Мы с сыном печем круассаны, когда раздается щелчок входной двери.
Муж пришел с работы в неожиданное время, да не один, а с молодым, но очень талантливым программистом Гошей.
Гоша - обаятельный, эрудированный и застенчивый. Классический Питер Паркер до того, как его укусил чудо-паук.
Помню, случайно увидела его фото в анкете соискателя на вакансию, и сказала размышляющему мужу: «У этого мальчика лицо голивудского супергероя: «парень из соседнего двора», который в конце фильма спасает весь мир». Муж ухмыльнулся и принял Гошу на работу без собеседования.
Через полгода Гоша и вправду сделал что-то такое, за что ему вдвое увеличили заработную плату и повысили до руководителя отдела.
Я не разбираюсь в этих программистских штуках, поэтому не могу объяснить что.
Моего мужа Гоша называет по имени и на ты. А меня отчего-то «Анастасия Сергеевна» и на вы.
- Мы едем на встречу в Барвиху, решили заскочить, - говорит муж, вешая пальто на вешалку и стягивая куртку с нерешительно мнущегося на пороге Гоши. - А этот товарищ, между прочим, не хотел идти, собирался сидеть в кафе за углом.
Скулы и щеки Гоши заливает розовой волной:
- Да, я просто заразить боюсь. Знаете, Анастасия Сергеевна, такое состояние, когда температуры еще нет, кашля, насморка и всего такого, а состояние уже разбитое? У меня всегда так бывает , когда что-то вирусное подхватываю…
- Ну, во-первых, - встревает в разговор сын, - заразимся мы или нет, зависит не от того, принесете вы вирус или нет, а от состояния нашего иммунитета. Если он хороший, то хоть тысячу вирусов тащите, нам это все равно. А во-вторых, даже если мы подхватим ваш вирус, ничего страшного. Потому что, опять же сила нашего иммунитета определит, как быстро организм с ним справится.
Я улыбаюсь. Гоша разводит руками и садится на кушетку, снимает ботинки.
- Я вот, например, - продолжает сын, - дольше одного дня никогда не болею.
Гоша недоверчиво приподнимает одну бровь.
- Это правда, - киваю.
Сын действительно болеет редко. Если подхватывает вирус, то лежит ровно один день с температурой под 39, а на следующий встает как ни в чем не бывало.
- Возможно, у меня очень хороший иммунитет, - сын задумчиво смотрит в потолок. - Хотя и мамин волшебный напиток, конечно, тоже не стоит сбрасывать со счетов.
- Какой напиток? - удивляется Гоша.
Не успеваю ответить, вмешивается муж:
- Кстати, Насть, свари болящему свое зелье. Оно вправду работает. Веришь, -обращается он уже к Гоше, - я сам наверное лет десять не болею так, чтобы в кровать уложило.
Закатываю глаза:
- Ну, какое зелье! Гоша, не слушайте их. Морс я варю. Обычный, клюквенный морс.
- С секретным ингредиентом, - подмигивает сын. - Но я об этом не говорил.
Он делает многозначительное лицо и удаляется в свою комнату.
Гоша идет на кухню, присаживается на стул возле барной стойки и смотрит на меня как библиофил на еще непрочитанный том Большой Советской Энциклопедии.
Достаю кастрюлю, открываю холодильник, ищу пакет замороженной клюквы.
- Сварю, с радостью. Но, Гошенька, честно, никакого секретного ингредиента нет. Когда сын был маленький, заболел, вот я и придумала для него: дескать, варю не морс, а секретное исцеляющее от болезни зелье. Так и поехало.
- Ага, - присаживается рядом с Гошей муж, - а еще она головную боль руками снимает. Но для солидности всем рассказывает про остеопатию, движение костей черепа и прочую научную фантастику.
Подскакиваю на месте.
- Саша, - говорю, - ну ты-то про остеопатию в курсе! Какая еще фантастика?
- Да, я не отрицаю, что есть Остеопатия, - муж поднимает вверх указательныц палец. - Просто ты к ней не имеешь никакого отношения. Потому что еще до всех твоих мудрых книг и курсов, профессоров и докторов, ты снимала головную боль руками. Или предсказывала подругам беременность. Я уж молчу про мои спортивные травмы. Там, где другие валялись месяц, я, с твоей помощью, приходил в форму за неделю.
От удивления у меня глаза ползут на лоб.
Муж берет дымящийся, только что извлеченный из духовки, круассан и откусывает половину, слизывает с губ шоколадную начинку:
- В общем, Гоша, я тебя предупредил, моя жена - ведьма. Хотя и очень образованная. Ведьма с тремя красными дипломами, - он отправляет в рот вторую половинку круассана.
Смотрю на мужа: думаю, запустить что ли в него кастрюлей?
- Гоша, - вздыхаю, - не обращайте внимание. У супруга неконтролируемый приступ сарказма.
- Все в порядке, Анастасия Сергеевна, - Гоша сидит, подпирая подбородок руками. - Я, конечно, убежденный материалист, прагматик и адепт доказательной медицины. Только… знаете… мне сейчас почему-то очень захотелось, что бы вы в морс, который для меня варите, все-таки добавили свой секретный ингредиент…
Нет, ну, гостя поварешкой не огреешь. Хотя и хочется.
- Ладно, - сдаюсь, чувствуя себя папой-уткой из мультфильма про панду По. - Сварю морс с секретным ингредиентом.Только уйдите оба с кухни, пока не прибила. В смысле, ингредиент секретный, видеть его вам нельзя.
***
Через два дня Гоша ловит меня у подъезда. С большим букетом белых роз и плюшевым медведем.
Неловко втискивает игрушку растерявшейся мне в руки.
- Это вам, - он снова очаровательно краснеет до кончиков ушей. - Простите, я просто не знаю, что в таких случаях дарят.
- В каких случаях? - пытаюсь выглянуть из-под гигантской лапы медведя.
- Ваш морс… Помог же! Я наутро полностью здоровым проснулся.
- Гошенька …. , - тяну обреченно.
- Анастасия Сергеевна, понимаете. У меня такой иммунитет с детства: все ко мне липнет. Если кто-то чихнет на севере Москвы, то я в своем Царицыно (это юг) обязательно заражусь. И к вам я тогда приехал, уже в предболезни. Я это четко чувствовал. А утром проснулся … сам не поверил… Здоров полностью! Это чудо, да?
Качаю головой, прижимаю покрепче к себе неудобного мишку:
- Гошенька … Это плацебо.
Гоша молчит. Смотрит в сторону. Потом неловко наклоняется, отцепляет мою ладонь от плюшевого медвежьего бока и целует ее в самую середину.
- А разве это не одно и то же, Анастасия Сергеевна? Ведь и первое, и второе происходит только когда в них веришь…
PS
Есть у меня два любимых великих аскета и учителя духовной жизни: преподобные Ефрем и Исаак Сирины. Оба они жили на Ближнем Востоке и писали на сирийском языке. Но в совершенно разное время. Преподобный Ефрем жил в 4 веке, а преподобный Исаак – в 7.
Впрочем, если читать их труды, то кажется будто они не просто были знакомы, но вели диалог, дополняя и разъясняя друг друга :
«Вера есть дерево, на коем почивают Божественные дары» - сказал Ефрем.
«Вера есть дверь таинств» - согласился с ним Исаак.
Вот бы кого расспросить про плацебо, предчувствия, которые сбываются и остеопатию …