местность, римская армия была обречена на поражение, так как подверглась одновременному нападению с трех сторон.
Аналогичную попытку двойного флангового удара Ганнибал предпринял в битве при Заме. На этот раз, уступая неприятелю в кавалерии, карфагенский полководец пытался охватить фланги армии римлян выводом стоящих в резерве ветеранов итальянского похода. Но Сципион переброской принципов и триариев своевременно удлинил линию своего боевого построения и не позволил осуществить Ганнибалу свой замысел.
К сожалению, топографам уже не удастся восстановить точные очертания русла реки Ауфид (Офанто) на момент битвы при Каннах, так как ее старичные берега нивелированы многовековой распашкой в результате производства сельскохозяйственных работ в данной местности. По причине мелководности Ауфида пологие берега реки слабо выражены и на сегодняшний день древнее русло визуально не прослеживается.
