Это был любимый ресторан бабушки Фисы. Она водила меня в него, но из-за моего тогдашнего малолетства воспоминания об обстановке и атмосфере заведения не закрепились. А может, просто не произвели впечатления.
Зато я прекрасно помню историю про некого таинственного мужчину - богача и ловкача, красавца и коммерческого гения, талантливого во всем, которого сгубила любовь.
Но не к женщине, а к искусству.
- Купец не смеет увлекаться. Он должен быть верен своей стихии, стихии выдержки и расчета. Измена неминуемо приведет к трагическому финалу, - говорила бабуля. - А Савва изменил. И вот его - миллионера, владельца заводов, железных дорог и несметных сокровищ, в кандалах, через всю Москву пешком в тюрьму увели. Как распоследнего бродягу…
Бабушка рассказывала историю горьким шепотом, каким обычно разговаривают на похоронах, и вид у нее при этом был такой трагический, что я начинала подозревать, что рассказывает она о каком-то своем любовнике.
- Анастасьюшка, - хохотала бабуля, узнав мое предположение, - он умер лет за пять до моего рождения. Но, знаешь, ты права: я действительно его люблю. За все, что он сделал для меня, для тебя, для всех этих не очень образованных и очень ленивых людей, - бабуля элегантно, кончиком старушечьего носика, кивала на сидящих в зале ресторана людей. - Они ведь даже имени его не помнят, не знают и знать не хотят.
Бабуля вздыхала:
- Мы ленивы и нелюбопытны. Помнишь, кто сказал, Анастасьюшка?
- Александр Сергеевич Пушкин, - рапортовала я уверенно и громко, потому что благодаря бабушке Фисе выучила эту фамилию раньше своей.
- Умничка, - улыбалась бабушка и поправляла мои тоненькие косички. - Когда подрастешь, я тебе много про него расскажу - про купца, который эту гостиницу построил. И про его друга - архитектора. И про их роковых женщин, - подмигивала бабуля. - Потому что, Анастасьюшка, любовь к искусству - это, конечно, справедливо и важно. Но поверь, за любой любовью - к искусству, к родине, к профессии, к деньгам - всегда стоит женщина. Просто, она достаточно умна, чтобы оставаться в тени. Знаешь, как на клумбе, первыми под палящими лучами солнца погибают те, кто в самой середине, на виду, на всеобщем обозрении. А те, что в тенечке, подальше от толпы, доживают до ста лет без бед…
ПС: К сожалению, бабушка Фиса не успела рассказать мне свои истории об этих удивительных мужчинах.
Но уже в студенческие годы я сама собрала информацию, узнала, вычитала в архивах Ленинской Библиотеки все, что только можно (а иногда и нельзя, ведь на дворе был лишь конец 90-х) узнать и о «таинственном Савве» и его друге-архитекторе.
И сейчас с удовольствием пересказываю всем, кто отправляется со мной на чашечку кофе в этот легендарный ресторан. Слушатели изумленно ахают, слушая фантастические биографии моих героев, и поражаются: «Надо же! А я и не знал ничего о нем!»
- Да, - отвечаю я , - беда в том, что все мы ленивы и нелюбопытны.
И вздыхаю, меланхолично глядя сквозь яркие витражи. Совсем как бабушка Фиса…
посмотреть внутреннюю атмосферу ресторана можно тут