«Друг познаётся в беде». Все знают эту поговорку, но каждый постигает её смысл лишь на собственном опыте.
Однажды мы сильно провалились по глубине. Боролись с проблемой ходом и продували среднюю группу ЦГБ (цистерн главного балласта). С неприятностью справились, но первый наш «Фосфор» (буксируемое антенное устройство – БАУ), как результат, потеряли, он оторвался на 13 узлах.
Через несколько дней удалось выставить запасной (второй и последний) «Фосфор». Это не простая работа, особенно в условиях шторма. Она вполне достойна отдельного повествования, но сегодня не о ней. О друге…
Отслужили где-то месяц, и второй наш «Фосфор» стал затекать. Медленно. Для хорошего уровня сигнала приёма требовалось периодически зависать без хода всё выше и выше, чтобы дать БАУ всплыть для уверенного приёма радиосигнала. Мы понимаем, что буксируем полутруп антенны, прямым предназначением которой является приём сигналов боевого управления (СБУ) и постепенно теряющей способность эти сигналы принимать. Это очень нехорошо, поскольку утрата всех буксируемых антенн приведёт к необходимости часто всплывать на перископную, что негативно скажется на скрытности. Мы обязаны быть на связи всегда.
Но не всё так плохо, как очевидно хотелось бы супостату.
У нас осталось ВБАУ (выпускное БАУ) «Ласточка»! Это примерно то же, что и «Фосфор», только короче в два раза и с симпатичным поплавком на конце.
Применили. Результат – пятёрка твёрдая. Выпустили «птичку», забрали в «гнёздышко», что находится аккурат на скосе «горба» ракетных шахт. Стали её использовать, всё хорошо. Запасной наш «Фосфор» к тому времени совсем погиб и оторвался.
Возвращаемся домой.
Теперь Норвежское, всегда неспокойное море, и очень длинная волна.
Радость наша была преждевременной, ибо пришла беда – отворяй ворота. Заклинила лебёдка «Ласточки». Внутренними своими возможностями мы не смогли добиться победы над технической проблемой.
Надо пробовать починить снаружи.
Решили обследовать и попытаться оживить «птичку нашей надежды» в надводном положении.
Папа объявил своё решение:
– Мы всплывём в надводное положение для работ по «Ласточке». К ней пойдут двое: КБЧ-4 и ПК. ПК поддерживает по УКВ связь с мостиком и является старшим этой группы. Группа идёт в корму под ракетной палубой внутри междубортного пространства. Всем БЧ и службам, уточнить особенности своих задач в части их касающейся, свои действия и порядок выполнения. О получении инструктажа расписаться в ЧВЖ (черновой вахтенный журнал).
На следующие сутки всплыли. Осмотрелись. Зыбь накатывает своими длинными волнами. Качает прилично. Зима. Норвежская полярная ночь.
Мы, КБЧ-4 Фёдор Фёдорович К. 27 лет от роду и я, ПК (мешальщик командира) 25 лет, оставили свои подписи в ЧВЖ корабля и поднялись наверх. На нас обоих туго затянутые поверх канадки швартовые пояса. За металлический обушок на моём поясе боцманята крепят страховочный кончик и, удерживая вдвоём, постепенно потравливают.
Открываю рубочную дверь, выхожу наружу, осторожно двигаюсь к двери внутрь «горба» и её открываю. Захожу внутрь носовой части «горба», отстёгиваю карабин с обушка швартового пояса, после чего два раза сильно его дёргаю. Боцманята тут же выбирают страховку.
Следующий – Фёдор.
В моих руках кувалдочка швартовая с коротеньким череночком. Через минуту в «ангаре горба» оказывается Фёдор и также отстёгивает свою страховку. Двигаемся. Но не вверх по косому трапику, через люк на ракетную палубу и далее на кормовую надстройку, а прямо с нижней площадки в корму между прочным и лёгким корпусами, между ракетными шахтами. Дверь наподобие обычной штатной газоплотной корабельной. Вручную не открылась. Кувалдочка очень оказалась кстати. Дальше наш путь пролегает между РШ по узкому мостику. Через одну пару РШ сильно закипевшая коррозией своих затворов такая же «смешная», ибо нахрен никому не нужная дверь. Например, между первым и вторым номерами РШ никчёмная дверь есть, и следующая, между ракетными шахтами 5 и 6 тоже наличествует, а вот между третьей и четвёртой нет ничего похожего. И так далее. Чудны дела твои, Господи.
Пробивались в корму примерно около получаса… Теперь мы примерно видим нашу цель – «гнездо Ласточки». Оно иногда осыхает.
Корабль сильно качает. Мы оба, многократно освежённые ледяным Норвежским душем, проникающим в пространство между лёгким и прочным корпусами через шпигаты, до нитки промокли.
Куда нам надо, не влезут двое рядом, потому как проход в корму сужается и с боков, и сверху. Я повесил переносную УКВ на деталь конструкции повыше.
Дальше друг за другом ползём до достижения цели. Фёдор впереди, я позади. Договорились, что будем общаться при помощи дрыгания его ноги. Если часто задрыгается, пора его вытаскивать. Если я начну дёргать Фёдора за ногу, значит, проблема на моей стороне. Иначе никак – там не развернуться, и на кренах дыхание надо задерживать из-за постоянно накатывающей волны. Над головой до скоса ракетной палубы (лёгкого корпуса) 5-10 см.
КБЧ-4 работает со своей матчастью. Я слежу за сигналом его ног и молюсь, чтоб у него всё получилось, как надо! Синхронно с кораблём мы ныряем под ледяную воду накатившей волны, но это уже не очень важно – от нашей работы зависит полноценная жизнь корабля, и мы делаем своё дело, как можем.
Лёжа в бездействии ожидания, вспоминаю фильм «Экипаж», где КВС Жжёнов просил инженера, висевшего на высоте в хвосте самолёта: «Не молчи, дорогой, не молчи. Говори, что хочешь», – так он заботился, чтоб тот не замёрз и не улетел в свободное падение. Ну лететь-то ни мне ни Фёдору некуда, а вот ледяные ванны уже поднадоели.
Наконец-то Фёдор пару раз «топнул мне по шапке», начав движение назад. Очевидно закончил свою работу радист!
Возвращаемся. Обратный путь всегда короче. Попутно обстучали кувалдочкой на предел все «смешные» двери между РШ, чтобы не хлопали и не шумели на ходу.
Вся особенность нашей работы заключалась в том, что её продуктивность могла быть обнаружена лишь в подводном положении. Надеемся на лучшее. Мы старались! Даже не захлебнулись и не успели обледенеть, но зубы от холода стучат.
Мостик. Сигарета. ЦП. Папа. Доктор. ЗКПЧ.
Погрузились.
«Ласточка» успешно вышла из своего гнёздышка, была выпущена на полную длину и для проверки обратно убрана. Мы выдохнули. Папа не публично объявил нам с КБЧ-4 выходной.
По этому случаю Женя, старшина команды снабжения, расстарался: на откидной панели секретера в моей каюте в 5 бис присутствовали яства разнообразные и щедрые. Я запомнил сома в томатной заливке, скатерть разушную и вино. Главный радист нашего полка Фёдор Фёдорович с официальным визитом прибыл по моему приглашению. С собой он нёс большое своё «железное сердце». Мы не прибегнули к вину. Мы задраили каютную дверь и стали очень подробно и тихо знакомиться друг с другом.
И СТАЛИ ДРУЗЬЯМИ ПОЖИЗНЕННЫМИ, НИ ОТНЯТЬ НИ ПРИБАВИТЬ.
Нам никто не мешал.
Никто.
Молодость взяла своё, мы не заболели.
Мы отдохнули.
Потом БС продолжалась, двигаясь к своему логическому концу, и мы вернулись без особых проблем. И, представьте себе, наше ВБАУ «Ласточка» нормально работало на всём нашем маршруте возвращения домой, до самого завершения нашей БС.
Не зря старались!
Дружим с Фёдором крепко и теперь…
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
Рассказал ПК (мешальщик командира) Сергей Дёмин