Литература Советского Союза в 1920-х годах из-за особенностей развития советской культуры все ещё имела "уклон" на творчество о Великой Октябрьской революции 1917 года.
Писатель
Однажды писатель Андрей Соболь сказал о себе, что в жизни он "человек прохожий". Только все кто его хорошо знал, считали что сердце у этого "прохожего" очень чуткое, очень широко раскрытое сердце, полное любви и сострадания, да глаз - очень зоркий, очень писательский, находящий большое в малом.
Многие советские читатели знакомые с литературным творчеством Андрея Соболя, думали о нем, как о человеке и писателе, который потому может быть и стал "странником в жизни", поскольку не нашел себе домашнего уюта и сердце у него доброе, испытывающее жалостью к таким же "путникам бездомным".
Людях в революции - главная тема всего литературного творчества Андрея Соболя. Но нет, не о героях, а лишь о второстепенных персонажах революции идет в речь: о этих маленьких и смешных людях - простых обывателях, и в целом "о всех людях выброшенных за борт жизни".
Книга
"Лес рубят - щепки летят" - этот эпиграф Андрея Соболя к одной из его повестей, можно было бы повторить, применительно ко всему, что было сказано им о "прохожих", оказавшихся благодаря законам истории между молотом и наковальней. И которых носили "волны житейские" и по уездным городам, в которых временное прибежище находят себе и странствующий театр восковых фигур, и руководство "анархистов-эгоцентристов", и по казачьим станицам, по которым носились на тачанках шайки атамана Дзюба и атаманши Маруси.
Ирония - это именно та "маска", которую охотно надевает на свое сострадающее лицо Андрей Соболь тогда, когда говорит об этих "маленьких людях". Ирония заставляет его строить рассказ порой почти в манере фельетона, за скользящим и небрежным стилем которого с трудом улавливаешь подлинное выражение художника, находящего и свой стиль, и свой ритм. Но чем стройнее и глубже замысел - тем отчетливее проступает художник, который видит печальный мир, и в нем восковые фигуры - образы людей, некогда любивших и радовавшихся жизни, а сейчас "выброшенных за борт жизни"... То есть был "раскрыт Паноптикум печальный"...
Отдельное мнение было высказано советскими литературными критиками и советскими читателями по поводу художественного оформления книги. Оформление было признано неудачным, и многие читатели согласились что давно на московском книжном рынке давно не было издания столь "бедного и провинциального".