Карие глаза... Неизмеримо глубокие, темные, с зелёными искорками... Они двигались под черными бровями на чуть смуглом лице с острыми скулами... Она смотрела в них, а они удивленно смотрели в нее...
- Я... Я просто хотела попрощаться
- Отчего же попрощаться, Оля? Мы увидимся еще в сентябре.
- Не увидимся, Александр Филиппович, не увидимся...
- Ты же сдала на отлично сессию... Или нашла вуз получше? - он хмыкнул.
- Я уезжаю в Мюнхен. И вряд ли вернусь в Россию... В ближайшее время. Отец мой умер давно, бабки не стало год назад, мать съехала в другую квартиру, так удобнее по работе... Меня ничто не держит. Я, собственно, поступила сюда уже с идеей потом уехать...
- Поступить в МГИМО ради двух факультетов... Странное решение. О твоем месте мечтали сотни.
- Пожалуй... Но я не жалею... Скорее наоборот. Я встретила много новых людей, встретила вас...
Повисло неловкое молчание.
- Ну что ж, до свидания, Оля. И удачи тебе! Надеюсь, ты найдешь там что ищешь, ну а если нет - возвращайся, всегда буду рад тебе.
- До свидания, Александр Филиппович. Прощайте.
Она робко приблизилась к нему, он замешкался, пытаясь предугадать желание девушки, наконец раскрыл руки. Она обняла его. Её щека прислонилась к его мягкой синей рубашке, руки сцепились за его спиной.. Сердце бешено колотилось в груди, дыхание сбилось. Она любила. В первый и последний раз...
Одетта проснулась оттого, что увидела глаза Александра. Она старалась забыть, старалась не думать, но это было, пожалуй, самым тяжким и самым непреодолимым из ограничений, которые она себе поставила. Память всегда в самый ненужный момент выплевывала ей в лицо его образ, такой мучительно знакомый, чуть ли не обожествленный, совсем еще живой в сознании, тёплый, пропитанный концом отрочества и началом юности, которую она так жестоко, грубо теперь обкорнала, которую убила своими пороками, холодом и тщеславием.
Она должна была бросить это. Она забыла Россию. Забыла всё, что было прежде. Впереди был только пост канцлера, больше ничего. Только будущее. Но она не могла. Все-таки она была человеком, как бы ни строила из себя железную леди. Всё-таки у нее были пусть и жалкие, но обломки души, которые продолжали тлеть хотя бы потому, что она верила в Него. И тление это причиняло ей все большую боль, потому что она все дальше уходила от исполнения желаний своего сердца. Не желая быть рабом чувства, она стала рабом расчета.
***
Герр Квелле оказался человеком весьма добродушным. Наружность его была совершенно обыденной, полнота отнюдь не делала его внешность отвратительной, скорее напротив подтверждала мягкий нрав и скрывала недостатки лица. Волосы он имел совершенно светлые, неясного серого цвета, сохранившиеся разве что за ушами и чуть на затылке, в молодости, однако, вьющиеся и, вероятно, довольно пышные.
Они встретились с Одеттой утром за чашкой кофе в Берлине, в дорогом ресторане. Встречу устроил отец Фридриха.
- Guten Morgen, Herr Quelle!
- Hallo, Frau Schicksal! - поприветствовали они друг друга. - Герр Шикзаль старший представил вас, как кандидата на смену фрау Кюрбис. Одиозная женщина... А потом и просто сумасшедшая... Её предложения... Но довольно об этом! Итак, вам тридцать два года, вы из Лейпцига в Саксонии, родители ваши скончались, вы окончили исторический факультет Мюнхенского университета, прежде занимались.... Литературным творчеством, однако, успеха ваши произведения не имели и до публикации не дошли...
- Да, верно, простите. Вышли замуж три месяца назад, детей не имеете, прописаны по адресу вашего мужа. Проходили курсы по экономике и юриспруденции, работали по части финансов. Все верно?
- Да.
- Отлично. Не очень понимаю, почему порекомендовали именно вас... Говорят, у вас один из самых высоких IQ.
- Верно. Сто сорок пять.
- Что ж, это занятно. Я не знаю, правда, зачем мы встречаемся. Отец вашего супруга, кажется, все уже уладил. Но это так... От Баварии, как от самой большой федеральной земли в бундесрате заседают шесть человек. Вы познакомитесь с пятью остальными по ходу дела. Надеюсь, что хоть что-то вы смыслите в политике. Главная задача - защищать интересны своей земли. Контролировать законопроекты. Всё-таки палата парламента это вам не стишки писать. С вопросами экономики, вы, вероятно, уже ознакомились. У нас проблемы с плотностью населения и площадью хозяйств. Это надо решить в ближайшее время. Остальное, опять же, по ходу. Мне кажется, что это все.
Одетта кивнула.
- Так странно... У вас совсем нет акцента... Ни баварского, ни саксонского. Вы говорите чисто на литературном немецком. Это хорошо для публичного человека.
Одетта улыбнулась.
- Кто знает... Потом войдете в какую-нибудь партию, будете заседать уже в бундестаге... А там и до поста какого-нибудь канцлера недалеко.
- В партию? Думаю тогда, что в христианско-демократический союз.
- Любите этические религиозные основы?
- Без них невозможно.
- Ну что ж... Удачи. Надеюсь, вы сохраните это мнение.
Разговор дальше как-то не клеился. Герр Квелле, однако, с интересом в теплых светлых глазах всматривался в девушку. Странно. Не скажешь, что ей тридцать два. Больше двадцати пяти не дашь. Красивая, почти как покойная Марта, красивее чем их взбалмошная дочь.... И взгляд: такой удивительный, целеустремленный. Как... Как на какой-то древней картине... Только вот на какой? Что-то в ней есть. Только холода в этих огромных серых глазах многовато. И отчаянной решительности тоже...