Бог так судил, что не дал мне художественного вкуса естественным путём – воспитанием с детства. Я его приобрёл, - если приобрёл, - самообразованием после получения высшего технического образования. Другая неудача, - если это неудача, - я воспитан в аскетизме. Мне очень мало что от жизни надо. Поэтому, когда я самообразование закончил, - если я не для красного словца говорю про «закончил», - я ломать жизнь под новую специальность не стал. А на карьере даже инженера я поставил крест ещё до поступления в институт, послушавшись соображения одноклассника, что средний художник (я умел рисовать почти всегда лучше всех в окружении) – это несчастье на всю жизнь, а средний инженер – вполне себе ничего. Смейтесь, но я только под конец жизни сообразил, что есть рецензируемые журналы по искусствоведению, пройти сквозь которые нужно всем, кто хочет карьеры в искусствоведении. А старику такой барьер не взять. То есть я провалил раз данную мне жизнь, если по большому счёту. – Дочь считает, что я неудачник. А мне это кажется неверным, хотя бы потому, что я не особенно стремился. И это не басенный случай Лисы и Винограда. Лиса-то ничего от удовольствия не получила. А я купаюсь в море открытий, если говорить нагло. Ведь любое толкование ЧТО ЧЕМ выражено даёт удовольствие, причём особое, если в рамках твоего кругозора никто до тебя этого не написал и не произнёс. И это мало похоже на самообман. Потому что я себе построил карточный домик сопрягающихся друг с другом искусствоведческих теорий, взяв их в миру и сам сделав сопрягающимися. Как паук – свою паутину. И любая муха-произведение оказываются уловленными моей паутиной. И я рад, рад и рад. Упиваюсь радостью. – Ничего себе неудачник…
Но это всё, конечно, наглость по отношению к общепринятому.
Чтоб её в моих собственных глазах как-то уменьшить, я себе постановил (и другим говорю), что я претендую лишь на роль генератора идей в мозговом штурме, когда ничто не критикуется, но принимается во внимание.
Я позаботился о некоторой доступности людям моих открытий, да простится мне это бахвальство. И могу себе продолжать своё занятие, иным даже и нравящееся.
И вот сейчас я взял, спросил поисковик: «новый перспективный русский художник», - и получил фамилию и имя. Евгений Антуфьев.
Посмотрел – и глаза, как говорится, на лоб вылезли.
Я зря потратил время на поиск названия и времени создания вещи. Но не зря узнал название выставки, где она демонстрировалась: «Двенадцать, дерево, дельфин, нож, чаша, маска, кристалл, кость и мрамор: слияние. Исследование материалов». А также не зря напоролся на незнакомое слово «винтажный». Это бывшее в моде у прошлых поколений, использовавшееся в старое время (об одежде и других предметах).
Человек боготворит случайность.
Избалованный интернетом, я спросил его: «искусство торжества случайности и неожиданности». И стал читать наукоподобное сочинение какой-то школьницы про «Метель» Пушкина, в частности. И наслаждался поверхностностью её. До неё, конечно, не дошло, что это многоступенчатая пародия: Пушкин смеётся над Белкиным, а Белкин – над девицей КИТ, которая ему рассказала-де эту историю про роль случая.
Барышни ж как хотели: мужа любимого, богатого, красивого и подходящего её родителям. – Практически невозможное сочетание. Такова, увы, ужасная действительность. И – модно барышням бежать из неё в свой прекрасный-де внутренний мир, в чудо. И вот девица КИТ его сочинила, а псевдоавтор и автор над нею потешаются, причём автор ещё потешается и над мол, трезвым псевдоавтором, романтиком тоже на свой лад, думающим, что урвать счастье всё же можно иногда.
И я понял, - думая, что Антуфьев честный художник и творит от глубины души, а не по замыслу сознания, - что и Антуфьев глубоко несчастлив почему-то. И вот тоже убежал в царство случайности от гнусной закономерности, царящей в Этом мире.
Я просто знал одну из особенностей той паутины, которую себе соткал: типов подсознательных идеалов только 6! Достаточно мысленно обежать их всех, чтоб осталось только два на подозрении: романтизм и гораздо более жёсткое и трезвое философское ницшеанство. Адепт первого убегает в свой прекрасный внутренний мир, второго – дальше: в принципиально недостижимое метафизическое иномирие. – Выбирайте, что, по-вашему, больше подходит.
5 августа 2024 г.