Стася не испытывала почтения к духам и другим носителям дара. Она с ними просто пока никогда не сталкивалась в жизни. Однако слушаться бабку привыкла, да и то, что дар есть, то, что они им пользовались и получали нужный результат, дал ей понимание, что мир не однообразен. Что просто «вот так как вижу» бывает не всегда. Мир многогранен и интересен. Но сидевшее внутри пренебрежение часто выходило наружу. Серафима это видела и покачивала головой:
- Пока не получит по мозгам или по голове от других носителей дара, не успокоится. Да и с чего ей кого-то опасаться. Росла в городе, бабушка опекала, понемногу развивая дар и давая знания. В результате она привыкла, что все получается тем или иным способом. Люди нынче были более разобщенные в городах. Это не деревня. И просто съезжали из квартир. Сказалось еще и то, что многие десятилетия вера в Бога, в добро и зло искоренялась. Позднее же вера стала модной, этаким атрибутом, как сумочка. Но ведь она должна быть в душе́, истинная вера только там, вот как одна из соседок, подружка Лины. Что только Серафима не делала, а та только улыбается, да живет с верой. В церковь ходит. Есть такие – истинно верующие. И ведь ничего к ней не приставало. И муж с детьми этой верой как сиянием, были окружены. Не только за себя она молилась, но и за них. Серафима тогда отступила, а потом и съехала женщина, за родственниками ухаживать стала, в один из соседних домов.
Стася, когда подросла, попыталась кого-то из детей этой женщины тронуть, так ожог на руке получила. А та просто поглядела в глаза Серафиме и сказала:
- Бог простит. Кстати, он и защитит.
С тех пор Серафима Станиславу и близко не подпускала к этой семейке. Ведь пришлось потом не только руку лечить. Словно часть дара была сожжена, надо было восстанавливать. Станислава себя защитить еще не могла.
Внучка выросла, и осторожности у нее совсем не было, а это могло принести ей множество неприятностей. Безнаказанность могла дать свои результаты. И будущее Серафиме не нравилось. Именно поэтому она спокойно отправила Стасю к ворожее. Пусть получит небольшой урок. Жива останется, а остальное вылечим, зато осторожнее и умнее на будущее будет.
Матрена Ивановна встала в этот день рано. Внутри бил набат, интуиция говорила, что день будет нелегким, гости должны прийти темные, нежеланные.
- Надо Иришку отправить из дома. Она-то даром особым не обладает, но силу тоже чувствует. Вот дочь ее, скорее всего с даром будет. Если от Степки родит. Так как дар передаётся детям в большой любви рожденным. А эти два чудика любят друг друга. Степка-то давно перебесился, а вот Ира все «в полете была». Вроде как полет окончен.
Она быстро приготовила завтрак, все как внучка любит: творог с ягодами, варенье, чай ароматный, с листиками смородины, мяты лимонной и земляники.
Ира вышла сонная:
- Бабуля, я на запах. Хорошо-то как дома.
- Умывайся, скоро Степа, наверное, за тобой заедет.
- Да, уже звонил, минут через 20 будет. Пойду умоюсь. Мне в чем ехать?
- Оденься поудобнее, ходить придется. Достаточно кроссовок, резиновые сапоги ни к чему. Грязи не будет, точно говорю, - чуть улыбнулась Матрена.
Ира кивнула, умчалась умываться, и к приезду Степы была готова: коса заплетена, умыта, ресницы чуть подкрашены. На этом макияж Ира и окончила.
- Ни к чему боевой раскрас делать: неуместно.
Степан прибыл роно через 15 минут:
- Я уже тут. Бабушка Матрена, здравствуйте. Ира, ты готова?
- Степушка, поешь, чаю попей, Ира доедает. Я твои сырники любимые сделала, несладкие. Вот сметана – ешь.
- Ой, вот от такого не откажусь.
После завтрака Степан сказал:
- Ну что, готова к знакомству со страшным хозяйством моей семьи?
- Готова. И ничего оно не страшное, - улыбнулась Ира.
Степа тут же улыбнулся в ответ, словно улыбка любимой отразилась в нем, как в зеркале. Матрена Ивановна залюбовалась.
- Нет, ну как подходят друг другу, какая пара получается.
Они уехали. А Матрена обошла дом, убрала все лишнее, что могло притянуть взгляд темной ведьмы, позвонила матери Степана.
- Выехала молодежь, должна подъезжать. Ты их там задержи, пока я не перезвоню. Гости у меня должны прибыть, не совсем хорошие.
Степан же привез Иру в соседний поселок, к красивому дому с кованой оградой.
— Вот, дом моих родителей. С ними и я пока живу.
Ира удивленно смотрела:
- Ничего себе хоромы.
- А как же. Проходи, покажу дом, потом с отцом поедем хозяйство показывать.
- А разве у вас не в доме?
- Нет, конечно. Дома только то, что нам нравится. Мама розы растит, цветы разные. И гусь с гусыней живут, сторожевые, кот, собака. Ну и так – по мелочи.
- Почему гуси сторожевые?
- Сама увидишь. Заходи следом за мной, вперед не лезь.
Он вошли, Ира услышала шипение и строгий голос Степана:
- А ну, смирно, свои приехали.
Ира высунула голову из-за плеча Степы, два крупных домашних гусика сердито смотрели на нее.
Вышла мать Степана, и грозно повторила:
- Кто-то не понял, что сказал Степа? Свои! Хвост выщиплю, если будете нападать, а лучше выпущу Тимку.
Гусь с гусыней тут же сделали вид, что они так… мимо проходили, а шипел сам Степа. И утопали в другую сторону.
- Ну вот, разобрались с охраной. Здравствуй, Ирочка. Проходи. У нас пироги есть.
- Мы позавтракали у бабушки.