Звуокинженер, продюсер и музыкант Алан Парсонс рассказал о своём сотрудничестве с Pink Floyd во время работы над альбомом "The Dark Side of the Moon".
Не стоит забывать, что в начале 1970-х годов студии были гораздо более примитивными, чем многие из нас могут себе представить. Настолько, что приходилось придумывать весьма креативные решения.
Алан Парсонс, став звукоинженером во время сессий "The Dark Side of the Moon", придумал довольно интересные способы временной привязки. Как он рассказал в недавнем интервью, когда они работали над вступлением к "Money", ситуация стала довольно сложной. На вопрос, использовали ли музыканты клик-трек, Алан ответил:
«Иногда. Я пытаюсь вспомнить, в каких песнях. Думаю, в "On the Run" — почти наверняка. На самом деле синтезатор как бы сам по себе был клик-треком. Но это мог быть механический метроном.
Отчасти это было необходимо для того, чтобы определить, в какой части песни ты находишься. Потому что всё записывалось под счёт. Записывались щелчок и счёт: клик, клик, 23, клик, клик, клик, клик, 24, клик, клик, клик, клик, 25... Это просто подсчёт тактов. В этом случае это было оправданно».
На вопрос о звуковых эффектах, особенно в песне "Money", и о том, были ли они сделаны отдельно, а затем отредактированы, Парсонс ответил:
«На самом деле они играли песню под эту петлю. Зацикливание было довольно сложной задачей.
У нас были основные звуки — падение мешка с деньгами на деревянный пол, разрывание листа бумаги. Но я помню, как мы соединяли их вместе, мы хотели, чтобы они крутились по комнате в квадрофоническом режиме.
Сложность заключалась в том, что каждый звук имел разную длину. Если бы мы просто соединили их вместе, это было бы совершенно неритмично. Поэтому единственным способом добиться правильного ритмического звучания было измерение ленты линейкой.
Итак, каждый звук был равен шести и семи восьмым дюйма. Мы отмеряли этот кусок, соединяли, переходили к следующему звуку и соединяли.
Эта петля переносилась с четырёхдорожечной студийной машины на мастер-дорожку 24, и под это они играли».
Алан объяснил, что именно они сделали так, чтобы это сочеталось с песней:
«Они играли под это только вступление и момент, когда вступает вокал, потому что потом всё затухало.
По сути, то, что вы слышите в песне, это затухание, — это то, чего они хотели добиться».
На замечание ведущего, что это было сложно сделать в студии, Парсонс ответил:
«Ещё сложнее играть это вживую».
Ведущий спросил, как они воспроизводили эти эффекты во время сессий. Парсонс заявил, что это был 4-дорожечный Teac. Когда его спросили, кто им управлял, он ответил:
«Один из техников в туре — он знал сигналы и нажимал на кнопку в нужный момент».
Ведущий спросил, был ли обратный отсчёт и как участники группы узнавали, на каком месте в песне они находятся, на что Алан ответил:
«Я не помню, как было на самом деле... Потому что они не использовали наушники. И вообще говоря, у них не было мониторов.
Они были группой, которая играла только через усилитель. Думаю, они просто нашли свой собственный темп. Мы должны были как-то включить им петлю. Я не могу вспомнить.
Я имею в виду, что это звучало невероятно с объёмным звуком между передней колонкой и колонками сзади и по бокам.
У нас была интересная квадрофоническая конфигурация. Это не были левая фронтальная и правая фронтальная колонки. Это были передние, задние, левые, правые. Так что всё было повёрнуто на 45 градусов».