Ночью я не сплю.
Размазываю слезы по опухшему лицу и вою в подушку.
Мы познакомились с Мишей, когда мне был двадцать один год. Я работала флористом в одном из магазинов крупной сети, а он пришел за букетом для своей тогдашней пассии.
В то время Миша уже был в разводе с первой женой. Он флиртовал со мной. Достаточно умело, надо сказать. Мое лицо было пунцовым, а от улыбки болели щеки.
Он ушел, а на следующий день вернулся.
Спросил, какие цветы я люблю, и попросил сделать из них букет. А потом отдал его мне. Романтичная дуреха, я растеклась лужицей. Через несколько часов, после того, как моя смена закончилась, я закрыла магазин и, выйдя на улицу, увидела его.
Он стоял, привалившись к капоту автомобиля, и ждал меня.
Это знакомство вызвало во мне целую бурю эмоций: волнение, предвкушение чего-то важного, смущение. Я боялась его и одновременно тонула в интересе к этому мужчине.
Он был большим, сильным, взрослым, богатым. А я… флористка с дипломом экономиста, не сумевшая пробиться.
Я не могу сказать, что Миша ухаживал за мной, нет. Он просто забрал меня. Пара свиданий — и он привез меня в свою квартиру. Привез и больше не отпустил.
Я не была против. Я была счастлива.
Внутри меня светили сумасшедшие лучи счастья, я жила ожиданием встречи, жаждала его рук и губ. Он стал моим первым мужчиной, во всех смыслах.
Я полюбила его, как может полюбить глупая букашка хищного зверя, хотя тогда я видела в нем божество, а не человека, который может предать.
Утро я встретила на кухне, у окна. Я сделала себе кофе и посмотрела на красные лучи, окрасившие летний небосвод. Подул холодный ветер, остужая мои горящие глаза, и я опустила веки.
Едва часы отмерили восемь ноль-ноль, я взяла в руки телефон. Экран треснул, но это не помешало мне набрать номер.
— Здравствуйте, Герман Александрович. Это Фомина. Я бы хотела отменить сегодняшнюю процедуру подсадки.
— Варвара Леонидовна? Но как же? Мы ведь готовились так долго. Может, вы хотите перенести на завтра? Это можно устроить.
— Я бы хотела отменить, — в моем голосе нет жизни, но врач будто не слышит этого.
— Мы можем перенести на послезавтра. У нас в запасе есть пара дней. Конечно, придется кого-то подвинуть, но это возможно. Только скажите когда.
Моего мужа знают в городе. Знают, что он правая рука Булата Ахметова, — и боятся. Само собой, врач переживает: в том, что процедура не состоялась, могут обвинить его.
— Мы не будем ничего переносить, Герман Александрович. Уничтожьте яйцеклетки, мы отказываемся от ЭКО.
— Но позвольте! Это так не делается...
Он еще что-то говорит, но я кладу трубку.
Хожу по квартире как тень. Призрак самой себя.
Я не знаю, что делать. Куда идти? У меня нет никого, кроме мамы. Но ей сейчас в разы хуже, чем мне.
Надо бы наведаться в цветочный, но я брала на эту неделю выходные, так что девочки меня там не ждут.
Воспоминания бьют больно, подкидывая картинки того, как Миша неожиданно привез меня к моему первому цветочному. Просто вручил мне большие металлические ножницы, подвел к красной ленте и сказал:
— Разрезай! Теперь этот магазин твой.
А я визжала как ненормальная. Тогда казалось, что я самая счастливая. Хотя почему казалось? Я и чувствовала себя самой счастливой. Впереди было столько всего — сплошные планы, грезы, мечты.
Я плохо понимаю, куда пойду, но чемодан все-таки достаю. Начинаю методично его заполнять своими вещами. Их у меня очень много, все не влезет, поэтому беру самое важное и удобное. Перебираю документы, собираю свою технику.
Миша приезжает после обеда.
Одного взгляда на него хватает, чтобы понять, что мой муж всю ночь пил.
Да, он привел себя в порядок, наверняка искупался, переоделся, от него пахнет привычным парфюмом. В руках букет моих любимых эустом. В глазах — вина.
Ему хватает секунды, чтобы все оценить. Собранные чемоданы, мое красное лицо.
Он бросает букет на тумбочку при входе. Заходит в квартиру прямо в обуви и подходит ко мне вплотную.
Поднимаю на него глаза. Миша высокий, гораздо выше меня. Он проводит рукой по моему лицу, очерчивает искусанные губы, заглядывает в воспаленные глаза и говорит:
— Прости меня, девочка, — неожиданно падает на колени и утыкается носом мне в живот. — Прости, малышка.
Трется носом о ткань мой майки, а у меня снова вырываются рыдания.
Больно. Господи, как же больно…
***
Книга на вечер: "Измена. Ты больше не моя", Даша Черничная.
Всех Ц.