Наконец, напечатали наши Иллюзии. Позвонили с завода и спросили, куда отгружать товар.
Принимать пластинки было решительно негде. Я договорился с Папой, что мы временно все сложим у него, благо было место в квартире. Попросил помощи у Славки, – тот приехал вовремя, и мы втроём разгрузили машину. Полный грузовик пластинок...
Когда я распечатал первую коробку — глазам не поверил. Вместо чёрного лакированного конверта был тёмно-серо-синий, матовый. Ужасного качества печать конвертов не стала единственной проблемой. Станки все уже засраны, пластмасса из вторичной переработки, краска плохая, звук хрипит на заключительных песнях каждой из сторон. Продукт получился — полное говно.
Решили мы с Леной хоть как-то его украсить. Устроить пышную презентацию с участием телевидения, раздарить часть тиража прямо там, что позволит остальную часть быстро и выгодно продать.
Лена нарисовала четыре картинки платёжных купюр «Фунты Вишни». Мой брат Сергей в то время трудился на ниве издательской деятельности и ногой открывал двери всех типографий. Мы собирались у Славкиного компьютера, я набивал тексты песен, а Сергей готовил макет буклета. Это стоило больших трудов и усилий с его стороны, ведь нужно было сфотографировать и перенести на плёнку множество материалов. Тогда я специально приехал к Фирсову и раздел несколько компакт-дисков, сняв обложки для сканирования. Я хотел, чтобы в буклете значились все мои творческие заслуги. Надо было сразу их и отдать, да всё времени как-то было для этого не найти. Так часто бывает: взять у чёрта на рогах вещь легко, а везти отдавать за тридевять земель трудно.
Олег Грабко, директор музыкальной фирмы «Манчестер», заплатил более ста тысяч за производство буклетов. Взамен он попросил отгрузить ему тысячу пластинок, что и было сделано. Вдобавок, Олег предложил принять от меня на реализацию несколько десятков Иллюзий с автографом. Я купил по безналичному расчёту несколько золотых и серебряных фломастеров и расписывал ими кредиты на конвертах пластинок. В каждый такой конверт вкладывалось: четыре купюры Фунтов Вишни, двухстраничный буклет и плакат-календарь на девяносто третий год, с хорошей фотографией от Андрея Усова. Классный слайд, кстати, погряз в пучине времени и до сих пор оттуда не извлечён.
* * *
Кирилл Власов, что жил на Васильевском Острове, стал часто меня приглашать к себе, заманивая всяческими вкусностями, так как его жена Лена непревзойдённо умела готовить самые обычные вещи, например рис. Она варила его так, что трещало за ушами, хотя, казалось бы... обычный рис.
Кирилл работал в дальней комнате, нежилой по причине того, что выходящее из неё окно смотрело прямо на стену дома — так называемое «глухое окно». В его мастерской стояла дорогая звуковая аппаратура Маранц и швейный станок для работы с кожей. Кирилл всё делал с такой любовью и усердием, что вещи его немедленно находили своих хозяев из числа его близких друзей. Мы сильно сдружились с ним, и я ездил к нему чуть ли не каждый день, когда наши отношения с Леной стали заходить в тупик.
Лена понимала, что я трачу попусту время, вместо того, чтобы зарабатывать деньги. А мне нравилось проводить время в компании, где тебя уважают и почти боготворят. У Кирилла волосы на руках встали дыбом, когда я принёс ему пластинку Танцев. Он уже знал о ней из телепередач и давно мечтал услышать в приличном качестве.
Однажды Кирилл постриг Лену, а потом меня. Когда меня стриг, вырезал с затылка заметный пучок волос, затем, обмотав пучок тонкой кожаной верёвочкой, сделал из них хвост и повесил биоартефакт себе на стену, которая являла собой целый иконостас из авторских рисунков и схем будущих разработок. Этим сувениром Кирилл очень дорожил, повесив его на самое видное место.
Лену этот момент не на шутку напряг. Будучи девушкой начитанной, Лена знала, что пучок волос — это энергетический якорь. Лена рассказала мне, что Вольф Мессинг никогда не оставлял у брадобрея свою плоть, забирая с собой всё, что отрежет парикмахер, затем тщательно утилизировал всё это до последнего волоска. То же самое касалось стриженых ногтей. «Любая плоть от человека есть ключ к его поведению», — пугала меня Лена, пугала и, наконец, напугала.
В один из дней, когда мне показалось, что из меня тянут энергию, я приехал к Кириллу, заговорил ему зубы, незаметно тиснул со стены артефакт из своей плоти, и спешно удалился. От Кирилла я приехал к Славику на Охту, вышел на балкон, взал в одну руку хвост, в другую ножницы, и развеял артефакт по воздуху, разрезая хвост на мелкие кусочки, проговаривая молитву за здравие самого себя. Верите, но мне полегчало!
Зато отношения с Кириллом резко прекратились, – он не мог мне простить энергетического недоверия. На самом деле, Кирилл слишком перегнул палку, убеждая меня в том, что с Леной я непременно должен расстаться и вышвырнуть её на улицу, чтобы она уехала туда, откуда приехала. Кирилл ненавидел её за то, что Лена, будучи человеком, весьма одарённым по части знаний, с большим удовольствием делала из собеседника дурака.
Не знаю, где Лена научилась такой технологии общения, но это сильно всех раздражало. И Петя Троицкий также с презрением относился к Лене, – наверное, они с Кириллом на этот счет оказались на одной эмоциональной волне. В любом случае, и тот и другой искренне желали мне найти себе девочку получше. Я, конечно, наивный человек, в то время и не предполагал, что столкнулся с обычным явлением: когда собственного ресурса или таланта не хватает, чтобы тщеславию возвыситься над головами окружающих, человек начинает крушить всё вокруг себя, рассчитывая, что на обломках от его слов и обнажится предмет нереализованного тщеславия.
Кирилл сделал всё, чтобы я возненавидел свою жену, капая мне на мозг ежедневно. А так как я находился под его влиянием, Лена, со своей стороны, сделала что могла, чтобы вывести меня из-под него. Как бы то ни было, она имела на меня приоритетное влияние и могла меня принудить ко всему, что угодно.