- Ох ты, Господи, Пресвятая Богородица! – перекрестилась Матрена, когда вернулся к ней дар речи. – Ты ли это, сердешный?
Взгляд Мечислава скользнул по каждому из его встречавших и остановился на Найде.
- Слава Богу, живая! – с облегчением произнес он таким знакомым голосом, что у Найды перехватило дух.
- Мечислав? – не веря своим глазам и ушам, бедная девка сделала шаг к нему навстречу и упала со слезами в его объятия.
- Господи, благодарю! – заплакала Матрена. – Услышал Господь мои молитвы, не иначе! Уж как молила я, чтобы вспомнил ты о нас, родимый, узнал о наших бедах, вернулся! Найда-то чуть не померла у нас нынче! Такое приключилось… сказывать – не перескажешь… как же ты, надолго ль к нам? Не покинешь нас назавтра?
Матрена обеспокоенно вгляделась в его усталое лицо.
- Да, надолго ль? – подхватил Любим.
- Не мне это решать, - молвил Мечислав.
Найда, оторвав заплаканное лицо от груди дружинного, непонимающе подняла на него глаза и встретила в его взгляде глубокую тоску. Только сейчас она заметила, что не было на нем привычных доспехов, не было плаща, отличавшего воина княжьей дружины, и вообще одет он был по-простому. Лишь боевые топоры, заткнутые за пояс, наталкивали на мысль об его занятии ратным делом.
На дворе, застланном ночным туманом, послышалось фырканье: это был конь Мечислава, наспех привязанный к изгороди. Опустив голову и прядая ушами, он выискивал на земле островки сочной зеленой травы, с удовольствием ее поедая.
- Ты прибыл верхом? – восхитился Любим.
Мечислав кивнул.
- Так я отведу коня в стойло! Заходите в дом!
Парень с готовностью бросился на двор.
- И правда, что ж это мы, на пороге держим дорогого гостя? – спохватилась Матрена. – Заходи, заходи, сердешный! Не дело на крыльце стоять! Горазда-то дома нынче нет: к утру явится.
Когда Мечислав перешагивал через порог, он как-то неловко ступил, и отвел взгляд в сторону. Найда, устыдясь своего горячего порыва на виду домашних, скромно отошла в сторону, пропуская дружинного вперед. Каково же было ее удивление, когда Мечислав прошел в избу, прихрамывая!
- Что с тобой? – кинулась Найда к нему. – Тебя ранили?
Неловко остановившись посреди горницы, он сказал:
- Богу душу я мог отдать, чудом каким-то выжил. Из последнего похода привезли меня в Новгород едва живого – думали, не поспеют родные со мной проститься. Но Господь милостив! Пощадил меня; несколько недель я между жизнью и смертью находился.
- Ох, страх какой! – ужаснулась Матрена. – Да ты садись, садись, сердешный: в ногах правды нет.
Мечислав сел и продолжил, не глядя на Найду:
- Когда пришел я в себя, передали мне вести дурные от вас. Чуяло мое сердце осенью: неладно что-то... да разве знает человек наперед, какие беды ему уготованы? Я мыслил, что все делается, как положено… Найда за Радима пойдет, согласно уговору, а меня служба ждала… нынче вот, едва с того света вернулся, осознал, что хромым останусь… добро, хоть ногу мне спасли: за то лекарю княжьему благодарность. Но увечье теперь навсегда со мной. Сможет ли кто от хромоты меня избавить – то неведомо мне. Думается, до конца дней теперь таким и быть. Князь наградил меня за службу верную, но что толку от увечного в бою? Жалобиться мне не пристало, но хворь эта сильно мешает привычной жизни. Уже много недель прошло, а недуг свой победить я не в силах: боль, порой, волчьей хваткой в ногу вгрызается. Из-за этой немочи не гожусь я более для пеших походов, не гожусь для дел дружинных. Сознаюсь, отчаялся я, когда уразумел, что в дружине более не надобен. Порушилась моя прежняя жизнь, и осознал я, что это знак Божий: иное мне, видать, предначертано.
Любим воскликнул:
- И слава Богу, что ты голову в бою не сложил! Мы уж не чаяли свидеться. Значится, Господу так угодно, что отвел от тебя беду, поднялся ты на ноги! А недуг твой не так страшен! Малуша, авось, справится, снова бегать станешь, как прежде!
Мечислав покачал головой:
- Коли уж княжеский лекарь не смог сделать более… а для воина нет ничего горше сидеть в сторонке, когда твои соратники бьются за дело правое… почти вся жизнь моя в дружине прошла, а нынче… не стар я еще, оружие боевое складывать… потому тяжко мне думать, что обузой стал на службе своей…
- Ох ты, Господи, видать, и правда судьбе так угодно! – говорила Матрена. – Сама судьба тебя нам нынче послала, дорожку выстлала! Не горюй, Мечислав, а вознеси Богу благодарность за свое спасение! Чай, служба-то тебе отыщется… поди, не оставит князь своей милостью…
- Обещался он, коли пожелаю я, мне иную службу, где топор боевой не надобен, - усмехнулся Мечислав.
- Вот видишь! – воскликнул Любим. – Князь мудр и справедлив, послужишь еще ему иным путем! А ты молод и силен, и сила твоя пригодится не только на поле боя!
Найда опустила глаза, и сердце ее оборвалось. Неужто снова покинет их Мечислав? Неужто им грозит скорая разлука? А может, его там, в городе, ждет невеста? Эта мысль больно уколола девку в самое сердце. Меж тем, Мечислав продолжил:
- Как донесли мне вести от вас, места я себе не находил: сюда душа рвалась. Боялся, не поспею, и беда с Найдой случится. Да подняться я не мог! А, едва на ноги встал, горе на мою семью нежданно обрушилось: помер отец мой. Мать с сестрицами остались. Покуда отца схоронили, время бежало, а не мог я родных неутешными оставить! Сам я не чаял, что горе такое на нас обрушится… но ни на день я о вас не забывал! Мыслил, только бы Найда жива осталась, от хвори исцелилась. Уже этим бы я утешился. Думалось мне, что с Радимом они обвенчались, ведь помнилось, как он о скорой свадьбе грезил… но слово, данное Найде, не мог я нарушить… на прощание сказал я ей, что вернусь. Я сыскал бы способ явиться раньше, кабы не немочь моя долгая и не кончина отца. Еще и сороковины его не минули. Мать плачет от горя, сестрицы с нею... но, как только смог, оставил я родных и сюда поспешил. Нынче едва могу на коня взбираться: хворь не дает, но ничего, это все пустяки… главное, дорогу отыскал… запоздал, каюсь…
Мечислав, наконец, взглянул Найде в глаза. Сердце бедной девки не выдержало. Она хотела бы броситься к нему, обнять крепко, расцеловать в губы, да смущение не давало. Горькие мысли закрадывались в голову: а вдруг, и правда, невеста его дожидается? Найда опустила глаза:
- Что ты… не запоздал… здесь ты нынче, слава Богу… а я все глаза уж выплакала… коли б ведал ты, что у нас тут делалось! Думала, помру, а с тобой так более и не свижусь…
- Правду дочка говорит, - утирала слезы Матрена, собирая на стол, - страшные вещи у нас творились! Радим-то с чародеем спутался, готовится ему в преемники! Найду приворожить хотел, поганец! Чары темные на нее навел! Чуть не померла моя страдалица, всю зиму пролежала, горемычная! Мы уж с отцом не знали, куда кинуться – чахла бедная девка день ото дня! Малуша увидала, что приворот на ней лежит, вот с того все и началось! Разорвал Горазд помолвку-то. Ну, Радим и разозлился. Волком теперь на нас глядит, чую я, замышляет что-то. А Найду мы на ноги поставили благодаря знахарке, которую привезли аж из самого Медвежьего Угла! Вон как издалече.
- И знахарка эта еще и родной теткой сестрицы моей оказалась! – подхватил Любим.
- Да беда вот намедни приключилась: дед Сидор наш слег.
- Как же, что так? – Мечислав изменился в лице.
- Да вот… тоже дело-то темное… Горазд намедни на совет старейшин в ночь отправился. Мы, грешным делом, уверовали, что и дед Сидор с ним пошел… потому не хватились до самого утра! Горазд вернулся – где, мол, отец, вопрошает. А мы и не ведаем! Кинулись искать, сыскали возле амбара старого. Лежит, бедолага, слова вымолвить не может! Ноги – будто полешки, не чует их, горемычный. Одна рука и вовсе повисла, другой едва ложку до рта доносит. Ох, напасть какая… и все в одночасье у нас, сердешный! Не успели Найду на ноги поставить, так нынче хворь к деду привязалась… уж не ведаем, как и быть… лежит, несчастный, в дальней горнице… глянь-ка, Беляна – спит он?
Беляна, до сих пор тихонько сидевшая в своем уголке, смущенно поднялась и под пристальным взглядом Мечислава направилась в дальнюю горницу.
- Ну и выросла девица с осени! – подивился он. – Почитай, уж невеста…
- Куда! – махнула рукой Матрена. – Мала еще, о женихах думать!
Наклонившись к сидящему Мечиславу, Матрена шепотом проговорила:
- Никак нам эту дурь из девки не выбить! Сохнет она по Радиму, хоть ты тресни! Большого ума не надобно, чтобы заметить. Припомни-ка, что она осенью удумала? Уж как мы с отцом ни старались – все без толку! Вроде и девка тихая, смирная, а в голове ее невесть какие мысли роятся!
Выпрямившись, Матрена, как ни в чем не бывало, пошла к печке. Заалевшаяся Беляна появилась из дальней горницы и доложила, что спит дед.
- Ну, пущай спит! – понизила голос Матрена. – Мучается, бедный: ведь разумеет все, а говорить ему невмочь! Ох, горе, горе… и не все же это еще наши беды, Мечислав! Как случилась эта хворь с дедом Сидором, подрядились Любим с Гораздом в Медвежий Угол ехать за Агнешей. А она померла, родимая! У нас бывала здорова-здоровехонька, а тут – померла! Да отчего, никто не ведает. Вот какие дела, сердешный. Некому теперь ни деду нашему помочь, ни нам, случись чего…
Матрена вытерла слезы.
- Как же так? – подивился Мечислав. – В летах она была, знахарка?
- Какое там! Моложе меня баба годков на десять! Еще в полном соку! Ох, чтой-то не по душе мне вся эта история, не по душе… вот теперь что и думать, не ведаем! Добрая весть, что явился ты, Мечислав! Горазд возрадуется. Авось, подсобишь нам расправиться с нашими несчастьями! Нынче такие дела в селении творятся – ни приведи Господь…
- Еще что стряслось? – нахмурился Мечислав.
- Да о Радиме нынче толкуют на тайном совете, - сказал Любим, - дело там темное…
Подумав, Мечислав сказал:
- Надобно и мне туда, на совет. Глядишь, помогу, чем смогу. Не совсем я еще калик убогий.
Любим с готовностью подскочил и вызвался проводить его до Миняя.
- Да как же ты, с дороги-то, родимый? – причитала Матрена. – Поди, умаялся! Обожди здесь Горазда, он к утру явится! Передохни малость.
- Успеется, - бросил Мечислав. – Что время терять? Дела-то в деревне, судя по всему, плохи…
- По дороге обтолкуем! – обещался Любим. – И правда, есть что порассказать…
На прощание Мечислав взял руку Найды, прошептав:
- Скоро воротимся…
Взгляд его зажег в сердце бедной девки давно позабытый огонь, а тепло руки, тепло простого прикосновения всколыхнуло внутри старые воспоминания. Как ждала она этого мгновения – мгновения их встречи! И вот, теперь Мечислав здесь, снова в их доме… казалось бы, самое заветное желание исполнено, да не до конца. Возрадоваться Найде мешало тревожное чувство, зашевелившееся где-то в глубине души. Отчего он сказал, что не ему решать, надолго ли он здесь? Что теперь держит его? Ах, дело ясное: мать с сестрицами он покинуть не может. Теперь он семье и поддержка, и опора. Но разве ж это может помешать ему свататься?
Найда одернула себя. Быть может, Мечислав вовсе и не собирается ее сватать! Быть может, он успел сыскать себе невесту в других краях. Ведь простились они тогда, по осени, довольно холодно… она не молвила ему ни словечка о том, как любит и надеется! А зря… зря! Сама себе, дура девка, жизнь поломала! Сама виновата! Кто тогда толкал ее к Радиму идти в ту злополучную ночь?! Кто принуждал мед хмельной пить, от которого разум ее помутился? Когда узнает Мечислав, что случилось у них с Радимом, он и вовсе от нее откажется! Кто захочет себе брать в жены девку нечестную?
Слезы навернулись Найде на глаза. Она сидела так еще долго после ухода Любима с Мечиславом и все вокруг перестало для нее существовать.
- Что сидишь понурая, дочка? – удивлялась Матрена. – Разве ж не рада, что дружинный вернулся? Теперь, даст Бог, все и наладится!
- Да как же? - плакала Найда. - Ему же назад скоро ехать надобно, у него мать и сестрицы в Новгороде! А я… я не в удел ему…
- Да что говоришь ты! – испугалась Матрена. – Коли явился, значится, ради тебя только!
- Чует мое сердце, невеста у него там осталась…
- Ох, ну скажешь еще, дочка! С чего бы? Когда успеть-то ему было девку сосватать? Коли так, он бы нынче не сидел здесь с нами.
- Дело ведь нехитрое… а, как прознает он обо мне с Радимом… о позоре моем… и вовсе думать про меня перестанет…
Матрена присела рядом с Найдой, обняла ее. Тревожные мысли теперь закрались и ей в душу. Тихо она произнесла:
- Не печалься, девонька. Коли твоя он судьба – твоим и будет. Все поймет, все простит. Нет твоей вины в том, что случилось тогда. Зельем каким-то тебя Радим опоил, с него и спрос. А ты молодая, неразумная. Людей в жизни еще не видала, мужчин не знала. Не кори себя. Будем молиться о том, чтобы Господь устроил все как нельзя лучше! Испугается трудностей Мечислав – значится не твое он счастье… а твое счастье, думается мне, обязательно заглянет ясным солнышком в окошко!
Назад или Читать далее (Глава 63. Благословение)
#легендаоволколаке #оборотень #волколак #мистика #мистическаяповесть