Путешественнику, едущему по такой стране, как эта, недосуг вести дневник, и едва ли хватает времени заниматься высокоморальными нравоучениями. Главные его заботы - это "следить за своим скальпом" и "искать, что сожрать". Однако, ежедневные, мимолетные наблюдения дикой жизни имеют свойство быстро, ярко и надежно закрепляться в памяти, и ум, способный их с удовольствием посмаковать на досуге, найдет по возвращении домой множество материала для бесконечного самостоятельного развлечения.
Ум, восприимчивый к впечатлениям походной жизни, впитывает в себя целые тома ежедневных происшествий, которые потом легко воспроизвести на бумаге - нужно только развернуть паутину, которую сплели в душе очарование и соблазны этой неосвоенной страны - нужно только нарисовать перед мысленным взором великолепную панораму мира, совершенно непохожего на все виденное и нарисованное прежде, с его тысячами миль пространства, наполненного десятками тысяч травянистых холмов и далей, где царит сплошная тишина, и где душа созерцателя как-бы возносится к своему Творцу.
Спросите, какой человек в мире хоть раз поднимался на вершину одного из покрытых зеленым ковром утесов Миссури, за тысячу миль оторванного от привычной ему мира, и с восторгом взирал на бескрайний и безбрежный океан поросших травой холмов и долин, раскинувшихся под его ногами, где царит полная тишина, где не слышно ни чириканья воробья ни звона сверчка, и не почувствовал, как на него нахлынула сладкая тоска, в которой, казалось, растворились все его мирские ощущения?
Остается только представить себе огромную страну зеленых полей, где все люди красные, где мясо - основа жизни, где не знают никаких законов, кроме законов чести, где дуб и сосна уступают место тополю и пекану, где бродят бизоны, лоси, горные бараны и антилопы, где сороки и болтливые попугаи заменяют красногрудок и лазорёвок, где волки белые, а медведи серые, где фазаны - это степные куропатки, а у лягушек есть рога!
Где в реках течет желтая вода, а белые люди превратились в дикарей. И по всей этой чудной земле все собаки - волки, все женщины - рабыни, все мужчины - повелители. В этой стране удивительных превращений из списка старинных знакомых можно с уверенностью опознать только солнце и крысу. Первое повсюду разливает свои знакомые лучи тепла, а монсеньора Ратапона я приветствовал как закадычного приятеля, с которым мне было приятно встретиться вдали от дома, хотя в его виде появилось нечто диковатое.
Когда вы пересекаете огромные пространства классического Запада, вас начинает заполнять чувство любви ко всему человечеству. Однако, чтобы добраться до этой волшебной страны необходимо покинуть сияющие небеса цивилизации и спуститься на много уровней вниз, пока наконец вы не достигнете границы поселений с их плачевным состоянием.
Затем требуется продраться через самые жалкие страдания и убогую деградацию дикарей, где гений естественной свободы и независимости был растоптан и уничтожен грязными пороками и распущенностью, привнесенными безнравственной частью цивилизованного общества. Человек спешит скорее миновать эту темную долину убогости, как зачумленную местность, пока он, сначала постепенно, а потом все ясней и ясней, не различает рыцарский блеск дикарского общества в своем первозданном состоянии, недосягаемом для грязных пороков цивилизации. Здесь он найдет множество объектов для восхищения и приложения собственного энтузиазма…
… Путешествие длиной в 4000 миль от берегов Атлантики, во время которого вы неумолимо удаляетесь от центра цивилизованного общества к дикой глуши изначального творения Природы, а потом возвращаетесь обратно, открывает перед вами книгу, состоящую из множества интересных историй, которые можно зарисовать. Разум, достаточно живой, чтобы наслаждаться творениями Природы, пожинает в таком путешествии награду гораздо более высокого порядка, чем презренный металл.
Несмотря на все, что было написано и рассказано, едва ли есть какой-либо предмет, по которому ученые люди Востока были бы так мало информированы, чем по характеру и жизни Запада: под этим понятием я подразумеваю «Дальний Запад» — страну, очарование которой захватывает разум, и почти опасная для цивилизованных занятий. Мало кто даже знает истинное определение термина «Запад», и где вообще он находится? — он, как призрак, проносится перед нашими глазами во время путешествия, и манит нас блеском золота на горизонте, когда мы следуем за заходящим солнцем.
В начале моего турне несколько моих попутчиков из Нью-Йорка испугались, что забрались слишком далеко от Востока, когда мы прибыли на Ниагарский водопад, и поспешили обратно, чтобы развлечь своих друзей рассказами и видами Запада. Через 12 дней в Буффало причалил пароход, с его борта сошло 400 пассажиров — «Откуда?» «С Запада». В процветающем штате Огайо сотни людей продавали свои фермы и отправлялись — на Запад. В богатом городе Цинциннати люди говорили мне: «Дни бурного роста нашего города миновали, он слишком далеко от Запада».
В Сент-Луисе, расположенном в 1400 милях к западу от Нью-Йорка, моя хозяйка заверила меня, что я буду доволен ее постояльцами, поскольку почти все они были торговцами с "Запада". Там же я спросил: "Откуда приходят эти пароходы, груженные свининой, медом, шкурами и т. д.?"
С Запада.
Откуда взялись эти увесистые слитки серебра, которые грузчики несколько часов переносили на своих плечах и загружали на борт судна?
Они приехали из Санта-Фе, с Запада.
Куда направляется этот пароход, тяжело нагруженный фабричными товарами, паровыми машинами и т. д.?
Он идет в Джефферсон-Сити.
Джефферсон-Сити? — Где это?
Далеко на Западе.
А куда направляется эта лодка, нагруженная по самые планшири?
«Йеллоустоун»!
Она идет еще дальше на Запад. «Тогда», сказал я, «я пойду на Запад».
И я пошел на Йеллоустоун.
“Иллюстрации нравов, обычаев и [современное] состояния североамериканских индейцев”, 1841 г. Дж. Кэтлин.
Присоединяйтесь к чтению увлекательных историй эпохи Фронтира и Дикого Запада на ЯДе, в Телеграме и ВКонтакте.