Остросюжетный роман по реальной жизни женщины-майора.
Остальные главы в подборке.
Позиция мужа была мне предельна ясна! «Раз «нет», значит «нет»» на этот раз было не переиграть, ведь мой последний шаг до справедливости значил удар по его репутации и имени матери. Змею, пусть и усопшую, мне было не жаль! Даже в аду, а я была уверена, что именно туда она отправилась, её должна была настигнуть моя кара! Но как же майор? Ему я не желала зла! Только вот центр кинологии в далёком будущем мечтала отобрать себе. И тут он был, конечно, прав: я пострадала бы не меньше, если огласка прегрешения свекрови задела бы наш центр и фамилию, которую сама носила. С другой же стороны, до долгожданного возмездия было рукой подать, и я психологически не представляла, как можно было отказаться от него на финишной прямой. Вот только моё обращение в суд могло закончиться разводом с мужем, и где бы я тогда жила, на что питалась, да и кем работала. Возможно, я бы получила денежную компенсацию по окончанию судебного процесса, только как скоро, сколько и куда вложила бы её. Вопросов было много, а вот ответов не было совсем. Стало понятно только то, что я стояла у развилки: месть тем, кто отравил мне жизнь или потеря своего супруга.
С тяжкими думами и огорченным сердцем я медленно вошла в тугие двери академии.
– Искра! – возник из ниоткуда Бугай. – Скорей в аудиторию! Там вскоре такое начнётся! Полиция в пути!
– Что случилось? – взволнованно спросила я, а сердце дико забилось в груди.
– Увидимся под вечер у портовой пивнушки! Да, и в кармане сумки пусть ищут! – натянув фуражку на хитрые глаза, двинулся он в сторону выхода.
Смутно осознавая, что происходит, но охваченная ажиотажем поспешила я в лекционный зал.
Ещё за дверью аудитории я услышала пьяные выкрики Пехотинца. «Неужели началось?», – воодушевилась я, предполагая, что Бугай исполнил свою часть договора, и одурманенный наркотой предатель, с минуты на минуту отправился бы в ад, куда когда–то отослал меня. Зайдя в помещение, я убедилась, что мои ожидания были верны.
Пехотинец стоял на лестнице среди рядов ошарашенных студентов и раздавал всем «комплименты», в кавычках, конечно. Его бесили многие: одни – стремлением к знаниям, другие – своим присутствием, а третьи – лживой натурой, скрывавшейся под красотой. Я тихонько прошла к третьему ряду и села у Ветеринара. Педагога в зале не наблюдалось, но тишина, царившая среди ребят, воссоздавала атмосферу вникающих слушателей.
«А вот и она пришла! – спустился Пехотинец к кафедре. – Недавно именно отсюда ты говорила всей аудитории, какой я трус, подонок и урод! Теперь и я скажу своё слово!».
«Что происходит?», – нарочито громко спросила я сидевших рядом сокурсников.
Все дружно помотали головой, не знающие, что сказать. В те важные минуты Пехотинского самосожжения я позабыла о дилемме с мужем, и, словно, капитан у своего штурвала, дала команду «полный вперёд!» к возобновлению судебного процесса по моему вопросу. Я смотрела кругом и понимала, что все эти парни и девушки – «немые» свидетели, память которых будет мне очень пригодна в суде. Не использовать шанса запечатлеть его признание в их головах, было бы непростительной ошибкой с моей стороны. И я стала действовать!
– Ты бы на место сел и не позорился перед людьми! – пустила я в ход словесную провокацию.
– Это я, по–твоему, позорюсь? – шатаясь от наркотиков и алкоголя, крикнул мне Пехотинец. – Я был в тебя влюблён, ухаживал, увёз с собою в путешествие, жениться на тебе хотел! А ты...
– А я с заядлым наркоманом не желала жить! – прервала я его признание.
– Тогда я не был зависим от порошка!
– Зато сейчас под ним, не так ли?
– Я не такой как все! Понятно? Я человек ранимый сердцем. Сердцем! А ты его разбила! – внезапно зарыдав, он застучал ладонью себе в грудь.
– Наверное, это от сильной любви ты вместе с майором–юристом упёк меня в колонию!
Зал зашушукался, услышав имя своего преподавателя, которую я только что публично обвинила в преступление.
– Не лги! Не лги! – с воинственной пеной у рта разбушевался Пехотинец, схватив себя за клок растрёпанных волос.
– А что, разве не так? Не она ли соврала, что видела твою шкатулку у меня в руках? И как же тебя, наркомана, снова приняли на курс, как только не с её подачи?
– А ты сама–то как сюда вернулась? Ты же зечка!
– Оправданная, с законным правом быть восстановленной на обучение. К тому же, я честно сдала все экзамены, чтобы вернуться на свой же курс!
– Ты не святая, да и в тюрьму попала по заслугам! – не успокаивался Пехотинец, топя меня в надуманных грехах.
– Каким же?
– Спала со мной, а замуж вышла за другого: жадного, старого, вредного! Да ты проститутка! Живёшь за счёт него, даёшь ему ночами, и это потому, что не желаешь быть самостоятельной! Я предлагал тебе начать всё заново, вдвоём! Но скромное существование тебя не возбуждало! Тебе хотелось роскоши, уютного гнезда и спать под тёплым крылышком майора! Ты продалась за его деньги и погоны!
– А ты за что продался? За сколько граммов кокаина ты меня подставил?
– Всё было не так! Не так! Майор–юрист и я восстановили справедливость! Мне ты душу сломала, а у неё мужчину увела! Такие стервы, как ты, продажные и лживые, должны учиться уважать других!
В аудитории послышались обескураженные вздохи, и зал, как целый организм, протяжно загудел.
– Выходит, признаёшь, что вы меня в колонию отправили? Доволен тем, что натворил?
– Признаю и доволен! Слышишь? Слышишь? – он бросился к лестнице, пытаясь до меня добраться, но был остановлен студентами с первых рядов. Я встала с кресла и смотрела него, похожего на загнанного зверя, который вырывался и рычал. Да, лейтенант, зависимость вытравливает человеческую душу! Будь то наркотики, спиртное или жажда мести! Мою – травила третья одержимость. Я жаждала страданий Пехотинца и заточения его в тюрьме. Знакомый мне парень: прилежный, чувственный, влюбленный, давно уже погиб. Погибла и та девушка, которой я была до заключения. Её убили лапы этого животного, которого держало четверо парней.
В лекционный зал вбежала полиция, вслед за которой вошёл и изумлённый педагог. Два офицера повалили яростного Пехотинца на пол и нацепили на него наручники. Третий – махнул рукой на выход.
«Надо бы сумку и куртку этой сволочи полиции отдать!», – шепнула я Ветеринару, вспомнив слова Бугая про карман рюкзака.
«Ребята с задних рядов, передайте служителям порядка вещи Пехотинца!», – крикнула она сокурсникам, которые исполнили благое поручение.
Ошеломлённые произошедшим, мы сели по своим местам, и началась запоздавшая «пара», которая напоминала шелест листьев, что исходил от шёпота ребят о Пехотинце. Наш педагог старался делать вид, что держится нейтрально, да только сам сбивался с темы в ходе лекций. Слушать его казалось мне сложным, ведь мысли были об этом: «Воздравствует возмездие!». Я ёрзала в кресле и бесконца смотрела на часы. Мне хотелось скорее узнать все детали, а для того мне нужен был Бугай.
С трудом дождавшись окончания послеполуденных занятий, я позвонила мужу на работу и приврала о том, что допоздна буду готовиться к экзаменам в библиотеке.
– Сегодня Пехотинец под воздействием наркотиков пришёл! Его в полицию забрали! – заодно поделилась я утренней новостью.
– Там ему и место! Я в 19:45 заеду за тобой! – не сильно среагировал супруг, а я рассчитала, что к этому времени должна буду закончить все дела и подойти к стоянке у намеченной читальни.
События дня так радостно встревожили меня, что захотелось поделиться ими с тем, кто оценил бы важность Пехотинского признания. Майор не подходил на эту роль, как и инструктор–кинолог, ведь оба не желали понимать, что справедливость мне была нужна, как воздух! По этой досадной причине, забыв о советах бывшей начальницы, я набрала министру. Он был единственным сторонником моей позиции борьбы с врагами. Одно лишь «но»: с чиновником я не использовала слово «месть», да и детали многие скрывала.
– Прости, что беспокою на работе, но мне так нужно рассказать кому–то замечательную весть!
– Я слушаю, моя принцесса! – внимательным тоном ответил министр.
– Парень, подсевший на наркотики и сунувший их мне в карман пальто, сегодня был схвачен полицией в академическом зале для лекций! – чуть задыхаясь от волнения проговорила я. – Он, явно, был под порошком и, не задумавшись признался, что в паре с майором–юристом подвёл меня под суд! Мои сокурсники слышали это!
– Ты хочешь сказать, юрист подкупила парнишку, чтобы тебя схватили с поличным, подкинутым им?
– Да! И теперь есть доказательства их связи!
– Его признание?
– Конечно! – легонько засмеялась я.
– Я не хочу тебя расстраивать, но суд не примет речь нетрезвого студента за неопровержимый факт. Для этого нужны улики повесомей!
– Пусть так, но это по–любому наведёт судью на мысль о том, что связь могла существовать, – чуток расстроившись, ответила я, но умолчала о том, что всё равно была безумно рада, ведь в сумке у предателя имелся порошок, а это так и так грозило ему сроком.
– На данный момент твоё дело мне видится вот как: есть доказательства того, что мать майора заказала твой вердикт, который вынесла судья за деньги, переведённые на её счёт юристом. Других актёров я пока не вижу в нём! Кстати, ты говорила с мужем о возобновление судебного процесса?
– Он не желает слышать об этом из–за участия имени мамы, которое может просочиться в суд и СМИ, – печально зазвучал мой голос.
– Майору нужно понять и принять, что доказательства взяток налоговая служба всё равно отдаст в прокуратуру. Они обязаны уведомлять другие госструктуры о коррупции. Суд над юристом и судьёй уже неизбежен, и имя его матери не вычеркнуть из распечаток. Но если ты, как жертва их коррупции, не станешь подавать прошение о пересмотре дела, то их осудят только по экономическим статьям. Получится, что о его мамаше всё равно узнают, но ты не восстановишь справедливость!
– Мой муж волнуется за центр кинологии, который может потерпеть банкротство, если клиенты будут уходить, узнав о грязной репутации семьи. И честно говоря, я тоже этого боюсь, ведь будучи его женой, я в равной степени завишу от доходов центра.
– Ну, с этим я могу помочь! Не ради майора, ради тебя! – загадочно сказал министр.
– Но как?
– Значение имеет только то, что центр кинологии не пострадает.
– И как мне рассказать об этом мужу? – растеряно свела я брови и прижала трубку телефона крепче к уху.
– Не торопись! До обращения в прокуратуру необходимо получить официальную бумагу из налоговой, которая послужит подтверждением тому, что суммы на счетах юриста и судьи, действительно коррупционные. А я пока что свяжусь с адвокатом, и пусть заранее будет готов принять твоё дело!
Я промолчала и задумалась, почувствовав, как чёрный дым сомнения и страха стремительно окутывал мне душу.
– Не знаю, как поступить, – поникшим тоном прошептала я.
– Я понял, что тебе нужна поддержка! Ведь именно поэтому ты позвонила мне? Тебе необходимо твёрдое плечо, опёршись на которое ты и добьёшься справедливости.
Я всё ещё молчала, согласная с чиновником, только не смевшая идти против запрета своего супруга.
– Пойми, тебе придётся выбрать: идти до конца в судебном процессе или послушно отступить, исполнив приказ эгоистичного майора.
– Я выбираю справедливость! – решилась я сделать шаг на судьбоносной развилке.
***
Цикл книг "Начальница-майор":
Остальные главы "Приказано исполнить (ЧАСТЬ 2)" (третья книга из цикла)
Все главы "Приказано исполнить (ЧАСТЬ 1)" (вторая книга из цикла)
Все главы - "Личный секретарь" (первая книга из цикла)
Спасибо за внимание к роману!
Галеб (страничка ВКонтакте и интервью с автором)