Методология истории как науки.
Для методологической характеристики исторической науки важно понимание смысла её существования. В современной российской историографии историческая наука нередко являлась предметом исследования. Но при этом пока не существует общепризнанных теорий, обосновывающих ответ на ключевой вопрос: «Что есть историческая наука?». Задача данной статьи будет заключаться в поиске ответа на этот вопрос.
Модернистские теории исторической науки
Оригинальная характеристика исторической науки как целостной системы предложена в рамках неокантианской школы в философии и методологии гуманитарных наук. В первую очередь, заслуга в этом принадлежит Г. Риккерту. Главные проблемы, поставленные в трудах Г. Риккерта можно сформулировать следующим образом: «Как возможна историческая наука?» и «Как формируется фактический материал?»
Ответ на первый вопрос, Г. Риккерт видел в сравнительном анализе естественных и гуманитарных наук. В естественных науках естествоиспытателя не интересует при выведении законов природы каждый отдельный случай из развития природы. В то же время в исторических науках, где объект исследования – люди и отношения между ними¸ каждый отдельный случай из прошлого – неповторим, индивидуален. Поэтому методика выведение общих законов бессмысленна, а закономерна индивидуализация истории.[4]
Историческая действительность, по Г. Риккерту, изначально целостна. В ходе исторического развития человеческий разум выделяет самого себя в качестве субъекта в противоположность окружающему миру как объекту. В результате возникает дуалистическая картина мира. С одной стороны Культура, как производное от Разума, создано человеком в соответствии с его идеальными ценностями; культура есть бытие фактов, в которых запечатлены ценности. С другой стороны Мир и производное от него - Природа. Природа создана Богом, следовательно возможна сама собой, без участия человека. Природа есть бытие фактов в которых запечатлены законы [1].
Г. Риккерт предложил собственное определение понятию «культура». Культура – процесс реализации всеобщих социальных ценностей в ходе исторического развития. Следовательно, политическая жизнь рассматривается как аспект культурной жизни. Наука как культурное целое представляет собой национальную духовную индивидуальность. [4]
Логическим переходом от дефиниций «наука» и «культура» становиться определение гуманитарных отраслей науки: история, философия и фундаментальная для неокантианцев дисциплина «философия истории». История (в данном контексте – «историческая наука» - Г.У.) характеризуется как индивидуализирующая наука о культуре. Философия, в свою очередь, - как наука о ценностях. Основой системы ценностей является ценность Бога как ценность непознаваемая и абсолютная. Ценности, признаваемые культурным человеком, должны стать всеобщими ценностями и принципами всеобщей истории. Следовательно, философию истории можно считать как науку о данных принципах.
Наиболее выдающийся представитель неокантианской школы в русской дореволюционной отечественной науке А. С. Лаппо-Данилевский считал, что основной задачей историка является признание и воспроизведение «чужой одушевленности», то есть индивидуального психологического склада человека (людей) как субъекта исторического процесса. Исследование чужой одушевленности – процесс, основанный на принципе целостности. Человеческая «одушевленность» - анализируется как целостная система. Наряду с этим, история людей – участников исторических событий рассматривается как целостная духовная система.[3]
Таким образом, ученые неокантианской школы полагали, что главным принципом исторической науки является духовная целостность как отдельного человека, так и человечества вообще. Культура, которую должна изучать историческая наука, есть развитие духовной целостности во времени. Ведущей характеристикой духовной целостности, по Г. Риккерту, является разум, а по А. С. Лаппо-Данилевскому – одушевленность.
Постмодернистские теории исторической наук
Историческая наука получила наиболее развернутую оценку в концепции исследователя-постмодерниста Х. Уайта[5]. Так он полагал, что «каждая философия истории содержит внутри себя элементы собственно истории, так же как каждая собственно история содержит внутри себя элементы вполне сформировавшейся философии истории». Основная проблема исторической науки – отсутствие некого общенаучного языка, которого бы придерживались все исследователи истории. Для сравнения, в естественных и точных науках международный язык терминов и формул сформировался в XVIII – XIX вв.
Например, Х. Уайт отмечал: «Выдающиеся историки XIX века чувствовали, что история не может стать ни строгой наукой, ни чистым искусством до тех пор, пока не прояснены эпистемологические и эстетические понятия, которые лежат в основе их повествований. И многие из них признавали, что для квалификации в качестве науки история должна обеспечить себя специальным языком, чтобы посредством него сообщать полученные результаты.
Без такого языка общий синтез, подобный произошедшему в физических науках, будет невозможен. Несмотря на это, нет единого языкового протокола, продержавшегося хотя бы день среди историков (или в социальных науках в целом), протокола, каким обладают физические науки со времён Ньютона в лице математики и логики. Так как история сопротивлялась любой попытке формализации дискурса, историки были обречены на множественность интерпретативных стратегий, содержащихся в употреблении обыденного языка на протяжении XIX века».[5]
Таким образом, постмодернисткая эпистемология является продолжением неокантианской методологии. Поэтому, резюмируя взгляды неокантианцев и постмодернистов на историческую науку, можно сказать, что:
Во-первых, объект исследования исторической науки - человек в целом. Поэтому она по своему характеру междисциплинарная гуманитарная наука. Кроме того, история неразделима с философской рефлексией, прежде всего, философией истории.
Во-вторых, историческая наука, в силу доминирования в ней человеческого фактора, «множественна», то есть хаотична по своему характеру, в отличие от точных и естественных наук. «Хаос» выражен в отсутствии одного (или нескольких) общего для всех историков и научных школ научного языка, и, следовательно, методики исследования.
Эпистемологическая структура исторической науки.
Эпистемологическая характеристика исторической науки будет завершена через анализ её структуры. Общенаучный термин «структура» означает совокупность устойчивых связей объекта, обеспечивающих его целостность. Для этого можно использовать концепцию, изложенную в работе Томаса Куна «Структура научных революций», в особенности, её понятийный аппарат [2,C.15-30].
С точки зрения Т. Куна, наука – это совокупность фактов, теорий и методов, собранных в находящихся в обращении учебниках, ученые – это люди, которые вносят свою лепту в создании этой совокупности. Развитие науки при таком подходе – это постепенный процесс, в котором факты, теории и методы слагаются во все возрастающий запас достижений, представляющий собой научную методологию.
Ключевым термином концепции Т. Куна – «научная революция» - подразумевает коренной переворот в развитии науки. Началом научной революции является принципиально новым открытием в данной отрасли наук. «Каждое из этих открытий необходимо обусловливало отказ научного сообщества от той или иной освященной веками научной теории в пользу другой теории, несовместимой с прежней». Подобное научное открытие становиться основой парадигмы[9, C.11-16].
Понятие «парадигма» очень многозначительно по своему содержанию. В качестве самого простого определения можно обозначить парадигму как исходную концептуальную схему, то есть совокупность убеждений, теорий, ценностей, технических средств и т.д., которая характерна для членов данного научного сообщества. На основе концепции Т. Куна в науке выработалось упрощенное толкование этого термина, которое обозначает совокупность предпосылок, определяющих конкретное научное знание и признанных на данном этапе. Парадигма также синонимична понятию «научная картина мира».
Парадигма — это то, что объединяет членов научного сообщества, и, наоборот, научное сообщество состоит из людей, признающих парадигму. Научные сообщества выделены как объект без обращения к парадигме; последняя может быть обнаружена затем путем тщательного изучения поведения членов данного сообщества. Возникновение парадигмы создает условия для развития «нормальной науки». «Нормальная наука» – это наука или период в развитии науки, в ходе которого научные исследования основаны на определенной парадигме. Периодизация истории науки включает три основных периода: собственно парадигмальный, а также допарагмальный и постпарадигмальный [2]. Следовательно, «нормальная наука» развивается в постпарадигмальный период. Томас Кун считал, что цель нормальной науки ни в коей мере не требует предсказания новых видов явлений. Напротив, исследование в нормальной науке направлено на разработку тех явлений и теорий, существование которых парадигма заведомо предполагает.
Для допарадигмального периода характерны частые и серьезные споры о правомерности методов, проблем и стандартных решений, хотя они служат скорее размежеванию школ, чем достижению согласия. В свою очередь, в русле нормальной науки большинство ученых заняты «наведением порядка», то есть заполнением пробелов, неучтенных или поставленных в рамках парадигмы, решением проблем второго плана и созданием парадигмальной инфраструктуры.
Т. Кун констатировал, что области, исследуемые нормальной наукой, невелики, и все предприятие нормального исследования ограниченно. Но эти ограничения, рождающиеся из уверенности в парадигме, оказываются существенными для развития науки. Концентрируя внимание на небольшой области относительно эзотерических проблем, парадигма заставляет ученых исследовать некоторый фрагмент природы так детально и глубоко, как это было бы немыслимо при других обстоятельствах [2].
Работа в рамках парадигмы не может протекать иначе, а отказаться от парадигмы значило бы прекратить те научные исследования, которые она определяет. Отказ от парадигмы приводит к возникновению условий для научной революции, которая есть смена парадигмы.
Гипотеза о характере исторической науки
Таким образом, несмотря на то, что парадигмальный подход Т. Куна ориентирован на анализ истории естественных наук, отличных по своей природе от наук гуманитарных, можно выдвинуть гипотезу и с помощью парадигмальной схемы создать модель развития исторической науки, внеся определенный порядок в методологический «хаос», вскрытый постмодернистами.
Предположим, что парадигма в развитии исторической науки – всегда проблема, раскрытие которой не менее сложный процесс, чем первичное историческое исследование, основанное на анализе источников. Можно также предположить, что в каждой исторической науке она представляет собой неповторимое явление, зависимое, прежде всего, от культурных и философских традиций. Вместе с тем, парадигму следует рассматривать не просто как хаотическую совокупность методов и концепций, но как логически упорядоченную систему[9, C.16-18].
Анализируя основные эпистемологические идеи, можно сделать вывод, что парадигма современной европейской исторической науки основана на культуре и философии Западной Европы, главным образом, на немецкой классической философии. Идеи последней происходят из двух источников: христианская богословская и античная философская традиции. Первоосновой этих традиций является библейская и античная мифология, тесно связанная с религиозной догматикой мировых религий.
Если свести все эти идеи в систему, выдвинутая гипотеза показывает существование единой парадигмы европейской исторической науки, метаисторичной по своей природе, то есть выходящей по своему смыслу за пределы исторической науки. Эта единая парадигма представляет собой глобальный наукообразный миф, включающий в себя все идеи европейской мысли о развитии истории.
В современной науке миф в общефилософском смысле подразумевает сказание как символическое выражение некоторых событий. Даже тогда, когда библейский миф говорит о каких-то исторических событиях, он не есть история в прямом смысле этого слова. Его можно назвать олицетворенной метаисторией, картиной, выражающей вдохновенное видение смысла вещей.
Исходя из сформулированной гипотезы, можно предположить, что научная картина мира, характерная для научного сообщества историков или для конкретной эпохи в исторической науке является не парадигмой, а лишь индивидуализированной моделью парадигмы. Поэтому для терминологического определения индивидуализированной модели парадигмы необходимо ввести новое понятие «парадигмальная модель». В качестве варианта этого понятия можно использовать терминологический вариант «псевдопарадигма»[9, C.18-21].
Таким образом, история – это наука о развитии человеческой культуры во времени, что обуславливает её междисциплинарный характер. При исследовании человека и его культурных ценностей могут быть использованы любые принципы и методы других гуманитарных дисциплин, в особенности таких, как философия, психология, культурология и литературоведение.
Основное поле исторической науки – это анализ письменных источников, то есть работа с их текстом. Неповторимость каждого исторического источника и толкование человеческой «одушевленности» делает историческую науку похожей на искусство, например, поэзию или прозу.
Вместе с тем, можно рассматривать историческую науку как систему, которая развивается во времени и имеет определенную структуру. Главный термин, применимые для анализа этой структуры – парадигмальная модель (псевдопарадигма). Оно обозначает любую методологическую схему, характерную для данного периода или научного сообщества, например, исторический материализм. Однако, несмотря на корректировку понятий, можно принять некоторые из предложенных Т. Куном вспомогательных дефиниций. Допустим, «парадигмальная инфраструктура» преобразовывается в «инфраструктура парадигмальной модели» с учетом тех же характеристик. Под понятием «научная революция» понимается смена парадигмальных моделей в методологии истории, например, крах марксистского подхода в советской исторической науке в начале 1990-х гг. и т.д.
Наконец, важнейшей особенностью исторической науки, отличающей её от всех других наук, является метаисторизм. То есть историк, создавая свое исследование, не просто характеризует прошлое, но с творческим вдохновением проникает в суть исторической действительности, создавая неповторимый наукообразный миф о прошлом [9, C.18-21].
Как наукообразный миф соотносится с начным исследованием? Ведь миф как языковой концепт в картине мире современного российского ученого вопринимается скорее как «сказка», то есть термин антинаучный по характеру.
Г. С. Усков, к. и. н.
Список литературы:
1. Зотов А. Ф. Генрих Риккерт - неокантианское движение // Риккерт Г. Наука о природе и наука о культуре. – М,: Республика, 1998. – С. 3 -12.
2. Кун Т. Структура научных революций / пер. с англ. Т. Кун; сост. В. Ю. Кузнецов. – М.: ООО «Издательство АСТ», 2003. – 605 [3] с.
3. Лаппо-Данилевский А. С. Методология истории. Спб: Издание студенческого издательского комитета при историко-филологическом факультете СПбУ, 1910 -1913. – В 2 т. – Т. 1. – С. 330 – 335.
4. Риккерт Г. Наука о природе и наука о культуре. – М: Республика, 1998. – С. 149-179.
5. Уайт Х. Метаистория: Историческое воображение в Европе XIX века. – Екатеринбург: Изд-во Урал. ун-та, 2002. - С. 493 – 495.
6. Усков Г.С. Проблема методологического синтеза в контексте историографического исследования // Вестник Поморского университета Гуманитарные и социальные науки. №4/2011. Архангельск, 2011. – С. 26 – 31. (список ВАК). текст научно-исследовательской работы в электронной библиотеке КиберЛенинка // https://cyberleninka.ru/article/n/problema-metodologicheskogo-sinteza-v-kontekste-istoriograficheskogo-issledovaniya
7. Усков Г.С. Проблема методологического синтеза в контексте критического анализа модернистской парадигмальной модели // Известия Высших учебных заведений. Северо-Кавказский регион. Общественные науки. №5 / 2011. – С. 56-59. (список ВАК)
8. Проблемы теории и методологии историографического исследования. (монография) [Текст]// Г.С. Усков. Кемерово: КемГУКИ, 2010. - 127 c.