Свою тайну тобольский епархиальный архитектор Богдан Богданович Цинке смог пронести через десятилетия и она почти потерялась в истории.
У автора статьи, которую вы читаете, нет намерения кого-то судить. Всех оступившихся в этой истории судили их современники судом присяжных.
К сожалению, до нас не дошло ни одного изображения Богдана Богдановича Цинке. На фотографии, представленной в Википедии на странице, посвященной архитектору, изображён другой человек. О нём я расскажу в самом конце статьи.
Богдан Богданович Цинке родился в начале 1830-х годов в Пруссии, в городе Мансфельд. О его детстве и юности нам ничего не известно. Когда ему было около 30 лет, будущий архитектор приехал в Санкт-Петербург и поступил в Академию художеств.
Весной 1866 года Богдан Цинке перешел в российское подданство, в сентябре того же 1866 года он закончил Академию художеств и был выпущен в звании неклассного (иначе, «свободного» художника). Это звание давало право выпускнику стать рисовальным учителем в низших и средних учебных заведениях либо архитектурным помощником.
За авторством Богдана Цинке в Петербурге числится один дом. Он стоит на углу улицы. Это бывший особняк графа Шуленбурга на проспекте Чернышевского, дом 15. Современный вид здание приобрело уже во второй половине 20 века, а в 1860-х Богдан Цинке надстроил его по заказу владельца.
Однако автографы Богдана Богдановича Цинке мы можем встретить на чертежах другого петербургского архитектора Рудольфа Богдановича Бернгарда.
Среди зданий, построенных Бернгардом в Петербурге: Евангелистическая женская больница (Лиговский проспект, 2-4), Съезжий дом 4-й Адмиралтейской (Коломенской) части, главный газовый завод и его газгольдеры на набережной Обводного канала. Р.Б. Бернгард строил и жилые дома. Дом Мейера на Галерной улице, 29 был так же спроектирован Бернгардом. Однако на чертежах, хранящихся в ЦГИА СПБ, стоят подписи архитектора Цинке, работавшего у Р.Б. Бернгарда помощником.
Из дальнейшей судьбы Богдана Цинке до сегодняшнего дня было известно, что архитектор в начале 1870-х годов переехал в Тобольскую губернию. В конце 1870-х годов он был городским архитектором Тюмени, а с 1890 года служил несколько лет в должности тобольского епархиального архитектора. В 1901 году, когда за плечами Богдана Богдановича была постройка уже более 40 церквей в Сибири, архитектор получил чин титулярного советника.
В 1906 году Богдан Богданович Цинке скончался в Тобольске в возрасте 73 лет. Подробнее о жизни и творчестве сибирского архитектора можно прочитать в статье к.и.н. Игоря Валерьевича Балюнова, опубликованной в сборнике "Ямал: личность и время", стр. 64-71.
Почему же петербургский архитектор бросил все в столице и переехал в Сибирь, в Тобольскую губернию? Увы, но это был не его выбор. Так решили присяжные заседатели.
В 1870 году Богдан Богданович Цинке украл у своего патрона Рудольфа Бернгарда 26 000 рублей. За своё преступление Цинке был лишён всех прав и преимуществ, после чего сослан в Сибирь.
Дело о свободном художнике Богдане Цинке, крестьянине Протасе Андрееве и мещанине Моисее Шаев-Блюмберг, обвиняемых: первый в краже со взломом, а два последних в укрывательстве краденого, слушанное 30 января 1873 года в Санкт-Петербургском окружном суде с участием присяжных заседателей.
Газета "Петербургский листок", № 22, 31 января 1873 год
26 сентября 1870 года, проживающий по 15 линии Васильевского острова в собственном доме статский советник Бернгард заявил полиции, что из письменного стола его произведена кража со взломом замка наличными деньгами и разными бумагами всего на сумму около 26 тысяч рублей. При осмотре письменного стола, произведенным судебным следователем того же 26 сентября, обнаружено, что в дверях правого шкафчика вырезана, по-видимому перочинным ножом, часть деревянной стенки. На языке замка остались царапины, но самый замок не попорчен.
В этом шкафчике находятся шесть выдвижных ящиков. В верхнем ящике, запиравшемся внутренним замком, и хранились похищенные деньги. На язычке замка этого ящика также усмотрены царапины, а на дереве близ замка осталось незначительное углубление. В двери шкафчика найден очень маленький отломок острия канцелярских ножниц, лежавших на том же письменном столе. У перочинного ножика, принадлежавшего Бернгарду, оказались зазубрены недавнего происхождения, так что со всей вероятностью можно предположить, что взлом замка у стола произведен был канцелярскими ножницами и перочинным ножиком, орудиями, найденными на столе, из которого произведена была кража.
Кроме того, во время осмотра представил найденным им на столе неизвестно кому принадлежащий ключик, отпирающий правый ящик стола сверх того шкафчика, из которого сделана кража. За этим письменным столом занимался чертежными работами помощник Бернгарда свободный художник Богдан Цинке. Сначала Бернгард ни на кого не заявлял прямого подозрения в краже, высказав только предположение, что она произведена кем-либо из лиц, имевших свободный доступ в кабинет, где стоял письменный стол, причем заявил, что похищенные у него билеты внутреннего с выигрышами займа были завернуты в газетную бумагу в виде двух цилиндрических свертков. Газетная бумага эта похитителям оставлена в столе.
Кража по заявлению Бернгарда могла быть совершена между 10 часами вечера 24 сентября и утром 26 сентября. К заключению, что кража произведена кем-либо из лиц, имевших свободный доступ в кабинет Бернгарда, кроме осмотра взлома приводят и показания всех лиц, находившихся в то время в услужении у Бернгарда. Так как о краже денежных бумаг у Бернгарда сделана была вскоре публикация со значением номеров их, то всякое лицо, у кого оказывалась какая-либо из похищенных у Бернгарда бумаг, призывалось к следствию для указания источника приобретения той бумаги, но производившиеся розыски не привели к открытию виновных в похищении.
24 марта 1871 года Санкт-Петербургское общество взаимного кредита привпроводило к судебному следователю 10 временных свидетельств на столько же акций Балтийской железной дороги, представленных в общество конторой Мейер и Ко за теми же номерами, за какими были похищены свидетельства у Бернгарда. Затем обнаружено, что эти свидетельства принадлежат уроженцу города Любика Людвигу Дрегемюллер, проживавшему в Везенберге. Дрегемюллер при следствии показал, что вышеозначенные свидетельства купил он в Визенберге 11 октября 1870 года у еврея, называвшегося Берманом, за 460 рублей.
Узнав впоследствии, что купленные им свидетельства краденые, он негласно разыскивал Бермана и 8 марта 1871 года задержал его в гостинице в Везенберге. Но тут оказалось, что фамилия его не Берман, а Блюмберг. Приписанный городу Туккуму еврей Блюмберг показал, что свидетельств Дрегемюллеру не продавал и в первый раз увидал его в гостинице при задержании. Но к изобличению Блюмберга служат: а) Показания Карла и Иды Гартлер, которые удостоверяют, что Блюмберг приходил в квартиру Дрегемюллера в октябре 1870 года, и б) то, что Блюмберг действительно назывался иногда Берманом, как это видно из найденных при нем аптечных сингатурок и из отзыва доктора Фосса.
По расследованиям сыскной полиции, по показаниям свидетелей Линдберга и Шермана, деятельность Блюмберга в городе Везенберг представляется довольно загадочной. 14 января 1872 года правление Санкт-Петербургского кредитного общества уведомило судебного следователя, что из числа похищенных у Бернгарда облигаций городского кредитного общества три, вышедшие в тираж, были представлены из меняльной лавки Кудрявцева. При дальнейшем расследовании оказалось, что Кудрявцев купил эти облигации у кронштадтского мещанина Дементьева, а этот последний у крестьянина Протаса Андреева. Причем Дементьев объяснил, что у Андреева он купил 4 облигации городского кредитного общества и 1 билет второго внутреннего с выигрышами займа за 500 рублей.
Протас Андреев сначала не сознавался в продаже денежных бумаг Дементьеву, но того же числа изменил свое показание и объяснил следующее. Служивший у Бернгарда он познакомился с помощником его Цинке, с которым встречался и после того, как служил уже дворником в доме Шварца. Его после кражи у Бернгарда спрашивали в сыскной полиции об отношениях Цинке к девушке Кате. Узнавший об этом, Цинке при новой встрече просил его ничего не показывать и обещал дать на чай. Вечером того же дня в дом Шварца приехал знакомый Цинке, которого называли Осипом Ивановичем Лени и передал ему сверток со словами «вот вам от Цинке и от меня на чай, будьте осторожны».
В свертке были четыре облигации городского кредитного общества, два выигрышных билета и расчет по акциям Балтийской железной дороги. Один из билетов он продал в Москве, а расчет пропал во время обыска в его квартире. После Цинке объяснял ему, что бумаги денежные и что нужно больше молчать. В бумажнике Андреева оказался записан номер 38975, за каковым был один из металлических билетов, украденных у Бернгарда. И хотя Андреев показал, что не знал, чьей рукой записан тот номер, и не может объяснить совпадение его с номером украденного билета, но эксперт положительно заверил, что номер 38975 написан рукой Андреева. Это последнее обстоятельство в связи с бывшим у Андреева расчетным листом по акциям Балтийской железной дороги дает возможность предполагать, что показания его не полно и что в его руках находилось большее количество денежных бумаг, похищенных у Бернгарда, чем то, которое он показывает.
Цинке ни в чем не признавал себя виновным. Прежде чем Андреев оговорил Цинке в краже денег у Бернгарда, Цинке был привлечен к следствию в качестве обвиняемого по следующим соображениям.
А) Найденный Бернгардом ключик указывает, что похититель знал устройство стола и нахождение за дверцами шкафчика и еще запирающегося замком ящика.
Б) Помощник Бернгарда Богдан Цинке занимался чертежными работами за тем столом, из которого похищены деньги. Ему, по словам Бернгарда, было известно не только то, что деньги хранились в правом ящике, но и то, что в сентябре 1870 года у Бернгарда должна была находиться значительная сумма денег.
Кроме того, уликой против Цинке послужило анонимное письмо, полученное в октябре Санкт-Петербургским оберполицмейстером с подписью: «Писал один из студентов». В этом письме указывалось, что кража сделана знакомым Бернгарда К.Н., имевшим вход в дом, и что при краже находилась Маланья Матвеева. По расследованию сыскной полицией указание на Маланию Матвееву оказалось неосновательным. Между тем, нерусский склад речи, означенного письма, возбудил предположение, не был ли составителем письма Цинке, нехорошо владеющей русским языком. По сличении нескольких почерков Цинке эксперты пришли к заключению, что почерк его имел сходство с почерком анонимного письма.
Вышеприведенные обстоятельства в соединении с прямым оговором Цинке Андреевым представляют достаточно оснований к обвинению Цинке в краже денег у Бернгарда. Что касается до участия в этой краже Андреева и Блюмберга, то первый собственным сознанием, а второй продажей 10-ю временных свидетельств на акции Балтийской железной дороги Дрегеммюллеру и упорным отрицанием этого факта, достаточно изобличаются в укрывательстве кражи, совершенной Цинке.
Газета "Петербургский листок" № 24, 3 февраля 1873 года.
Решение по делу о краже 26 тысяч рублей
На рассмотрение присяжных заседателей суд поставил следующие вопросы:
1. Доказано ли, что в сентябре 1870 года из квартиры статского советника Бернгарда были тайно похищены наличные деньги и денежные бумаги на сумму 26 тысяч рублей?
2. Если доказано, то виновен ли свободный художник Богдан Цинке в том, что в означенное время тайно похитил означенные деньги и бумаги?
3. Если виновен, то для совершения похищения сделал ли Цинке прорез в стенке запертого письменного стола, в которую входил язычок внутреннего замка дверцы шкафчика и посредством этого прореза, обнажив самый язычок замка, вдавил его обратно в замок и таким образом отворил дверцу шкафчика, в коем хранились обозначенные в первом вопросе деньги?
4. Виновен ли крестьянин Андреев в том, что не имея никакого участия в самом совершении похищения у Бернгарда, но зная о краже, принял и продал на сумму более 300 рублей часть похищенных у него денежных бумаг?
5. Виновен ли в том же преступлении Моисей Блюмберг?
6. Если Андреев не виновен по четвертому вопросу, то не виновен ли он в том, что в сентябре 1870 года принял и продал денежные бумаги, не зная о случившейся у Бернгарда краже, но с знанием, что принятые им бумаги приобретены лицом, передававшим ему те бумаги, посредством кражи?
7. Если Блюмберг невиновен по пятому вопросу, то невиновен ли он в преступлении, изложенном в шестом вопросе?
На все предложенные им вопросы присяжные отвечали утвердительно, прибавив, что подсудимые по обстоятельствам дела заслуживают снисхождение.
Суд постановил: Цинке, лишив всех прав и преимуществ, сослать на житье в Тобольскую губернию. Андреева и Блюмберга также лишить всех прав и преимуществ и заключить в рабочий дом первого на 8 месяцев, а второго на 10. О вещественных доказательствах и удовлетворении гражданского иска постановить особое определение.
И в конце история о человеке, изображённом на фотографии, которую выдают за портрет Богдана Цинке. Эта фотография взята из иллюстрированного альманаха Шустова 1903 года «Санкт-Петербургское купечество и торгово-промышленные предприятия города к 200-летнему юбилею столицы». Во второй части альманаха, на странице 44, есть статья, посвященная Густаву Богдановичу Цинке.
Густав Богданович Цинке родился в 1854 году в городе Ашерслебен
(20 км. от города Мансфельд, родины Богдана Цинке), в 1873 году приехал а Петербург, где стал трубочистом. Он достиг в этом деле большого мастерства, был подрядчиком во дворцах великих князей, главного почтамта, технологического института, придворной конюшни, придворного оркестра, придворной капеллы, придворного управления, губернского управления и много где ещё.
Густав Богданович состоял Почётным Членом более чем десяти благотворительных учреждений. За трудолюбие и благотворительность Густав Богданович Цинке был награжден серебряной и золотой медалями на Станиславской и Аннинской лентах и многих других высоких наград.
С большой долей вероятности, Густав Богданович Цинке был младшим братом Богдана Богдановича Цинке. Для чего и кто попытался поместить одного Цинке в другого - не понятно.
Спасибо, что дочитали до конца, за подписку, лайк и комментарий! До новых встреч.
#историипетербургскихдомов #питер #спб #история