Вы любите Фолкнера, так как любят его читатели из разных стран? Лауреат Нобелевской премии писатель Уильям Фолкнер изменил представление о времени в художественном произведении и, судя по этому рисунку, вдохновил юного советского читателя трилогии о Сноупсах.
В основе трилогии о Сноупсах лежит драматическая история семьи, которая считала себя аристократией американского Юга. Сноупсы после Гражданской войны и уничтожения рабовладельческого строя потеряли своё состояние и влияние. Они оказались перед сложным моральным выбором: влачить жалкое существование в нищете, но при этом сохранить былые представления о фамильной «чести», или же примкнуть к обществу беспринципных коммерсантов, готовых на все ради прибыли. Непростой выбор, правда? Как тут не напиться с горя?
От первого лица
"Побей меня Бог, если я помню, с чего начался этот лист! То ли я хотел изобразить керамическую кружку, то ли кого-то, задумавшегося за стойкой бара в душном южноамериканском захолустье.
Вот спрашивается, какое мне, киевлянину, дело до американского юга?
Но в моей малолетней голове, в моём гигроскопичном, как губка, сознании постоянно присутствовал Уильям Фолкнер. Это был первый мой учитель. Нет-нет он не учил меня писать, я тогда и думать не думал, что стану когда-нибудь заниматься литературой. Но Фолкнер первый показал мне, чем может быть художественная литература. Его гигантская трилогия о Сноупсах, феноменальная образность, вязкая языковая магия меня захватила на годы.
Суть коллизии, как она постепенно складывалась на этом листе, я тоже точно обрисовать не возьмусь. Не я её задумывал, она вела меня. В какой-то момент рисования появился второй герой, которого я совсем не планировал. На его месте должно было быть окно. Но он появился, и убедил меня в том, что появился не зря. А потом как-то так сложилось, что – вроде и не дьявол – а что-то зловещее, какая-то чертовщина в нём проклюнулась. Очень интересовала меня приоткрытая на улицу дверь и лезвие солнечного света, упавшее плашмя на стойку бара, не разрубив, а разделив пространство между персонажами.
И положу между вами меч.
Кто этот молчаливый, но близкий к взрыву бешенства человек, которого явно провоцируют? Не знаю. До сих пор в голову лезет Манфред де Спейн, самый гордый из персонажей трилогии, единственный, которого любила мифическая красавица Юла Уорнер. Это были очень расплывчатые и смазанные аллюзии, имеющие с сюжетами Фолкнера разве что символическую связь. Мне было всё равно, я не пытался создать иллюстрацию, я искал как можно большего накала эмоций".
Игра света и тени на рисунке передает состояние персонажа с кружеой в руке. И оно, это состояние, такое безысходное, что даже свет в приоткрытой двери не внушает надежду....А как вам видется, есть выход из этой драмы?