О, как приятна мне обглоданная кость, Всю жизнь таскался я, не выбрось и не брось, Меня, как каждого кутенка на земле, Чуть подрастили, и тут же бросили в каюрой темноте. И тут уже хоть плачь или не плачь Ты никому не нужен вовсе Бродяжничеству жизнь свою отдай, А что получишь ты, да собственно немного. Есть дети добрые они дают поесть, А взрослые все начисто поганы, Они не то чтоб кинуть кость, Они готовые тебя сами схавать. А вы подумайте слегка, хоть это вам не просто, Что жизнь немножечко шутя перевернуть все может, И вдруг все люди на земле, окажутся нечаянно, В промозглой шкуре, голодными и в холоде. Задумайтесь об этом вы сейчас, Ведь завтра может будет поздно, Включите в себе вы человечность, Ведь всё святое не зазорно.
О, как приятна мне обглоданная кость,
Всю жизнь таскался я, не выбрось и не брось,
Меня, как каждого кутенка на земле,
Чуть подрастили, и тут же бросили в каюрой темноте.
И тут уже хоть плачь или не плачь
Ты никому не нужен вовсе
Бродяжничеству жизнь свою отдай,
А что получишь ты, да собственно немного.
Есть дети добрые они дают поесть,
А взрослые все начисто поганы,
Они не то чтоб кинуть кость,
Они готовые тебя сами схавать.
А вы подумайте слегка, хоть это вам не просто,
Что жизнь немножечко шутя перевернуть все может,
И вдруг все люди на земле,
окажутся нечаянно,
В промозглой шкуре, голодными и в холоде.
Задумайтесь об этом вы сейчас,
Ведь завтра может будет поздно,
Включите в себе вы человечность,
Ведь всё святое не зазорно.